Несущая смерть.

Камер было около десятка. Честно сказать, Мора не считала. Атмосфера вкупе с пыточной здесь была довольно своеобразная. По крайней мере, Харон явно чувствовал себя не в своей тарелке. Морена же скользила пустым, ничего не выражающим взглядом по темным, на удивление сухим помещениям. Ни окон, ни каких либо удобств, помимо ссохшихся от времени лавок и кандалов, прикреплённых к стене, в камерах не имелось. Несколько факелов освещали сам коридор, но это не давало должного света, и Певерелл вновь пустила перед собой небольшой люмос.

– Мора, – они прошли буквально две камеры, как Харон подал голос. – Ты же тоже это чувствуешь? Запах. Пожалуйста, скажи, что мне кажется. – Сокол с надеждой повернул голову, чтобы встретиться с чёрными, как сама ночь, глазами девочки. – Скажи, что я перенервничал в пыточной, и это у меня воображение сильно разыгралось.

– Если ты о трупном запахе, то нет. Спешу тебя расстроить, я тоже его чувствую, – Морена сморщила носик и тряхнула головой. – Похоже, кто-то явно решил меня не дожидаться и отойти Великой.

Сокол нахохлился и попытался прикрыть крыльями голову. Он не хотел смотреть. И обонять не хотел. Вот только с каждым шагом девочки запах всё усиливался.

Когда Певерелл остановилась напротив камеры, от которой исходила просто отвратительная вонь, она узрела удивительную картину. К слову, только почувствовав запах, Мора подумала, что или перестаралась с пузырем и один из мужчин всё таки нахлебался воды, а она не заметила, или кто-то из пленников был болен. Потому что, ну, Мерлинова борода, не могли же они подохнуть от полуторанедельной голодовки?!

– Хаха, – смех девочки казался чужеродным и звучал довольно дико в данной ситуации.

– Что там? Мора?

– Если тебе интересно, открой глаза и посмотри. – смех прекратился так же резко, как и начался.

Морена потерла переносицу и постояла с десяток секунд, смотря в пол, пытаясь взять себя в руки, чтобы не заорать на весь замок или не разнести одну из камер, как разъяренный дракон. Почувствовав, что её немного отпустило, она вновь подняла взгляд и прошлась им по камере. Теперь Мора понимала, почему тут так несло. У одного из мужчин была размозжена голова, и уже засохшая к этому времени кровь аляповатыми пятнами украшала стену и пол. Труп лежал почти у входа в клетку. С этого расстояния можно было увидеть, с каким остервенением и отчаянием была нанесена посмертная травма. Интересно, чего второй добивался? Но, к большому сожалению Морены, задать этот вопрос уже было некому. Второй труп покоился ближе к дальней стене, почти в углу и, судя по внешнему виду, явно не первый день.

Покачав головой, Мора кривовато улыбнулась, и применила на трупы и все выделения, что они после себя оставили эванеско, заставляя их исчезнуть. После чего кинула заклинание очищения воздуха и, оставшись удовлетворенной своей работой, вызвала на ковёр домовика.

– Личи! – эльф появился незамедлительно. Чуть склонив голову в знак преданности, он поднял вопросительный взгляд на Мору.

– Чем может помочь Личи своей многоуважаемой любимой хозяйке?

– Будь так добр, напомни мне, какой приказ я отдала, когда передала тебе двух мужчин в лютном переулке.

– Личи должен был бросить этих недостойных в темницу. Смотреть за ними в оба глаза, но при этом не давать ни еды, ни воды.

Мора лишь цокнула, когда услышала про воду. Ну да. В тот момент она повела себя как феечка со слабым интеллектом. Вот что значит голова иным занята была. А потом ещё и забыла про этих двоих...

– Что случилось с тем, который лежал близ решётки? У него была размозжена голова.

– Личи слышал, как этот человек постоянно скулил или кричал. На третий день он начал приставать ко второму. Просить, умолять что-то сделать. А когда тот отмахнулся от него, начал ссору. Произошла драка и...

– Всё. Достаточно, – Морена показала рукой остановиться. – Когда умер второй?

– На пятый день, хозяйка.

– Спасибо, Личи. Ты свободен.  – домовик, поклонившись, с хлопком исчез, а Мора, развернувшись, пошла на выход. Хотелось ударить себя по лицу за всю тупость произошедшей ситуации. Но девочка сдержала в себе сей порыв, лишь сжала кулаки и тяжело выдохнула.

– Нашла насчёт чего переживать. – как только они вышли из ответвления, Харон сложил свои крылья и сделал вид, как будто это не он сидел последние десять минут, отказываясь смотреть на происходящее вокруг.

– Я не переживаю, Харон. Я злюсь. На себя, на них и на всю ситуацию в целом. Эти двое были лёгкой добычей и неплохим началом для сложного ритуала по взыванию к магии для Грега. Теперь же мне предстоит вновь отправиться в Лютный и выловить ещё.

– Так в чем проблема?

Мора сделала вид, что не расслышала вопроса, продолжая молча подниматься по лестнице, чтобы покинуть подземелье. Харон не обратил внимание на стиснутые зубы девочки, на более резкие, чем обычно, движения и повторно задал вопрос:

– Мора, в чём проблема?

Певерелл закрыла дверь, ведущую в подвал, прошла к одной из статуй, иногда встречающихся в коридорах замка, и, сгрузив на неё сокола, с минуту просто молча смотрела на него.

– Ты ведь реально не понимаешь, да? – чуть нахмурившись, уточнила девочка. Дождавшись подтверждения со стороны птицы, Морена вздохнула. – Неужели ты правда считаешь, что для меня пойти выловить парочку несостоявшихся в жизни магов, это как сходить водички попить? Просто пораскинь мозгами, Харон. В Лютном контингент далеко не детки-конфетки, там даже светлыми магами то не пахнет. И меня не так сильно беспокоит моя безопасность, так как я понимаю свои возможности, как то, что люди начнут замечать частые пропажи волшебников, пусть и из числа сброда общества. Именно поэтому я сейчас злюсь и всё же при этом стараюсь держать себя в руках. А твой вопрос буду с тобой откровенной вынуждает меня приспускать маску спокойствия и безразличия. В особенности когда задаётся несколько раз в подряд.

Ещё секунд десять назад Мора услышала приближающиеся шаги из ближайшего коридора. И вот под конец её речи из-за угла вынырнул Грег. Остановившись и проанализировав ситуацию перед глазами, парень чуть напрягся, но всё же задал вопрос осторожным голосом:

– Всё в порядке, Мора? Я могу чем-то помочь?

Певерелл резко повернула голову в сторону Грега и, втянув в себя воздух через нос, мотнула в отрицание головой. После чего развернулась в противоположную сторону и, не смотря ни на Грега, ни на Харона, едва слышно сказала:

– Будь аккуратнее, мой сокол. Не все умеют себя так контролировать, как это делаю я. Приоткрывая чужие маски или, не дай Мерлин, срывая их, сначала убедись, что это маска, а не намордник.

Морена почти дошла до поворота, как что-то внутри неё перещелкнуло и, вскинув правую руку, она сжала кулак. Латы, мирно стоящие в углу, разорвало в клочья с громким выразительным взрывом. Куски металла летели и в неё саму, но Мора продолжала идти, совершенно не обращая внимание на осколки, ударяющиеся о её щит. Только когда Певерелл скрылась за углом, Грег решился подойти к всё продолжающему сидеть на том же месте Харону, смотрящему в след удалившейся хозяйки, и спросил:

– Что это с ней?

– Пленники в темнице сдохли. Без её ведома.

– Эмм... В темнице всё это время кто-то был?

– Да. И Мора на них имела планы, – сокол переступил с ноги на ногу и перевёл взгляд на Грега. – А потом забыла про них, и те от жажды концы отдали.

– Ужасная смерть... – парня аж передернуло от осознания, что где-то в замке, пока он спокойно жил, умирали в муках люди.

– И не говори...

***

Следующие несколько недель выдались спокойными. Каждое утро после завтрака Мора сбегала к Поттеру, обязательно прихватывая с собой что-нибудь вкусненькое с кухни, и проводила с ним время, пока мальчик не укладывался на дневной сон. Ещё во второй визит она, как и планировала, принесла Гарри несколько книжек для детей волшебников, в том числе и что-то подобие магического букваря, скопированных ею из библиотеки Певереллов. Сидя в комнате или под приглянувшимся ещё в первый день деревом, Морена обучала маленького, но очень сообразительного для своего возраста Поттера чтению и отвечала на множество вопросов. Картинки в книгах были большими, разнообразными, и мальчик с детским восторгом рассматривал их и слушал пояснения со стороны Моры.

Новая знакомая показалась Гарри очень много знающей, что совсем неудивительно в связи с её возрастом, так ещё и спокойной, как змея в спячке. Она терпеливо всё ему объясняла, чуть ли не показывая на пальцах, исправляла, не осуждая, если он где-то делал ошибку, и внимательно слушала, когда он начинал о чем-то говорить. В общем, не чета воспитателям детдома. После того как Мора кратко рассказала о себе и упомянула свой род, Гарри примерно понял, что он потомок одного из когда-то живших Певереллов. И это была одна из основных причин, почему Морена начала его поиски. Второй же причиной, не менее значимой, было банальное любопытство. Мора сама ему призналась, немного смущённо улыбаясь, что, несмотря на внешний холод и отстраненность, она на самом деле до жути любопытная. И бывали моменты, когда это её качество характера играло с ней злую шутку.

Дети из приюта поглядывали на них настороженно. В особенности на Мору, так как спустя пару дней всем стало известно, что девочка не новенькая, а приходящая. К тому же на неё совершенно не обращают внимание воспитатели и общается она только с Гарри Поттером. Был момент, когда группа детей попыталась подойти к ней, но при начале разговора наткнулись лишь на немигающий чёрный взгляд. Пристально следящий. Пронизывающий. И предостерегающий не делать глупостей. Мора видела, чувствовала, как некомфортно детям даже просто стоять рядом. Она читала их поверхностные мысли и, честно сказать, не находила для себя ничего интересного. Тогда Морена не проронила ни слова. Не посчитала нужным отвечать на вопросы тех, кого с большим удовольствием отправила бы на алтарь в качестве лакомства для замка. Ситуацию спасла главная воспитательница. Может быть Эми Браун и не лезла к ним, как и другие взрослые, видимо с её руки, но зато следила. Певерелл знала об этом, чувствовала её взгляд, как и Гарри, и впервые за эти дни не костерила женщину за столь пристальное внимание, а внутренне поблагодарила. Женщина прибежала довольно быстро, метнулась к ним как ужаленная и разогнала стайку ребятни. При этом случайно напоровшись на взгляд Моры, направленный на её воспитанников, Эми вздрогнула всем телом и, отвернувшись, погнала тех ещё быстрее. Схватив за шкирятник двух явно не желающих слушаться мальчишек, воспитательница не сильно их тряханула и чуть наклонившись, что-то прошипела им. Морена не слышала что, но это явно сработало. При чём, наблюдая краем глаза, Певерелл видела, как после ухода главной воспитательницы, эти двое передают информацию и другим детям, а те, поглядывая на них, с недовольством кивают. После того случая желающих познакомиться не было. А Мора спустя четыре дня прочитала в голове у одной из девчонок, что Эми Браун пошла по лёгкой дорожке и пригрозила ребятне лишением еды. На день! За попытку хоть какого то контакта с ней. О Гарри было не слово.

Певерелл, как и планировала, навешала на комнату чары защиты. Она не была уверена в адекватности детей, но больше всего её напрягал факт того, что некоторые из последователей Темного лорда остались на свободе. Пока Мора не знала, кто скрывается за этим званием, лучше было обезопасить это маленькое чудо, к которому за прошедшее небольшое время девочка успела привязаться.

Вторую же половину дня Морена проводила в библиотеке замка, в кабинете или в лаборатории. У Певереллов давно не было главы, поэтому бумаг накопилось много. В финансовых вопросах Море приходилось общаться с поверенным банка или с портретами предков, в особенности если возникали какие-то недопонимания, так как с этой стороной в прошлых жизнях она не сталкивалась. В библиотеке Певерелл штудировала книги по темным проклятьям. Её не оставляла мысль о том, что нужно как минимум попытаться избавить Гарри от этого шрама на лбу. Но куда именно стоит сунуть свой нос, чтобы узнать нужную информацию хотя бы просто о появление этой отметины девочка понятия не имела, поэтому просматривала всё в подряд. Иногда отмечая и выписывая для себя что-то интересное. Всё же Певерелл был древний и тёмный род, и конечно же, это подразумевало за собой наличие семейных проклятий, да и заклинаний, которыми могли воспользоваться только некроманты. Одним из таких, привлекших внимание Моры, стало заклинание "ossa fracta"  в переводе с латинского означающее "сломанные кости". Оно было найдено в одном из дневников, написанным сыном Игнотуса. В описании говорилось, что это заклинание изобрёл ещё его прадед, и оно буквально ломает каждую косточку в теле человека. Рядом на поле красовалась пометка, выведенная красивым аккуратным почерком, отличающимся от основного. В пометке уточнялось, что если в заклинание вливать силу постепенно, а не разом, то это позволит не сделать смерть жертвы моментальной, превращая тело несчастного в фарш, а растянуть "удовольствие" и пытку.

Лабораторию пришлось почистить от зелий и ингредиентов с истекшим сроком годности. А также послать домовика со списком за новыми составляющими, улучшенным котлом и ножами. В общей сложности Мора начала работать только на пятый день. Пришлось немного попрактиковаться. Возраст и тело сделали своё дело. Было довольно трудно обрабатывать некоторые ингредиенты, руки уставали от нарезки, но Мора с упорством барана продолжала, стискивая зубы и отсчитывая про себя количество оборотов при помешивании в очередном зелье.

Долго объяснять Гарри о свойствах зелий не пришлось. Ребёнок просто протянул руку и,забрав откупоренный флакон, выпил его. Конечно, потом лицо его скривилось хуже некуда, и Мора прекрасно понимала, почему. Вкус у снадобий был отвратительный. Последствия были видны уже через неделю. Поттер стал чуть поправляться и потихоньку переставал быть похожим на скелет, обтянутый кожей, у ребёнка появилось больше энергии, да и диагностирующие чары показывали улучшение по здоровью, что не переставало радовать. Единственное, что омрачало всю ситуацию, было не сработавшее зелье для коррекции зрения. И это стало очередной загадкой, раскрытие которой Морена поставила перед собой.

Дальнейшие эксперименты показали, что глаза мальчика не реагируют даже на усовершенствованные Морой зелья. И Певерелл, скрипя зубами и чертыхаясь про себя, принялась за поиски заклинаний, а также проклятий, которые влияют на зрение. Так как когда отдавала фотографии, стащенные ею из дома родителей Поттера, Морена заметила, что и отец семейства тоже носил очки, даже несмотря на свой молодой возраст. И если один член семьи - это случайность, что, конечно же, бывает даже в магическом мире, то вот в совпадение Певерелл не верила ни на йоту.

Но, как говорится, хорошенького помаленьку. Харон, всё это время сидящий дома и вылетающий из замка только ради охоты, начал капать Море на мозги. Птичке стало скучно. И вот, спустя три недели, вернувшись домой после Поттера, Певерелл отыскала в замке птицу и направилась прямиком в Литтл-Хэнглтон, где, по последним данным от гоблинов, находилась старая лачуга, в которой и жили ранее Мраксы.

***

Литтл-Хэнглтон оказалась небольшой деревушкой, примостившейся между двумя холмами, на склоне одного из которых и был расположен дом Мраксов. К тому склону вела лишь одна единственная проселочная дорога, по обочине которой густо росла жимолость и другие кустарники. Перед самым спуском в долину, где и раскинулась деревня, Мора с большим трудом обнаружила еле заметный поворот вправо. Узкий проулок был окаймлен запущенной изгородью. Извилистая, словно змея, тропинка к дому была выложена из камня, и это делало дорогу не такой ужасной, даже несмотря на плотную лесопосадку вокруг. Пройдя чуть дальше, глазам Моры открылся вид на небольшую рощицу, в которой царил полумрак и прохлада. Уже отсюда можно было различить очертания небольшого строения, на деле оказавшейся обветшалой хибарой, до окон заросшей мхом. Черепица с крыши давно осыпалась, а в стенах имелось несколько дыр. Вокруг дома росло очень много крапивы, да такой высокой, что верхушки некоторых доходили до грязных оконных стёкол в крошечных рамах. К двери же была прибита уже высушенная временем тушка змеи. Всё это вкупе вызвало у Моры приступ истеричного смеха. Впрочем, успокоилась она довольно быстро и, смотря в упор на мёртвое пресмыкающееся, раскачивающееся от каждого дуновения ветра, Певерелл, могла задаваться лишь одним вопросом: " И здесь жили потомки Кадмуса Певерелла?"

– Мора, ты уверена, что мы по адресу? – Харон приземлившейся на плечо девочки, ещё раз огляделся и так же, как и Певерелл, во все глаза уставился на дохлую змею, приколоченную к двери.

– К сожалению, да.

– Знаешь, я передумал. Мне вполне было нормально в замке. Поэтому, может, ну его?

– Ты можешь остаться снаружи и полетать. Я сама схожу внутрь. Вряд ли там меня ожидает что-то страшнее пыли и плесени. – Морена глянула краем глаза на сокола, но тот отрицательно мотнул головой.

– Нет уж. Одну не пущу. Надо, так надо.

Певерелл улыбнулась уголками губ и, потрепав птицу по грудине, аккуратно направила поток магии на дверь жилища. Мало ли. От ответного толчка её аж передернуло. Нахмурившись, Мора шагнула ближе к дому, остановившись буквально в нескольких метрах от двери, и переключила зрение на магическое. Весь дом был оплетен тонкой и очень сложной защитой, похожую на паутину.

– Что... – присматриваясь внимательно к тонким нитям, Морена пыталась найти хоть малейшую брешь.

– Мора, что происходит? – с беспокойством в голосе спросил Харон.

– Ни в коем случае не подлетай и не дотрагивайся до дома. Эту, казалось бы, старую, никому не нужную хибару окружает такой магический контур, что даже если я сейчас найду брешь в этой защитной системе, не факт, что распутаю даже за пару часов.

– Да ты шутишь? – сокол нахохлился и вытянул голову, пытаясь рассмотреть то, о чём говорит его хозяйка.

– Если бы не моё недоверие ко всему и подозрительность, лежать бы нам мёртвыми тушками на пороге этого дома. – Харон повернул голову и всмотрелся в лицо Моры. Девочка хмурилась, губы её были сжаты, образовывая тонкую линию, а глаза бегали, иногда задерживаясь на отдельных участках. Всё её тело было напряжено и походило на перетянутую струну.  

Морена отвела взгляд от дома и, оглядевшись, уничтожила пламенем всю крапиву, что росла на расстоянии метра от дома. Медленно ступая по голой земле, девочка обошла весь дом, стараясь высмотреть самое слабое место в защите.

– Да неужели. – тонкая, чуть надорванная нить под окном с левой стороны дома дала надежду на то, что сегодня они пришли сюда не напрасно.

Забывшись, Мора сделала шаг назад и напоролась голой рукой на один из толстых стеблей крапивы.
Одернув руку обратно, девочка громко выдохнула и, поглаживая конечность, охваченную противным жжением, кинула прожигающий взгляд на злосчастное растение.

– Чтоб на Ваших могилах стадо фестралов потопталось. Чёртовы Мраксы. Один лишь геморрой с Вами.

– Это оно тебе за те, что ты выжгла, отомстило. – усмехнулся сокол.

– Ещё одно слово, Харон, и твоя птичья задница окажется голой и вон в том кусте крапивы, – Морена показала пальчиком на самый крупный разросшийся куст, метрах в двух от них.

Сокол, повернув голову, посмотрел на свой красивый хвост и аккуратные перышки, представил себя с лысой выщипанной пятой точкой, мотнул головой, чтобы сбросить это кошмарное видение, и, повернув голову в сторону своей хозяйки, в неверие уставился на неё.

– Ты не посмеешь.

– Проверим? – Морена вздернула брови и одарила фамильяра ехидной улыбкой.

– Нет, спасибо, – буркнул сапсан и отвернулся от вредной девчонки.

– То, то же, – прошептала Певерелл и вновь перестроив зрение на магическое, пустила небольшой импульс в надорванную нить защиты. Та, не оказав должного сопротивления, лопнула, тем самым давая Морене возможность зацепиться за один из её концов и постепенно наматывать нить за нитью в магический клубок.

Работа шла медленно. В определённых местах Море приходилось задерживаться, дабы обезвреживать новый участок. Спустя три часа Морена вздохнула и покачав головой, осмотрела фронт проделанной работы. Одна стена была почти очищена. Одна стена! Что прячут в этом доме, раз понадобилась такая защита? И кто сделал столь искусную работу? Хотела бы Мора познакомиться с этим человеком.

– Как успехи? – сокол вернулся с охоты и, приземлившись на какую то торчащую из земли деревяшку, с интересом глянул на Морену.

– Почти закончила одну стену. Осталось две нити, но их, думаю, я смогу сжечь своей магией.

– Ну, судя по тому, с какой стороны мы находимся, то входом в дом нам послужит окно?

– Всё верно. У меня нет ни времени, ни желания возиться здесь, очищая себе вход через дверь. – Мора сконцентрировалась на двух последних нитях, расположенных ровно на уровне окна, и надавила на них своей магией. Сопротивление оказалось небольшим, струны лопнули, и, вскинув голову, Певерелл прикрыла глаза и облегченно вздохнула.

Спустя пару минут девочка стояла уже внутри помещения. Окно было распахнуто и впускало свежий воздух большим потоком в душное, давно не видящее руку человека место. В доме оказалось всего три крошечные комнатенки. В две из которых можно было попасть, пройдя через комнату, служившую ранее и гостиной и кухней. Вокруг было необычайно грязно. Потолок покрывала плотная паутина, пол - глубоко въевшаяся сажа. На столе вперемешку с кучей немытых мисок и плошек валялись высохшие от времени объедки с лёгким налётом, где то белым, где, то чёрным, говорившее о том, что когда-то на них во всю царствовала и развивалась плесень. Источника света помимо окон как такового не было, где-то местами на полу были заметны следы оплавившихся свечей, но о целой даже речи не шло.

Мора зажгла люмос и, смотря под ноги, медленно побрела по дому. Гобелена нигде не оказалось. За то в одной из спален, рядом с платяным рассохшимся шкафом Певерелл резко остановилась и огляделась.

– Ты это чувствуешь? – голос её был не громче шепота.

– Да. Сильная концентрация магии. Где-то в этой комнате. – Харон перелетел на подножье кровати и стал наблюдать за хозяйкой, сейчас напоминающей ему ищейку.

Мора вовсю вертела головой, всматриваясь в каждую деталь интерьера, если таковым его можно было назвать.

– Это не просто магия, мой верный сокол, – резко опустив взгляд вниз, девочка торжествующе улыбнулась и отступила на шаг с места, на котором стояла. Присев, Мора нашарила рукой небольшое отверстие в прогнивших досках пола и приподняла одну из них. – Это магия смерти.

Взгляд упал на маленькую чёрную коробочку. Аккуратно достав её из-под пола, Морена вернула на место доску и, поднявшись на ноги, подошла к кровати, на которой сидел Харон.

– Я, кажется, догадываюсь что там...

Подвесив над собой люмос для лучшего освящения, Мора открыла маленькую коробку и хмыкнула. Внутри лежало золотое кольцо с простым черным камнем, на котором был выбит знак Даров Смерти.

– Так вот что сделали Мраксы с Воскрешающим камнем, вставили его в кольцо. Забавно.

— Воскрешающий камень?

– Да. Говорят, что если трижды повернуть его в руке, пред тобой явится тот, кто ушёл за грань, но кого бы ты очень хотел увидеть. – сокол с недоверием посматривал на кольцо, при этом внимательно слушая о чем говорит Мора. – К моему великому спокойствию, таких людей у меня нет. Хм...

Певерелл выпустила свою магию и окутала ею кольцо. Как она и думала. Колечко оказалось с подвохом. Проклятье, наложенное на него, должно было сработать после того, как какой-нибудь глупец наденет реликвию на палец. Оно вызывало некроз и смерть мышечных тканей, напоминая своими симптомами укус копьеголовой змеи рода Ботропс из семейства гадюковых. Распространялось довольно быстро по всему телу и в конечном итоге приводило к смерти.

– На колечке висит смертельное проклятье и что-то ещё, что я понять пока не могу. Но фонит от него знатно. И это не просто темная магия. Впрочем, торопиться некуда. Его я, пожалуй, заберу с собой и, как минимум, покажу предкам. Посмотрим, что мне скажут. – закрыв коробочку, Морена сунула её в сумку и протянула руку Харону. Сокол, поняв намёк, важно шагнул к хозяйке на руку и был перемещен на её плечо.

Выбравшись из дома через окно, Мора вышла на более ли менее ровный участок, без крапивы или разбросанной под ногами черепицы.

– Готов к перемещению?

– Как думаешь, тебя сильно проклянет владелец кольца, когда найдёт? – чёрные глаза пуговки всматривались в обветшалую хибару, из которой они только что вылезли, нагло стащив из-под сложной защиты чей-то древний артефакт.

– Ну, пусть попробует, – усмехнулась Певерелл. – Даже интересно будет на это посмотреть. Ну так что? Готов?

Сокол перевёл взгляд на хозяйку, довольную, как дементор при виде группы беззащитных детей, и, вздохнув, кивнул.

– Отлично, – прошептала Мора. Закрыв глаза, девочка сконцентрировалась на конечной точке и, крутанувшись на месте, аппарировала.