Несущая смерть.

Первая неделя оказалась немудреной. После обучения Моры Гарри ожидал чего-то большего именно от школы и учителей, ориентированных на один предмет. Но в основе первых уроков стояло знакомство с предметом, о котором без проблем можно было прочитать в учебниках, и Поттер не понимал, в чём собственно была проблема так сделать и перейти, наконец, к практике. Мальчик гадал, насколько же скучно было Морене слушать одно и тоже уже которую жизнь в подряд. Но Певерелл всё же нашла развлечение для своей души, а именно исследование замка.

В Хогвартсе оказалось сто сорок две лестницы. Одни из них были добротными, а на другие страшно ступить. Но главной проблемой являлось то, что нужно было запоминать по дням недели, куда этот недоделанный магический лифтовой механизм тебя приведёт. Даже Море это было сделать сложно, а уж о реальных детях и говорить не стоило.

Двери тоже были отдельной историей. Гарри в жизни бы не подумал, что ему придётся вежливо просить кусок обработанного дерева открыться или запоминать места, до которых стоило дотронуться помимо ручки.

В Хогвартсе постоянно что-то да менялось. И это порой взрывало мозг и ужасно злило. В особенности, если ты опаздывал на урок. Благо хоть приведения облетали их десятой дорогой. Гарри не раз и не два видел, как вздрагивают и шокированно замирают дети, когда сквозь дверь, которую они пытаются открыть, выплывал призрак. Правда, несколько раз они всё же натыкались на Кровавого барона, но тот лишь здоровался, не более.

Пивз оказался изворотливым, противным полтергейстом. Они тогда спускались на обед с урока по чарам и застали удивительную картину, как этот недопризрак выдирает из-под ног нескольких пуффендуйцев ковёр, а гриффиндорцам надевает на голову корзины для бумаг. Певерелл, особо не задумываясь, за пульнула в Пивза несколько чёрных сгустков магии, и тот с хриплым визгом скрылся за ближайшей стеной. Вечером того же дня они услышали от старшекурсников, что Мора этим своим действием так сильно испугала несчастного, что тот забился в угол в одном из помещений, где собираются призраки на свои собрания, и не высовывается оттуда. При этом всём, не прекращая, шепчет, как умалишенный, что сегодня он избежал развоплощения. Об этом со смехом им поведал сам Кровавый Барон. Морена тогда лишь безразлично пожала плечами, мол, ну а что я же предупреждала не попадаться мне на глаза.

Что касаемо самих предметов, самым утомительным из них оказалась история магии. Его вёл призрак - профессор Бинс. Он говорил ужасно монотонно и совершенно не останавливался. Ученики еле успевали за ним записывать события и даты. Да и рассказывал он только лишь о гоблинских войнах, как будто других тем совершенно не существовало. А ещё Бинс то и дело косил пустым взглядом на Мору, и ту это изрядно напрягало.

Женщина, встретившая их во входных дверях Хогвартса Минерва Макгонагалл, оказалась профессором трансфигурации. Строгая, сухая даже по манере речи, она единственная из всех знакомых им на данный момент преподавателей пригрозила нарушителям  дисциплины выгоном из класса, при чём без возврата. Удивительно, как у такой женщины, являющейся деканом Гриффиндора, был целый факультет шумных, совершенно неорганизованных детей. Объясняла она сложными для понимания первокурсников словами, то ли не умела по другому, то ли считала, что кому надо, тот поймёт. После чего раздала каждому ученику по спичке и сказала превратить их в иголки.

Что Мора, что Гарри справились с поставленным заданием с первого раза, чем сильно удивили профессора. Макгонагалл отметила их успехи перед всем классом и кинула в копилку Слизерина двадцать баллов за великолепно проделанную работу. После чего поставила перед ними новую задачу - сделать из обычной иголки произведение искусства. Гарри не стал мудрить и постарался вылепить ушко иголки похожим на дракона. Морена же, немного подумав, удлинила иглу для шитья раз в пять, утолщила, сменила её структуру с посеребренной на медную и заменила ушко на костяную руку, держащую в своих пальцах волшебную палочку. Получилась этакая заколка - игла. Протягивая свою работу Макгонагалл, девочка улыбнулась на шокированное лицо профессора и сказала:

– Вы не уточнили ни размер, ни цвет изделия, не должно ли оно быть пригодным для использования. Я решила поэкспериментировать. Надеюсь, Вы не имеете ничего против заколок.

Гарри удивил её не меньше. Дракон получился красив и довольно проработан. Мора же для себя отметила девочку с пышной гривой - Гермиону Грейнджер, ту самую нахалку, ворвавшуюся без стука в их купе. Она единственная справилась с заданием помимо них, и благодаря этому в глазах Морены поднялась на полступени выше всех остальных детей. Если так и будет продолжаться, Певерелл обещала себе присмотреться к этой особе. 

Профессор по защите от Тёмных искусств на первый взгляд Гарри показался клоуном. Мало того, что кабинет весь провонял чесноком, которым, по уверению других, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, повстречавшегося ему в Румынии. Так ещё и фиолетовый тюрбан, носимый им, не снимая на голове, не добавлял серьёзности. Когда же преподаватель начал лекцию, то пала и последняя надежда на нормальный урок. Квиррелл оказался заикой.

Мора же не могла понять, что с профессором не так. И дело было не в странностях Квиррелла, которые видели все, а в её внутренней силе, данной ей самой Смертью. Она скреблась внутри неё, словно волк перед полнолунием. Поэтому Певерелл не сводила своих чёрных глаз с преподавателя и перебирала в голове, чтобы это могло быть. Она знала, что пробужденная в ней гончая реагирует на души, которым или не место здесь, или ходящие по грани. Значило ли это, что час Квиррелла близок, и гончая просто чувствует скорый отход души или проблема в ином?

Она настолько задумалась, что вышла из мыслей только в тот момент, когда Гарри дотронулся до её руки и прошептал:

– Шрам болит.

Мора тотчас же аккуратно отвела чёлку Поттера со лба и увидела небольшое воспаление.

– Это же впервые? – мальчик слегка кивнул, стараясь лишний раз не дёргать головой. – Боль всегда одна и та же или меняется?

– Профессор. Чем он ближе, тем больнее. – замерев на секунду, Певерелл сузила глаза и в упор глянула на Квиррелла. Гончая внутри неё рычала.

– У В-вас всё в-в-в поряд-дке, ми-мистер П-поттер?

Преподавателю не стоило подходить ближе, уж точно ни когда рядом с Гарри сидела Мора. Видимо почувствовав сверлящий сбоку взгляд, Квиррелл, наконец, посмотрел на Певерелл и сразу же отшатнулся, при этом ударившись поясницей об одну из парт. Морена же моргнула, вновь меняя глаза на человеческие. Паразит. Вот что она увидела. В Квиррелле жил паразит.

– Всё хорошо, профессор. Немного разболелась голова, но уже всё прошло. – Гарри задел своей ногой ногу Певерелл, чувствуя как меняется температура в помещение. Мора медленно перевела на него взгляд, и мальчику пришлось отрицательно качнуть головой, чтобы та немного успокоилась. Почувствовав, что девочка вновь взяла свою магию под контроль, Поттер мельком глянул на профессора. Тот уже успел прийти в себя, отойти от их парты на несколько метров и продолжить лекцию. Боль в шраме исчезла также внезапно, как и появилась. Гарри не совсем понял, что произошло и как это связано с Квирреллом, но судя по тому, как повела себя его подруга, она что-то увидела и ей это не понравилось. В любом случае привлекать к себе внимание ребят, учащихся вместе с ними, не особо хотелось, а он уже заметил повышенный интерес от Малфоя и Забини. Поттер пока что не представлял, что говорить, если их вдруг начнут засыпать вопросами. А зная, как Мора реагирует на тех, к кому сама не расположена, мальчикам стоило заранее посочувствовать.

После урока зельеварения Гарри понял три вещи. Первая - их декан, то бишь профессор Северус Снейп мог одним лишь своим видом и тихим голосом заставить весь класс замолчать и вжать голову в плечи. Вторая - Мора оказалась права насчёт того, что из Снейпа преподаватель, как из неё светлая волшебница. Почему-то их декан считал, что дети, приходящие к нему в класс, уже обязаны уметь правильно нарезать ингредиенты, знать, что с чем сочетается, а главное, возлюбить науку зельеварения, как родную мать свою. Ну и третье, Певерелл не зря гоняла его по зельям. Задав несколько довольно простых вопросов, Снейп указал на рецепт, написанный на доске, который им следовало сварить, после чего принялся тасовать их рассадку. К чему это всё, Поттер осознал лишь тогда, когда оглянулся на недовольный бубнеж Грейнджер, к которой подсадили рыжего мальчика, и после пробежал взглядом по всему классу. Мора сидела одна и, судя по опущенной голове и попытке скрыть улыбку, до неё тоже дошёл смысл всей этой пикировки. Рядом с ним же теперь сидел Забини. В принципе, ему было ни горячо, ни холодно от этого. Для зелья от фурункулов много мозгов не требовалось. Всего лишь нужно отмерить правильный вес сушёных листьев крапивы, перемолоть в ступке змеиные зубы, да проварить рогатых слизняков. Иглы дикобраза добавляются просто по количеству. И всё. Суп готов.

Снейп бродил между рядами парт и стрелял глазами, когда по котлам, когда и по ученикам, чем нервировал чуть ли не каждого третьего в классе. В особенности это было заметно по мальчику по имени Невилл Лонгботтом, чью лягушку Гарри с удовольствием отправил бы в котёл, дабы гриффиндорец больше не мучился с её поисками. Как говорит Харон, "нет объекта - нет проблем".

Видимо Невилл на самом деле сильно перенервничал или просто был криволапым, так как не прошло и двадцати минут, как в его с напарником котле что-то забурлило. Может быть это звучало странно, но ситуацию спасла Мора. Гарри видел, что его подруга уже некоторое время краем глаза наблюдает за почти что соседним котлом, и в то же время поглядывает на Снейпа. Скорее всего ситуация начала выходить из под контроля, так как Певерелл, не обращая ни на кого внимания, вскочила со своего места, метнулась к шкафчику с ингредиентами и достала оттуда банку с ещё одним видом сушёных листьев. Вскрыв её, она цепанула оттуда три штуки и, немного сжав их в руке, чтобы получить более мелкие фракции, закинула в бурлящий Лонгботтовский котёл, который уже начал исходить вонючим ядовито зелёным дымом. Весь класс, замерев, наблюдал за тем, как жидкость, уже доходящая до края котла, как будто там кипело не зелье, а молоко, начала потихоньку оседать. Мора же выдохнула и щелчком пальцев погасила огонь под испорченным зельем.

– Безмозглые. Вас перед тем, как допускать к котлу, нужно проверять на знание букв и умение читать. На доске четко написано, что иглы дикобраза добавляются после того, как вы погасите огонь. К тому же, если Вы видите, что с Вашим варевом, иначе это никак не назовешь, творится что-то неладное, зовите преподавателя.– окинув двух мальчишек холодным взглядом, Морена закрыла банку с листьями и вновь прошла к шкафчику, возвращая её на место. – Если бы я не нейтрализовала вспышку, меньше чем через минуту, Ваш котёл бы расплавился, а зелье, вместо того, чтобы лечить, покрыло бы Вас красными волдырями. И это один из самых безопасных исходов. Чем сложнее рецептура, тем хуже последствия взрыва котла. Отравление парами, сыпь, ожоги, требующие долгого лечения, схождение плоти с кости, смерть - вот что Вас может ждать, если Вы не научитесь смотреть глазами на доску и в учебник. – Певерелл говорила негромко, но этого особо и не требовалось. В классе стояла звенящая тишина. Даже Снейп молчал, понимая, что девчонка в своём праве, несмотря на то, что шёл урок. Слова были подобраны верно, это было заметно по лицам учеников, а Лонгботтом так вообще сидел на грани слёз.

Морена же прошла к своему котлу и, проверив зелье, погасила под ним огонь, после чего кинула туда иглы дикобраза, помешала по часовой стрелке и выдохнула. Заполнив одну колбочку, она подписала её и отставила в сторону, сама же принимаясь за уборку.

– Продолжаем работу. Ещё один подобный инцидент, и баллы полетят независимо от факультета. – окинув учеников грозным взглядом, Снейп подошёл к столу Моры и уже более спокойным голосом добавил. – Десять очков Слизерину  за наблюдательность, быструю реакцию и знание предмета. Мисс Певерелл, – он дождался того момента, когда девочка посмотрит на него своими глубокими выразительными глазами, и всё-таки решился сказать то, что прямо-таки вертелось на его языке. – Спасибо. – ответом ему стал лёгкий кивок и едва заметная улыбка.

– Вам ещё нужно зелье от фурункулов?– заглянув в котёл, Северус хмыкнул. Работа девочки была идеальной. Достав из кармана две колбочки, он поставил их перед Морой, а сам пошёл вдоль рядов. Повторения эксцесса не хотелось.

***

Казалось бы, всё идёт более ли менее спокойно, но в субботу за завтраком к столу слизерина подошла пуффендуйка. Немного помявшись, девочка позвала Мору по фамилии и протянула ей сложенный вдвое небольшой кусок пергамента. Забрав его, Морена молча кивнула в знак благодарности и, не обращая внимания на любопытные взгляды, открыла записку. Щелкнув языком, Певерелл мрачно улыбнулась, после чего просто сожгла бумажку. "Лимонная шипучка" ужаснее пароля она ещё ни разу не слышала.

– Директор? – Гарри кинул хмурый взгляд на учительский стол, посередине которого восседал пожилой волшебник в очередной аляповатой мантии.

– Да. Созрел для личного знакомства. – Мора посмотрела на свою тарелку с наполовину съеденным завтраком и, вздохнув, отодвинула её от себя. Аппетит сгорел так же как и чёртова записка.

– Когда?

– После завтрака.

– Думаешь... – Гарри не успел закончить фразу, как Морена перебила его коротким да. Осмотревшись, он понял, что слишком много людей греют уши. В особенности это касалось Забини. Поттер не понимал прикола, но этот мальчик почему-то после зельеварения решил, что они как минимум неплохие знакомые. И теперь во время приёмов пищи он садился или рядом с ним, или напротив, тем самым вынуждая Малфоя так же быть на расстоянии вытянутой руки.

– Дамблдор - хороший легилимент. По крайней мере, мама так говорила, – как бы невзначай вставил свои пять копеек Блейз.

Мора слегка улыбнулась и, стрельнув глазами в мулата, спросила:

– Что-нибудь ещё?

– Ты не обязана идти туда одна. Всё то время, пока мы прикреплены к факультету, за нас несёт ответственность декан. – Пьюси редко когда сотрясал воздух не по делу, и это Певерелл довольно импонировало. В отличие от того же Малфоя, который был остер на язык и в то же время являлся тем ещё балаболом, он с трудом поддерживал разговор и в основном молчал, а когда ему что-то не нравилось, выбирал грубую силу. При этом всём у него была завидная способность выходить сухим из воды. На слизерине все старались держать с этим парнем нейтралитет, даже несмотря на то, что ему было то всего тринадцать. Другие же факультеты его сторонились и побаивались, считая неадекватным. Мора, которая часто была сама наблюдателем и слушателем, ни раз сталкивалась с ним взглядом, и каждый из этих столкновений заканчивался лёгким приветственным кивком. Сегодня был первый раз, когда он заговорил именно с ней.

– Скорее всего, мне придётся пренебречь помощью главного змея, так как директор вряд ли позволит себе сделать всё, что задумал при другом взрослом человеке. А мне далеко не улыбается регулярно ходить к нему на свидания, – Морена показала пальцами кавычки, чем вызвала тихие смешки всех близ сидящих детей. – Один только пароль от его кабинета уже вызывает у меня зубную боль. Да и, как говорится, лучше один раз напиться живой крови, чем триста лет питаться падалью.

– Звучит по гриффиндорски. – Перегрин сморщил нос и передернулся, чем заработал скептический взгляд от Певерелл.

– У кого что болит... – Гарри покачал головой, когда по слизеринскому столу вновь прокатились смешки. У Деррека это реально была больная тема.

***

Морена остановилась напротив большой горгульи и с интересом окинула взглядом это живое каменное создание. Оглянувшись в поисках свидетелей и не найдя таковых, она дотронулась кончиками пальцев до лба стражника и пустила небольшой импульс магии. Прождав с десяток секунд, Певерелл уже отчаялась увидеть хоть какой-то отклик. Но вот глаза горгульи распахнулись, голова отряхнулась, а пасть оскалилась, но дальше трансформация не пошла. Замерев для того, чтобы не спровоцировать темное существо, Мора слегка отпустила свою магию и стала наблюдать. Стражнику хватило полминуты принюхивания, для понимания кто перед ней стоит. Почувствовав, что агрессии в её сторону больше нет, Морена вновь протянула руку и с осторожностью погладила голову человекоподобного страшного создания. Теперь на ощупь кожа была почти как человеческая, только очень холодная и серого цвета.

– Стражник тьмы в качестве дормана у светлого волшебника. Вот это ирония судьбы... – ещё раз пробежавшись взглядом по огромным каменным крыльям, острым когтям и неподвижному телу, Певерелл вздохнула. – Я подумаю, как тебе помочь. А сейчас засыпай, пока никто не увидел тебя. Только прежде открой мне, пожалуйста, дверь. – горгулья положительно дернула головой, насколько позволяло её состояние, и вновь закаменела. Как только трансформация закончилась, кусок камня, на котором она сидела, отъехал в сторону, образовывая проход.

Перед тем как шагнуть на очередную лестницу Мора выдохнула и прошептала:

– Да прибудет со мной терпение.

Кабинет Дамблдора представлял собой просторную круглую комнату со множеством окон, по стенам которой развешены многочисленные портреты бывших директоров и директрис. Разнообразные столики с кручеными ножками, на которых умещались хрупкие на вид серебряные приборы, были расставлены то тут, то там. Одни из них потрескивали и позвякивали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. Морена, любившая тишину, задалась вопросом: как такая какофония звуков влияет на мыслительный процесс директора? Может быть, именно отсюда растут ноги, со всеми этими яркими мантиями и порой глуповатой улыбкой, адресованной огромному количеству народа?

В центре комнаты расположился громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним несколько высоких шкафов с магическими фолиантами и рукописями. На одном из этих шкафов Мора заметила Волшебную шляпу, а по правую руку от стола - жердочку, на котором восседала алая птица величиной с лебедя, с длинным золотым хвостом, золотыми когтями и клювом. Феникс. Сейчас особь была в половозрелой стадии. Морена, которая видела подобных пернатых всего пару раз и то отдалённо, с любопытством уставилась на неё, не обращая внимания на ответный изучающий взгляд со стороны директора.

– Я смотрю, Вас, мисс Певерелл, привлёк мой верный друг. Фоукс, поздоровайся с гостьей. – феникс неуверенно переступил с лапы на лапу, после чего звонко курлыкнул. Чёрные глазки в упор смотрели на Мору, из-за чего у девочки в голове возникла мысль, что может быть эта птица видит её вторую сущность. Гончие, так же как и фениксы, напрямую связаны со стихией огня.

– Здравствуйте, профессор. Прошу прощения, что не поздоровалась сразу. Фениксы, несомненно, редкие создания, и мне ещё не доводилось видеть их так близко, – Морена, наконец, перевела взгляд на пожилого волшебника, восседающего за столом. Если судить по внешности, то Дамблдор был настроен вполне себе добродушно. Вот только девочка не верила во всю эту показательную доброту. – Так почему я здесь? Вы что-то хотели?

Сверкнув глазами, старик улыбнулся себе в бороду и показал рукой на кресло, стоявшее напротив стола. Когда же Мора аккуратно в него присела, Дамблдор слегка кивнул в сторону чайника и спросил:

– Чаю?

– Нет, спасибо. Я только после завтрака. – Певерелл отрицательно качнула головой, параллельно вместе с этим оглядывая живые портреты.

– А вот я не откажусь. – пока Дамблдор возился с чаем, Мора молча ждала. – Может быть, тогда лимонную дольку?

– Директор...

– Я понял, – видимо холодный взгляд с её стороны немного отрезвил Альбуса, так как он тихонько вздохнул и заговорил. – У меня ещё со времен посещения приюта, в котором проживает Гарри, возникло желание познакомиться с его подругой. Признаюсь, это было довольно неожиданно, – сделав небольшую паузу, старик продолжил. – Ещё большей неожиданностью стала Ваша фамилия. Скажите, мисс Певерелл, как Вам наша школа? Учителя?

– Вам на самом деле интересно моё мнение? – Дамблдор, наблюдающий за до этого совершенно невозмутимой девочкой, пару раз быстро моргнул, думая, что ему кажется, когда правая бровь Моры вдруг резко взлетела вверх, а выражение лица стало похоже на одного известного ему хмурого профессора. Чтобы не задерживать с ответом, он просто медленно кивнул, понимая, что реакция для одиннадцатилетнего ребёнка несколько странноватая. Обычно, даже если это были избранники факультета Салазара, дети начинали говорить, не уточняя, точно ли требуется ответ. Да, пусть иногда разговор уходил не в ту степь, но Альбусу требовались любые эмоции, чтобы понять, каково его ученикам в стенах доверенной ему школы. 

– Хорошо... Я ещё не знакома со всеми учителями школы. Как минимум потому, что в программе имеются несколько предметов, у которых обучение начинается только на третьем курсе. Что же касается тех, на чьих уроках моё присутствие было необходимо, то могу сказать следующее. Я не знаю, на что Вы рассчитываете, держа вместо нормального преподавателя по истории магии это бесполезное привидение, но могу с уверенностью сказать, что большинство учеников этот предмет не знает от слова совсем. Гоблинские войны - это дай Мерлин - одна треть всей программы, которую должны изучать дети, находящиеся в школе магии и волшебства. Но даже эти темы не усваиваются, если их, не останавливаясь бубнить и начинать урок с середины события, не оговаривая даты. Защита от Тёмных искусств. Странное название, не находите? В особенности оно кажется странным, когда преподаватель по этому предмету шарахается от собственной тени, воняет чесноком и вместо того, чтобы обучать детей, рассказывает им о том, как же страшны вампиры и как сильно он их боится. Стоит промолчать про то, что этот человек является заикой. Я, конечно же, ничего не имею против как таковых людей с подобным заболеванием, но подумайте о детях, какого им слушать такого преподавателя на протяжении всего урока. – Мора не стала говорить о паразите, которого великий светлый волшебник не доглядел когда нанимал Квиррелла. Она сама с этим разберётся. И если будет нужно, вскроет этому мужчине глотку, дабы предотвратить опасность для Поттера. Ей вся эта ситуация с болезненностью шрама очень не нравилась.

– К трансфигурации, чарам, травологии, астрологии и зельеварению претензий не имеется. С мадам Трюк я пока что не знакома. Если не ошибаюсь, наше первое занятие по полётам пройдет только во вторник, – Морена старалась говорить спокойно, без возмущения, даже несколько безразлично. Хотел услышать её мнение? Пожалуйста. Ей несложно.

Во время ответа она заметила, что некоторые портреты злорадно ухмылялись. Похоже, что не все были довольны директором и его выбором учителей. Но кого волнует мнение нарисованных волшебников, пусть они когда то и были выдающимися личностями. Певерелл ещё благоразумно смолчала о просто таки мизерном количестве предметов. Было бы странно в её возрасте тыкать носом во всё это взрослого мага. Она подождёт. Уж чего ей не занимать, так это терпения.

К тому же лёгкое зудящее чувство где-то на периферии заставляло её полностью взять под контроль свою мимику. То мрачное холодное выражение лица не должно было сейчас выйти наружу. Не время.

– Что-то ещё, профессор? – она видела, что Дамблдор был здесь и не здесь одновременно. Слышал ли он всё, что она сказала?

– Кхм... – словно только-только очнувшись, Альбус прокашлялся. – Как дела у Гарри? Не обижают ли его другие дети?

– Не замечала. А по Вашему должны? – Морене было интересно узнать мысли Дамблдора о слизеринцах. На самом ли деле он был предвзят к змеям и благоволил львам.

– Понимаете ли, мисс Певерелл. В своё время на факультете Салазара учился Тот-Кого-Нельзя-Называть и его последователи. Сейчас же многие из учеников - это дети, внуки этих самых последователей. У них может возникнуть желание отомстить. – старик смотрел на Мору таким выразительным взглядом, полным беспокойства, что ей понадобилось несколько секунд, чтобы стряхнуть с себя чужие переживания и вспомнить о приказе Смерти воскресить Темного лорда, собрав его душу. — Поэтому, когда я услышал решение шляпы отправить Гарри на слизерин, то несколько испугался за его безопасность...

– За прошедшую неделю не было ни одного инцидента.

– Спасибо, моя девочка. Ты меня немного успокоила. – от столь резкого перехода на ты и фамильярного обращения Морена на миг закаменела.

– Профессор Дамблдор, Вы меня, конечно, извините, но мне всего одиннадцать. Меня ещё даже мальчики не привлекают, а уж дедушки... – Мора специально выбрала момент, когда старик откусит лимонную дольку, и не прогадала. Поперхнулся старый м... – К тому же, из-за Вашего обращения окружающие могут прийти к неправильным мыслям. А это для меня недопустимо. Поэтому впредь, будьте добры, обращайтесь ко мне по фамилии. Я могу идти? – решив воспользоваться моментом, Певерелл поднялась с кресла. Дамблдор не был дураком и, поняв намёк, кивнул давая разрешения уйти. 

Мора уже приоткрыла дверь, чтобы покинуть кабинет директора Хогвартса, но тут в её голову ударила мысль, крутившаяся где-то на задворках последние минут пять.

– Да, и... – Певерелл обернулась, встречаясь своими черными глазами с голубыми, привлечёнными её внезапной остановкой. – Наверное, Вы уже не раз слышали такую фразу: "чужая душа - тёмный лес". Если Вы считаете, что я не заметила Вашу попытку проникнуть в мою голову, то Вы глубоко ошибаетесь, – пожилой волшебник замер, и Морена даже с такого расстояния поймала тот момент, когда зрачок затопил голубую радужку. – Для того, чтобы Вы выбрались из "темного леса", мне пришлось приспустить щиты. В следующий раз я этого делать не стану. Дорога назад окажется очень
извилистой и страшной. Сможете ли Вы встретиться лицом к лицу со всеми своими кошмарами? Вопрос. Ведь моя голова не боггарт. Ридикулус там не поможет. – Мора замолчала на несколько секунд, наблюдая за тем, как Дамблдора накрывает осознавание того, что он смог избежать. – Всего хорошо, профессор, – девочка вскользь пробежалась взглядом по затихшим портретам прошлых директоров, чуть дольше уделив своё внимание лишь одному из них, с фамилией Блэк. И, наконец, вышла за дверь.

Щелчок замка как будто снял ограничитель на звук. Дамблдор прикрыл лицо руками и громко выдохнул. Нарисованные мужчины и женщины зашептались меж собой. Только Финеас Найджелус Блэк продолжал молча стоять на своём портрете и хмуро смотреть в сторону закрывшейся двери. Он заметил ту секундную остановку чёрных бездонных глаз на нём. И это ему очень не понравилось...