18. НАВСЕГДА!!!
Июнь выдался жарким.
После выпускного мы не стали тянуть. Свадьбу назначили на середину июля — чтобы успеть до того, как разъедемся кто куда. Но, как оказалось, разъезжаться никто не собирался.
— Ты только посмотри на это, — сказала Пенси, разворачивая передо мной эскизы. — Твой отец сказал: «Никаких ограничений». И он не шутил.
Я смотрела на рисунок и не могла поверить. Платье было не просто свадебным — оно было королевским. Гигантская юбка, шлейф длиной в несколько метров, кружевные рукава-фонарики, вышивка вручную — тысячи крошечных жемчужин и серебряных нитей, которые должны были мерцать при каждом шаге.
— Это… это слишком, — выдохнула я.
— Это в самый раз, — отрезала Пенси. — Ты выходишь замуж один раз. Ну, надеюсь, один раз. Так что платье должно быть таким, чтобы все плакали.
— Чтобы все плакали от смеха, когда я не пройду в дверь?
— Двери распахнут, — махнула рукой Пенси. — Не переживай.
Три примерки заняли почти месяц. Платье росло на глазах — сначала корсет, потом юбка, потом шлейф, который приходилось нести четырём подружкам невесты. Моя мать плакала на каждой примерке. Миссис Нотт — тоже. К седьмой примерке они плакали уже просто потому, что им нравилось плакать.
— Ты будешь самой красивой невестой в истории Хогвартса, — сказала мать, вытирая слёзы.
— В истории магии, — поправила миссис Нотт.
— В истории мира, — заключила Пенси.
---
Свадьба была в саду поместья Ноттов.
Белые шатры, живые изгороди, розы в полный рост. Гости расселись на деревянные скамьи, украшенные зеленью и белыми лентами. Играл струнный квартет — мать Тео настояла на живой музыке.
Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Платье сидело идеально — корсет подчёркивал талию, юбка расходилась пышными волнами, шлейф струился по полу, как облако. Жемчуг мерцал в свете утреннего солнца. Фата — длинная, кружевная — спускалась до самого пола, почти скрывая шлейф.
На ногах у меня были бриллиантовые туфли — подарок Пенси. Хрустальные, с россыпью настоящих бриллиантов по каблуку и ремешкам. Они сверкали так, что казалось, будто я иду по звёздной дорожке.
— Готова? — спросил отец, заходя в комнату.
Он замер на пороге. Посмотрел на меня. И заплакал.
— Пап, — я улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Я не плачу, — сказал он, вытирая щёки. — Это просто… пыльно.
— Здесь нет пыли.
— Тогда это магия. Какая-то очень слезливая магия.
Он подал мне руку. Я взяла его под локоть, и мы вышли из дома.
---
Музыка заиграла громче. Гости встали.
Я шла по дорожке — в тех самых бриллиантовых туфлях, которые мерцали на солнце, как живые. Платье шуршало, шлейф тянулся за мной, как хвост кометы. Я видела знакомые лица — моя мать, миссис Нотт, Пенси, Астория, Блейз, Драко. Все смотрели на меня.
И Тео.
Он ждал у алтаря. В чёрном костюме. Его карие глаза сияли теплом и светом, а кудрявые тёмные волосы вились надо лбом, непослушные, как всегда. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле. Будто всё, что было до этого момента — слухи, слёзы, боль — исчезло, и осталась только любовь.
— Кто ведёт невесту к алтарю? — спросил церемониймейстер — пожилой волшебник в серебряной мантии, дальний родственник Ноттов.
— Я, — ответил отец. — С огромным удовольствием.
Он поцеловал меня в щёку, пожал руку Тео и сел на место рядом с мамой, которая уже рыдала в платок.
Тео взял меня за руки.
— Ты пришла, — сказал он.
— Я обещала, — ответила я.
---
Церемониймейстер начал говорить слова. О любви, о верности, о семье. О том, что брак — это не только радость, но и труд. Что двое становятся одним. Что слизеринцы, как никто другой, умеют хранить верность.
Я почти не слушала. Я смотрела на Тео. На его карие глаза. На его кудрявые волосы, которые он постоянно пытался пригладить — и у него никогда не получалось. На его руки, которые держали мои.
— Обменяйтесь клятвами, — сказал церемониймейстер.
Тео сделал шаг вперёд.
— Лизи, — начал он, и его голос дрогнул. — Я помню тот день, когда ты впервые вошла в нашу гостиную. Ты была испуганной и злой одновременно. Ты никому не доверяла. И я не доверял тебе.
Он усмехнулся.
— А потом я узнал тебя. Узнал, какая ты на самом деле — сильная, смешная, невероятно упрямая и самая добрая из всех, кого я встречал. Ты научила меня, что любить — это не слабость. Что доверять — это не глупость. Что семья — это не кровь, а те, кто остаётся, когда все уходят.
У него блестели глаза.
— Я клянусь быть рядом. В радости и в горе. В богатстве и в бедности. В дни, когда ты будешь смеяться, и в дни, когда ты будешь плакать. Я клянусь любить тебя так сильно, как только может любить человек. И даже сильнее. Я клянусь, что ты никогда не будешь одна.
Я плакала. Моя мать плакала. Пенси и Астория плакали. Даже Драко, кажется, шмыгнул носом, хотя потом он это отрицал.
Я выдохнула и начала свои клятвы. Мои голубые глаза смотрели в его карие, и весь мир сузился до одного этого мгновения.
— Тео, — сказала я. — Я пришла в Хогвартс, ничего не зная о тебе. О вас всех. Я была напугана. Я думала, что не впишусь, что меня не примут. А ты… ты взял меня за руку и сказал: «Ты наша».
Я сжала его пальцы.
— Ты был рядом, когда я падала. Когда мне было больно. Когда весь мир был против меня. Ты не ушёл. Ты остался. И за это я буду благодарна тебе всю жизнь.
— Я клянусь быть твоей опорой. Твоим домом. Твоим убежищем. Я клянусь, что ты всегда будешь чувствовать себя любимым. Что наши дети будут расти в счастье. Что мы будем стареть вместе и смеяться над тем, какими мы были глупыми в семнадцать лет.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Я клянусь, что никогда не пожалею о том, что сказала «да».
Церемониймейстер кивнул.
— Кольца.
Драко протянул кольцо — золотое, с тонкой гравировкой в виде короны. Я надела его на палец Тео. Тео надел кольцо мне — с бриллиантами, которые мерцали в такт моему сердцу.
— Объявляю вас мужем и женой, — сказал церемониймейстер. — Можете поцеловаться.
Тео наклонился и поцеловал меня. Нежно, глубоко, так, что у меня закружилась голова. Его кудри щекотали мой лоб. Гости аплодировали. Кто-то свистел — кажется, Блейз. Кто-то плакал — точно моя мать.
Мы оторвались друг от друга. Тео улыбался.
— Миссис Нотт, — сказал он.
— Мистер Нотт, — ответила я.
И мы пошли по проходу — уже вместе. Муж и жена. Навсегда.
---
Праздник был грандиозным.
Шатры сияли тысячами огней. Столы ломились от угощений — мясо, рыба, овощи, фрукты, пироги, торты. И конечно, торт — десять ярусов, покрытых белой глазурью и украшенных цветами и бриллиантами, что было фишкой на нашей свадьбе.
— Это шедевр, — сказал Блейз, разглядывая торт. — Я бы женился только ради такого торта.
— Обещаешь? — спросила Пенси.
— Что?
— Что женишься.
Блейз посмотрел на неё. Она смотрела на него. Весь вечер они танцевали только друг с другом, и я видела, как Блейз украдкой пожимает её руку под столом.
— Спроси меня через год, — сказал он.
— Спрошу, — ответила Пенси. — Обязательно.
Мы танцевали. Сначала медленный танец — только мы с Тео, под аплодисменты гостей. Потом все присоединились. Астория и Драко кружились рядом — она смеялась, он улыбался. Блейз и Пенси спорили даже в танце, но при этом не отпускали друг друга.
— Они поженятся, — сказал Тео, кивая в их сторону.
— Думаешь?
— Уверен. Ты видела, как он на неё смотрит?
— Так же, как ты на меня?
— Лучше, — он поцеловал меня в лоб. — Потому что я смотрю на тебя лучше всех.
— Самоуверенный.
— Слизеринец.
Мы рассмеялись.
---
Ближе к полуночи Пенси и Астория подошли ко мне с коробкой.
— Это от всех нас, — сказала Астория. — От наших семей. Точнее, от твоей новой семьи.
Я открыла коробку. Внутри лежал ключ.
— Что это? — спросила я.
— Дом, — сказала Пенси. — Недалеко от Лондона. Небольшой, но уютный. С садом, который ты сможешь привести в порядок. И с бассейном.
— Что?!
— Вы не можете жить в поместье Ноттов вечно, — сказал Драко, подходя. — Нужно своё место. Мы все скинулись. Родители тоже участвовали. Поздравляю.
Я смотрела на ключ и не могла говорить. Тео обнял меня за плечи.
— Спасибо, — сказал он. — Мы… мы даже не знаем, что сказать.
— Скажите «давайте скорее закончим со свадьбой и поедем смотреть дом», — усмехнулся Блейз.
— Давайте скорее закончим со свадьбой и поедем смотреть дом, — повторила я.
Все засмеялись.
---
Дом оказался идеальным.
Двухэтажный, из светлого камня, с большой верандой и садом, который действительно нуждался в уходе. Внутри было всё необходимое — камин в гостиной, просторная кухня, три спальни наверху и огромный задний двор с бассейном.
— Бассейн магический? — спросила я, стоя на краю.
— Конечно, — ответил Драко. — Вода всегда тёплая, очищается сама, и можно сделать волны, если захочется.
— Я хочу волны! — крикнула Пенси и прыгнула в воду прямо в платье.
— Пенси! — закричала Астория, но через секунду прыгнула следом.
Мы смеялись. Плавали. Заказывали еду из камина. Играли в карты до утра. Жили так всё лето.
Блейз научился готовить барбекю — и готовил его каждый вечер. Пенси пыталась помогать, но в итоге просто сидела рядом и кормила его кусочками мяса. Драко и Астория загорали на шезлонгах, читали книги и иногда целовались, думая, что никто не видит. Тео и я… мы просто были счастливы.
А по вечерам к нам приходил Люмис. Огромный чёрный кот с глазами яркого голубого цвета — точь-в-точь как у меня. Он появился у меня на первом курсе Шармботона, маленьким пушистым комочком, который я нашла в сугробе у ворот академии. С тех пор мы не расставались. Люмис переехал со мной в Хогвартс, спал на моей кровати каждый день и смотрел на всех с тем же выражением спокойной уверенности, что и я. Он величественно обходил новый дом, проверял каждую комнату и неизменно заканчивал свой обход на руках у Тео, который делал вид, что недоволен, но сам тайком чесал его за ухом.
— Это лучший подарок, — сказала я однажды вечером, сидя на веранде и глядя на закат. Люмис свернулся клубком у меня на ногах, его голубые глаза мерцали в сумерках.
— Дом? — спросил Тео.
— Нет. То, что мы все вместе. Дом — это просто стены. А семья — это они.
Он обнял меня.
— Ты права. И знаешь что?
— Что?
— Они останутся с нами навсегда. Я знаю.
---
Семь лет жизни.
За эти годы наша улица превратилась в маленькую слизеринскую колонию. Сразу после свадьбы Блейз и Пенси купили дом через два участка от нас — и, конечно, поженились ровно через год, как и обещали. А через три месяца после них Драко и Астория поселились в коттедже прямо напротив. Мы стали соседями. Настоящими соседями — с совместными ужинами, спонтанными посиделками на чьей-нибудь веранде и ключами от чужих домов на случай экстренной необходимости.
— Мам! Маркус опять не даёт мне игрушку! — в комнату вбежала Лилия — маленькая копия меня: тёмные волосы, спадающие на плечи, и яркие голубые глаза. Ей было три, и она была самым требовательным существом на свете.
— Лилия, я сейчас, — я вздохнула. — Маркус!
Из коридора вышел Маркус — наш старший сын. Ему было шесть, и он был серьёзным не по годам. Тёмные кудрявые волосы и карие глаза — вылитый Тео. Но характером пошёл в меня.
— Она первая начала, — сказал он спокойно.
— Не начинала! — закричала Лилия.
— Начинала.
— Не начинала!
— Дети, — я присела на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. — Маркус, ты старший. Будь примером. Лилия, не кричи. Что за игрушка?
— Дракон, — сказал Маркус. — Папин подарок.
— Тот, что летает?
— Да.
— Лилия, это не твоя игрушка. Она большая и может тебя ударить.
— Но я хочу!
— Хотеть не вредно, — сказал Тео, входя в комнату. Он только что вернулся из Министерства — всё ещё в мантии, с папкой в руках. Его карие глаза устало улыбались, а кудрявые волосы растрепались ещё сильнее обычного. Он поцеловал меня в щёку, потом подхватил Лилию на руки. — Маркус, дай сестре поиграть пять минут. Под присмотром.
— Хорошо, папа, — Маркус вздохнул, как взрослый, и протянул дракона сестре. — Держи. Но осторожно.
— Ты лучший, — Лилия чмокнула его в щёку и убежала в сад, где на соломенном кресле уже дремал Люмис, лениво приоткрыв один голубой глаз.
Я посмотрела на Тео.
— Ты устал?
— Немного, — он снял мантию и повесил на стул. — Но оно того стоит. Как твой сад?
— Прекрасно, — я улыбнулась. — Розы расцвели. Жимолость оплела всю беседку. Тыквы в этом году огромные — Хеллоуин будет фантастическим.
— Ты и твои тыквы, — он обнял меня. — Помнишь тот Хеллоуин на шестом курсе?
— Помню. Твои светящиеся тыквы смеялись голосом Пенси.
— Это были твои тыквы.
— А, точно. — я рассмеялась. — Кажется, я до сих пор помню заклинание.
— Я не сомневаюсь.
---
Мы переехали в этот дом сразу после свадьбы. Друзья помогли с ремонтом — Блейз красил стены, Драко разбирался с магической проводкой, Пенси и Астория выбирали шторы. Мы смеялись, спорили, иногда ссорились, но каждый вечер заканчивался у камина с чашкой чая.
Через год родился Маркус. Ещё через два — Лилия. А сад… сад стал моим проектом. Я высадила розы, лаванду, жимолость, яблони. И конечно, тыквы — каждый год новые сорта, новые формы, новые заклинания, чтобы они светились в темноте.
Тео устроился в Министерство магии, в Департамент магического правопорядка. Я — в Департамент магического образования и попечительства. Мы работали в одном здании, иногда обедали вместе, иногда ссорились из-за рабочих вопросов, но никогда не уходили спать, не помирившись.
Я взяла фамилию Тео. Теперь я была Лизи Нотт. И это звучало как музыка.
---
— Мам! — Маркус забежал обратно в комнату. — Дядя Блейз и тётя Пенси приехали! И тётя Астория с дядей Драко!
Я выглянула в окно. Блейз и Пенси выходили из машины — да, магловской, потому что Пенси почему-то любила их скорость. Блейз нёс коробку с пирогами, Пенси — бутылку вина. Из их дома через два участка выбежали их близнецы — Кассий и Серена, пятилетние вихри с тёмными кудрями и огромными карими глазами.
С другой стороны к нашему крыльцу уже подходили Драко и Астория с тремя детьми: Скорпиус, ровесник Маркуса, серьёзный блондин с фамильной гордостью Малфоев, и двойняшки Лира и Август, трёхлетние непоседы, которые обожали Лилию.
Мы вышли на крыльцо.
— Привет, соседи, — сказал Блейз, ставя коробку на стол.
— Вы живёте через два дома, — заметил Тео. — Это всё ещё не повод приезжать с пирогами каждые выходные.
— Пироги — всегда повод, — усмехнулся Драко.
Пенси обняла меня.
— Как ты? Сад цветёт?
— Лучше, чем когда-либо, — я показала на беседку, увитую жимолостью. — Хочешь чаю?
— Хочу, — ответила Пенси. — И рассказывай всё. Мы не виделись целую неделю.
— Целую вечность, — поправила Астория, подходя. Она чмокнула меня в щёку. — Драко работал допоздна каждый день. Я чуть не сошла с ума.
— Я тоже работал, — сказал Тео. — Но Лизи не жалуется.
— Я жалуюсь, просто тихо, — ответила я.
Мы засмеялись.
---
Дети разбежались по саду.
Маркус, Скорпиус, Кассий и Серена организовали штаб в старой беседке — с ветками вместо мечей и воображаемыми драконами, которых нужно было победить. Маркус командовал: он был старшим из мальчишек и обладал отцовской серьёзностью, от которой даже Драко иногда терялся.
— Скорпиус, ты заходишь слева! Кассий, прикрой! Серена, ты с драконом!
— Почему Серена с драконом? — возмутилась Серена, подбоченившись. — Я хочу быть рыцарем!
— Потому что ты единственная, кто умеет его уговаривать, — логично ответил Маркус.
Серена задумалась, признала правоту и величественно направилась к «дракону» — которым оказался старый садовый гном, заколдованный Тео так, что он выпускал изо рта маленькие струйки дыма. Гном вздохнул с видом мученика, но позволил себя оседлать.
Лилия, Лира и Август возились в куче осенних листьев, которую я нарочно не убирала. Лилия кидала листья вверх, и они кружились в медленном танце, потому что она бессознательно колдовала — искры магии уже просыпались в ней, как когда-то во мне.
— Смотри! — крикнула Лира, подбрасывая целую охапку. Листья сложились в форму дракона, взмыли в воздух и рассыпались золотым дождём.
— У тебя получается! — восхитилась Лилия.
— Мама говорит, это от папы, — гордо ответила Лира.
Люмис, до этого дремавший на солнце, лениво поднялся, потянулся и неторопливой походкой направился к детям. Он уселся прямо в центр их игр, и Лилия тут же принялась украшать его листьями, надевая на голову кота подобие венка. Люмис с королевским достоинством терпел эту напасть — видимо, понимал, что возражать бесполезно. Его голубые глаза смотрели на детей с той же мягкостью, с какой на них смотрела я.
— Люмис — король листопада! — объявил Август и торжественно плюхнулся рядом с котом, запустив руки в его чёрную шерсть.
Кот вздохнул, прикрыл глаза и позволил себя тискать. Он давно смирился с тем, что в этом доме его главная обязанность — быть живой игрушкой для маленьких волшебников.
Астория стояла рядом со мной и смотрела на детей.
— Знаешь, — сказала она, — я иногда думаю, как странно сложилась жизнь. Мы могли бы разъехаться кто куда после школы. Забыть друг друга.
— Но не разъехались, — добавила Пенси, подходя с чашкой чая.
— Не разъехались, — согласилась я. — И не забудем. Никогда.
Мы смотрели, как Маркус учит Скорпиуса правильному взмаху «меча» (ветки яблони), как близнецы Забини спорят, кто первый добежит до калитки, как Лилия и Лира плетут венки из кленовых листьев на голову смирившемуся Люмису. Как Блейз и Драко, стоя у мангала, обсуждают что-то серьёзное — скорее всего, квиддич. Как Тео подходит к детям, подхватывает Лилию на руки, и та визжит от восторга, потому что папа подбрасывает её выше крыши.
Солнце садилось за яблони. В саду зажглись светящиеся тыквы — моя гордость. Они висели в воздухе, мерцая мягким оранжевым светом, и их тени плясали на траве.
— Мы построили что-то настоящее, — сказала я вслух. — Не только дома. А… это. Всё это.
Пенси взяла меня за руку.
— Семью, — сказала она. — Мы построили семью.
— Самую странную семью в мире, — усмехнулась Астория. — Слизеринцы, которые живут по соседству, растят детей вместе и каждую субботу жарят барбекю.
— Самая лучшая семья, — поправил Тео, подходя к нам. Он обнял меня за плечи, прижимая к себе Лилию, которая уже почти засыпала. — И никуда от этого не деться.
Люмис, наконец освободившись от венка, грациозно подошёл к нам и потёрся о мои ноги. Его голубые глаза блеснули в свете тыкв. Я наклонилась, погладила его, и кот довольно заурчал — так громко, что было слышно на всю улицу.
Тео посмотрел на меня. Его карие глаза встретились с моими голубыми. Яблони шелестели листвой. Жимолость пахла так сладко, что кружилась голова. Светящиеся тыквы мерцали, как маленькие солнца.
— Тео, — сказала я тихо, чтобы слышал только он.
— М?
— Помнишь, на пятом курсе, ты спросил у меня: «Думаешь, мы будем вместе?»
Он замер. Его рука на моём плече чуть сжалась.
— Я тогда не ответила, — продолжила я, глядя в его карие глаза. — Потому что боялась. Боялась, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Боялась, что однажды проснусь и всё исчезнет.
Я взяла его за руку. Кольцо с изумрудом блеснуло в свете тыкв.
— Теперь я тебе отвечу, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Это навсегда.
Тео молчал три долгих удара сердца. А потом поцеловал меня — прямо при всех, при детях, при Люмисе, при светящихся тыквах и жимолости, которая оплетала беседку всё туже с каждым годом.
Дети закричали «фууу!». Блейз засвистел. Пенси сказала «наконец-то». Астория заплакала. Драко сделал вид, что рассматривает тыквы.
А Люмис просто сидел у наших ног, смотрел на нас своими голубыми глазами и мурлыкал.
Потому что он знал это с самого начала. Ещё там, в Шармботоне, когда маленькая девочка с тёмными волосами и голубыми глазами нашла в сугробе чёрного котёнка и прошептала: «Теперь ты мой навсегда».
Навсегда.
Вот так выглядят дети Тео и Лизи, когда выросли:
КОНЕЦ!!!
спасибо всем, кто читал мой фф, я старалась сделать его интересным. Решила, что не будет водный, ведь не хотела приносить своим персонажам столько боли.
Возможно будет Ноя история, посмотрим по какому пейренгу, но думаю придумаю что-нибудь интересное!!!