Думаешь мы будем вместе?

День первый. Ночь.

Дверь захлопнулась, и щёлкнул замок. Я осталась одна.

Тьма сомкнулась вокруг, густая и тяжёлая, как одеяло, которым в детстве укрывала мама — только это одеяло не грело, а душило. Я висела на цепях — руки задёрнуты высоко над головой, ноги едва касаются пола. Плечи выворачивало от напряжения, но это была единственная боль, с которой я могла справиться. Остальная — та, что оставила после себя Вивьен, — пульсировала где-то глубоко внутри, напоминая о себе каждым вздохом.

Круциатус. Я никогда не думала, что узнаю, каково это. Теперь знаю.

Я закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Тео. Я представила его лицо. Как он просыпается утром — взлохмаченный, сонный, тянется ко мне, даже не открывая глаз. Как улыбается, когда я возвращаюсь в комнату с завтраком. Как сжимает мою руку под столом, когда Драко начинает очередную тираду о Поттере.

— Я вернусь, — прошептала я в темноту. — Обязательно вернусь.

Но тьма молчала.

---

В это время в гостиной Слизерина

Тео метался по комнате, как зверь в клетке. Блейз сидел на диване, сжав голову руками. Драко стоял у камина, вцепившись в каминную полку так, что костяшки побелели.

— Я иду к Дамблдору, — отрезал Тео, направляясь к двери.

— И что ты ему скажешь? — Драко даже не обернулся. — Что твоя девушка ушла ночью на встречу с бывшим парнем и пропала? Что у нас нет никаких доказательств?

— Мне плевать на доказательства! — рявкнул Тео. — Она не вернулась! Уже шесть часов!

Пенси, сидевшая в углу с красными от слёз глазами, вдруг подняла голову:
— Астория пошла к профессору Флитвику. Сказала, что спросит про французов. Может, она что-то узнает.

— Французы, — Тео сплюнул это слово, будто яд. — Если с ней что-то случилось, я их собственными руками…

— Нотт, остынь. — Блейз встал и положил руку ему на плечо. — Сейчас нам нужна холодная голова. Если мы будем действовать как стадо разъярённых троллей, мы только всё испортим.

Тео сбросил его руку, но остановился.

— Я не могу просто сидеть, — сказал он глухо. — Я не могу.

— Мы все не можем, — тихо ответила Пенси. — Но мы найдём её. Обязательно.

---

День второй. Утро.

Лязг замка вырвал меня из забытья. Я не помнила, когда провалилась в это состояние — не сон, а какое-то оцепенение, в котором боль становилась тише, а мысли — медленнее. Может, час назад. Может, пять. Здесь не было времени.

Вивьен вошла, неся в руке жестяную кружку. За ней, чуть поодаль, маячил Клод.

— С добрым утром, Лизи! — пропела Вивьен. Её голос резал слух, как нож. — Как спалось? Ой, прости, я забыла — здесь же неудобно спать. Надо было принести тебе подушку.

Она поставила кружку на пол и присела на корточки, рассматривая меня, как букашку под микроскопом.

— Пить хочешь?

Я молчала. Горло пересохло так, что каждое движение причиняло боль, но я не доставлю ей удовольствия просить.

— Какая гордая, — усмехнулась Вивьен. — Клод, посмотри на неё. Вся в цепях, избитая, а всё туда же — строит из себя королеву.

Клод шагнул вперёд. В его глазах мелькнуло что-то — тень, быстро исчезнувшая.

— Вивьен, может, хватит? — тихо сказал он. — Ты сделала, что хотела. Отпусти её.

— Отпустить? — Вивьен резко выпрямилась. — Ты с ума сошёл? Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Или ты хочешь в Азкабан?

— Я хочу, чтобы мы уехали. Пока не поздно.

— Поздно уже тогда, когда ты согласился на это, — отрезала Вивьен. — Так что не ной. Иди лучше проверь, нет ли там кого.

Клод помедлил, бросил на меня быстрый взгляд и вышел.

Вивьен повернулась ко мне. Её улыбка стала шире.

— А мы с тобой продолжим. Ты же не против?

Я не ответила. Она подняла палочку.

— Круциатус.

Боль пришла не сразу — сначала было ощущение, что воздух вокруг сгустился, стал вязким. А потом мир взорвался огнём. Каждая клетка моего тела горела, каждая кость ломалась заново, каждый нерв натягивался до предела. Я закричала. Я не хотела, не могла сдержать этот крик — он рвался из самой глубины души, выворачивая наизнанку.

— Кричи, — ласково сказала Вивьен, опуская палочку. — Здесь никто не услышит.

Я повисла на цепях, тяжело дыша. По лицу текли слёзы — я даже не заметила, когда начала плакать.

— Знаешь, — задумчиво протянула Вивьен, — а ведь твой Тео тебя ищет. Я видела его утром из окна. Такой бледный, такой несчастный. Красивый, между прочим. Может, когда тебя не станет, я им займусь?

Я дёрнулась, пытаясь рвануться вперёд, но цепи не пустили.

— О, какие мы ревнивые! — рассмеялась Вивьен. — Не волнуйся, я буду нежной. С ним. А с тобой…

Она подошла ближе и провела пальцем по моей щеке. Я отшатнулась, насколько позволяли цепи.

— С тобой я буду нежной только в одном случае — если ты сломаешься. Если попросишь пощады. Если скажешь, что я лучше. Что я всегда была лучше.

— Пошла ты, — выдохнула я.

— Как хочешь.

Она вышла. Замок щёлкнул.

Я осталась одна. Снова.

---

День второй. Вечер.

Вивьен вернулась через несколько часов. Принесла воду — грязную, в той же жестяной кружке. Я пила жадно, обливаясь, не чувствуя вкуса.

— Умница, — похвалила она. — А теперь продолжим.

Она направила палочку на цепь, и та раскалилась добела. Я закричала, когда металл обжёг запястья. Запахло палёной кожей.

— Терпи, терпи, — пропела Вивьен. — Это только начало.

Она уходила и приходила. Приносила воду, иногда — кусок чёрствого хлеба. И пытала. Каждый раз по-новому. Ожоги. Порезы. Снова Круциатус. Обездвиживающие чары, от которых тело немело, но сознание оставалось острым, и я могла только лежать и ждать, когда она снова начнёт.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила Вивьен под вечер. — Твои друзья ищут тебя. Сегодня они обыскали ползамка. Я видела их. Такие жалкие. Такие отчаянные.

— Они найдут, — выдохнула я.

— Не найдут. — Она наклонилась к самому моему лицу. — Слышишь? Никогда не найдут. Этот подвал не отмечен ни на одной карте. О нём знают только несколько человек. И все они — либо мертвы, либо я.

— Клод знает.

— Клод, — Вивьен усмехнулась. — Клод сделает всё, что я скажу. Потому что я держу его за яйца покрепче, чем ты когда-либо держала. Он мой.

Я закрыла глаза.

— А когда мы закончим, — продолжила Вивьен, — мы подбросим вашим обгоревшее тело. Какой-нибудь несчастной первокурсницы, которую никто не хватится. Все решат, что это ты. Сорвалась с башни, упала, сгорела в огне случайного заклинания. Трагедия. Похороны. И твой Тео будет рыдать на них. А я буду рядом. Утешать.

— Ты чудовище, — прошептала я.

— Нет, — она покачала головой. — Я просто умная. А ты — глупая, что пришла одна.

Она ушла. Я осталась.

---

В это время в Хогвартсе

— Я схожу с ума, — Пенси сидела на полу в гостиной, обхватив колени руками. — Её нет уже сутки. Где она может быть?

— Мы обыскали всё, — Драко стоял у окна, вглядываясь в темноту. — Башни, подземелья, классы, даже Запретную секцию в библиотеке. Ничего.

— Эти французы, — Блейз сжал кулаки. — Я знаю, что это они. Надо их допросить.

— Допросить? — Драко повернулся к нему. — Ты предлагаешь пытать студентов?

— А ты предлагаешь сидеть и ждать, пока Лизи найдут мёртвой?

— Заткнитесь оба! — рявкнул Тео. Он стоял у камина, вцепившись в полку так, что дерево трещало. — Вы ничего не сделаете. Никто ничего не сделает. Потому что мы даже не знаем, жива ли она.

Астория, тихо сидевшая в углу, подняла голову.

— Я поговорила с Флитвиком, — сказала она. — Он сказал, что французы никуда не выходили этой ночью. Их видели в гостиной Гриффиндора. Все вместе.

— Значит, они подстроили алиби, — отрезал Тео.

— Или они не виноваты, — осторожно предположила Астория.

— Они виноваты! — Тео ударил кулаком по камину. — Я чувствую это. Лизи там, где-то здесь, а мы ничего не делаем!

— Мы делаем, — тихо сказал Блейз. — Мы ищем. Просто пока не нашли.

Тео закрыл глаза. В голове билась одна мысль: Лизи, где ты?

---

День третий. Утро.

Я потеряла счёт времени. День смешался с ночью, боль — с забытьём. Вивьен приходила и уходила, пытала и уходила, снова приходила. Я перестала кричать — просто не было сил. Я висела на цепях, как тряпичная кукла, и смотрела в одну точку.

— Ты скучная, — сказала Вивьен, войдя утром. — Совсем перестала реагировать. Может, мне позвать Клода? Пусть он с тобой пообщается?

Я не ответила.

— Ладно, — вздохнула она. — Сегодня у нас особенный день. Сегодня мы готовим твою смерть.

Она подошла к стене и сняла с крюка какой-то свёрток. Развернула — и я увидела мантию. Школьную мантию Хогвартса. Грязную, порванную, в пятнах крови.

— Узнаёшь? Это мантия одной первокурсницы со Слизерина. Никому не нужная девчонка из приюта. Её никто не хватится. А когда мы подбросим её тело в башню, все подумают, что это ты.

Я смотрела на мантию и не чувствовала ничего. Ни страха, ни отчаяния. Только пустоту.

— Что, даже не попросишь пощады? — Вивьен наклонилась ко мне. — Скажи, что я лучше. Скажи, и я, может быть, отпущу тебя.

— Ты не отпустишь, — прошептала я. — Ты хочешь меня убить. Так убей. Но унижаться перед тобой я не буду.

Вивьен выпрямилась. В её глазах мелькнуло что-то — уважение? злость? — и исчезло.

— Как хочешь. — Она направила палочку мне в лицо. — Прощай, Лизи.

Я закрыла глаза.

Тео. Я люблю тебя. Прости.

— Вивьен, стой!

Голос Клода. Я открыла глаза. Он стоял в дверях, бледный, взъерошенный.

— Они здесь.

— Кто?

— Твои друзья. Ищут. Скоро будут здесь.

Вивьен выругалась.

— Сколько у нас времени?

— Минут десять. Может, меньше.

Она метнулась ко мне, схватила за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Если ты пикнешь, я убью тебя раньше, чем они войдут. Поняла?

Я не ответила. Она отшвырнула мою голову и выбежала. Клод задержался на пороге.

— Лизи, — сказал он быстро. — Я не хотел. Прости.

И исчез.

Я осталась одна. Но впервые за три дня в темноте появился свет.

Они идут.

---

День третий. Вечер.

Дверь взорвалась фонтаном искр. Свет нескольких палочек залил подвал. Я зажмурилась, привыкая.

— Лизи!

Голос Тео. Родной, любимый, самый лучший голос в мире.

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только хрип.

Он подбежал, упал на колени, схватил моё лицо в ладони.

— Лизи, Лизи, очнись! Пожалуйста!

Я смотрела на него. На его любимое лицо, залитое слезами. На его дрожащие губы.

— Я здесь, — прошептала я. — Я вернулась.

Он разрыдался, уткнувшись мне в плечо. А я просто висела на цепях и смотрела, как Драко и Блейз колдуют над оковами.

— Давай вместе, — скомандовал Драко. — Редикуло финита!

Цепи дрогнули и с лязгом упали на пол. Тео подхватил меня на руки. Я была лёгкой. Пугающе лёгкой.

— Я держу тебя, — шептал он, неся к выходу. — Я держу. Больше никогда не отпущу.

— Знаю, — прошептала я в ответ. И потеряла сознание.

---

Очнулась я в лазарете. Белый потолок, чистые простыни, запах целебных зелий. Рядом — Тео. Спящий в кресле, сжимающий мою руку во сне.

Я смотрела на него и улыбалась. Три дня ада. Три дня боли и тьмы. Но я выжила.

Потому что знала: меня ждут.

Потому что я — слизеринка. А мы не сдаёмся.

Никогда.