Часть 17
С момента возвращения в Хогвартс прошло около двух месяцев. Снег уже постепенно таял, превращаясь в огромные лужицы, а солнце всё чаще начинало радовать своими, уже весенними, лучами. Холода потихоньку отступали, птички постепенно снова начинали щебетать под окнами, а на деревьях уже виднелись первые бутоны.
Однако, несмотря на приятную погоду и приближающуюся весну, в Хогвартсе по возвращении с каникул почему-то стало тоскливее. Всё было по-прежнему: учителя, коридоры, студенты, но напряжение в воздухе росло, и с каждым днём игнорировать его становилось всё труднее.
Всё чаще Велисса стала ловить на себе пристальные взгляды, всё чаще слышала тревожно шепчущихся о чём-то студентов. Даже преподаватели, казалось, были напряжены сильнее, чем обычно. Хотя с виду абсолютно ничего не поменялось, Велисса кожей чувствовала, что что-то в атмосфере школы всё же изменилось.
Не смотря на нагнетающую атмосферу, с того самого разговора с матерью в канун Рождества Велисса будто обрела какой-то внутренний стержень. Пазл о собственной семье начал складываться в более-менее целостную картину, а бесконечные самокопания и непонимание себя и вовсе будто испарились. Девушке больше не было важно, кем её считают окружающие и почему оценивают лишь по фамилии. Велисса наконец поняла, кто она, какую выбрала сторону и что будет идти до конца, против всех. Так же, как когда-то Андромеда, так же, как отец. И пусть этот стержень в её голове был шатким, пусть не до конца сформулированным — ей этого было достаточно, чтобы не сломаться хотя бы сейчас.
После разговора с матерью Велисса уже не так решительно была настроена расспросить Маттео. Возможно, он действительно что-то знал о её родне, но, учитывая то, что Велисса увидела на семейном древе, она уже примерно предполагала, кого именно имел в виду Рэддл, когда говорил «зря» на её фразу о том, что она приехала сюда найти свою семью. Его объяснения, вероятно, не стали бы для Велиссы открытием, так что она отложила эту идею на потом.
Сам Рэддл, кстати, тоже изменился. Вернулся после каникул он ещё более мрачным, чем был. Видимо, каникулы у него прошли не фонтан, да и взгляд у него был какой-то затуманенный. Однако по каким-то непонятным причинам он стал чаще проводить время с друзьями. Не то чтобы он стал более вовлечённым, но появляться за общим столом или в общей гостиной вместе со всеми стал значительно чаще. Да и на Велиссу, кажется, он стал смотреть как-то по-другому — в целом, так же, как и она на него. Во взглядах не осталось и намёка на вражду, что буквально искрила между ними в начале года. Вместо этого они даже иногда стали обмениваться фразами в общей компании и, очевидно, перестали игнорировать друг друга.
Ребята этому только обрадовались, хоть наедине Пенси продолжала говорить подруге, что всё это казалось ей подозрительным. Пенси и сама немного изменилась, впрочем, так же как и Блейз и Тео. Пенси и Блейз казались более напряжёнными, а Тео будто даже стал реже шутить, что вообще чуть ли не вызывало у Велиссы панику. Раньше ребята хихикали, что если Тео когда-нибудь станет серьёзнее, значит, не за горами апокалипсис, и сейчас эти слова почему-то больше не вызывали смеха — скорее просто нервные улыбки.
С Драко, к слову, всё оставалось стабильно. Он по-прежнему зависал со своими громилами, разве что выглядеть стал ещё хуже, чем до каникул. Вид у него был какой-то потрёпанный, а ранее просто синяки под глазами превратились в чёрные круги. Создавалось впечатление, что он перестал спать совсем, но вопросов никто по-прежнему не задавал. Велисса заметила, что он часто куда-то пропадает — просто уходит из гостиной и до вечера не возвращается. Откуда такой внезапный интерес к Малфою, девушка не знала. Вероятно, роль играла информация, полученная от матери. Велисса даже не сразу это сообразила — лишь через несколько дней после сочельника она осознала, что Драко, по сути, приходится ей родственником по линии отца.
Девушка часто задумывалась, знает ли об этом сам Драко, но спросить напрямую она не решалась. Велисса предполагала, что он, вероятно, знает, но раз сам никогда с ней об этом не говорил, то и ей, возможно, не стоит.
Рождественская халява на учёбе, к сожалению, давно закончилась, и преподаватели снова вернулись в свой привычный темп. Снова горы домашних заданий и свитков, которые нужно успевать сдавать вовремя, чтобы не проваливать курсы. В этот день Велисса допоздна засиделась в библиотеке, усердно трудясь над домашним заданием по травологии. Профессор Стебль дала задание написать исследовательский свиток на тему ядовитых растений, и Велисса уже второй час листала все возможные книги по растениям, которые нашла в библиотеке. Травология казалась ей невероятно скучным предметом — растениями девушка абсолютно не увлекалась, но всё равно старалась получать хорошие оценки. Задание она так и не закончила, благо времени было до следующей недели, и, захлопнув книгу с тяжёлым вздохом, пошла относить её на место.
Девушка уже сворачивала в нужный ей отдел между стеллажами с книгами, как чуть не столкнулась с проходящим мимо Маттео. Затормозить она успела, но это стоило ей потери равновесия — естественно, она опять не смотрела, куда идёт.
— Прости, — пробормотала она, придерживаясь свободной рукой за ближайший стеллаж.
Снова извиняться перед Рэддлом почему-то на это раз не ощущалось как пытка. Слова вылетели как-то подозрительно легко, но Велисса списала это на усталость, нежелание спорить и то, что ситуация была незначительной.
— Ничего, — ответил он. — Мадам Пинс уже ругается, что ей пора закрывать библиотеку, — неожиданно добавил Рэддл.
— Я уже всё, — сказала слизеринка, приставляя книгу к стеллажу, и та сама собой медленно поплыла вверх, на своё место.
Между ними повисла немного неловкая тишина, и, решив это исправить, Велисса добавила:
— Ты в гостиную? — спросила она, неловко прикусывая нижнюю губу изнутри.
— Да, — коротко ответил Маттео.
— Ну,—замялась она тогда пошли?— всё так же неловко произнесла она, на что он одобрительно кивнул.
Ребята шагали по коридору в сторону общежития Слизерин. Эхо их собственных шагов приглушённо раздавалось по пустому коридору. Студентов в нём уже давно не было — видимо, Велисса просидела в библиотеке дольше, чем думала, так как, когда она только приступила к выполнению домашнего задания, ученики ещё то и дело шныряли по коридорам. Первые пару секунд слизеринцы шли молча, однако первым тишину неожиданно нарушил Рэддл.
— Ты там всю историю магии переписывала, что ли? — слегка усмехнувшись, спросил он, кивая в сторону постепенно отдаляющейся библиотеки.
— Нет, эссе по травологии, — слегка улыбнувшись на его шутку, ответила девушка.
— Про ядовитые растения, что ли? — поинтересовался он.
— Про них самых, — вздохнула девушка. — Профессор Стебль и вас не пощадила? — немного усмехнувшись, спросила она.
— Не-а, — коротко ответил Рэддл.
— И как у тебя дела с ядовитыми растениями? — продолжила диалог Велисса.
— Никак, — сказал он. — Я ещё не начинал, — добавил он, ухмыльнувшись.
Велисса не смогла сдержать ответной улыбки — почему-то, когда он улыбался, её тоже тянуло. Это было настолько редко, что действительно откладывалось в памяти. Как событие, которое происходит нечасто, но почему-то запоминается.
Весь оставшийся путь до гостиной они обсуждали профессора Стебль, других преподавателей и гору заданий, которые те уже успели надавать студентам. Разговор был максимально бытовым, не включающим в себя ничего сверхъестественного — просто разговор двух однокурсников. Однако почему-то на душе от этого стало немного теплее. Велисса никогда не разговаривала с Рэддлом вот так, ни о чём, словно они просто обычные студенты. Она не знала почему, но просто поговорить с ним вот так будто снова открыло для неё новую грань Маттео Рэддла.
Вернувшись в гостиную, ребята разошлись по своим комнатам, даже пожелав друг другу спокойной ночи. Обычный, ничем не выделяющийся из других вечер, но лёгкая улыбка почему-то не сползала с лица девушки всю дорогу до спальни. Тихо войдя в комнату, Велисса обнаружила, что Пенси уже спала, и, недолго думая, Блэк быстро переоделась и тоже забралась под одеяло.