Несущая смерть.

Комната Гарри оказалась самой дальней в коридоре. Тупиковой. В этот конец даже не доходил свет от лампы, что вызвало волну негодования внутри Моры.

Открыв дверь, Певерелл пробежалась взглядом по довольно аскетичной обстановке. Комната была маленькой, рассчитанной на одного человека, с крошечным окном, занавешенным лёгкой, пропускающей свет занавеской, и одинокой лампой на потолке. Металлическая кровать с тонким матрасом, но чистым, правда, застиранным постельным бельём, платяной шкаф сбоку у стены и маленький рабочий стол с приставленным к нему стулом. Больше в комнате не было ничего. Да и, честно говоря, вряд ли бы что ещё поместилось.

Ступив в комнату, первое, что сделала Мора, это приоткрыла окно, впуская в помещение свежий воздух. Примостившись на краешке кровати, Певерелл молча наблюдала за Гарри, который прошёл к шкафу и, открыв его, достал чистую одежду. Только сейчас, при свете дня, Мора заметила, насколько пыльным был мальчик, а ещё серо-коричневые следы на щеках, почти стертые явно от слез и паутину в волосах.

Опустив взгляд на свои колени, на которых сидела прямо на грязном полу в подвале, Морена покачала головой и прошлась заклинанием очищения сначала по себе, а после кинула его и на Гарри. Мальчишка, не ожидавший подобного, вздрогнул и резко повернулся к Море, но наткнулся лишь на вздернутую бровь и спокойный, ничего не выражающий взгляд.

– Вечером помоешься. Сейчас тебе нужно поесть.

– А сколько времени?

– Цифры знаешь? – Морена, не задумываясь, создала темпус и кивнула в сторону зависших в воздухе часов.

– Да. Я уже изучил буквы. Хочу начать читать.

– Похвально. – Мора улыбнулась уголками губ и стряхнула невидимую пылинку с подола своего платья.

– А ты? – Гарри с интересом уставился на девочку. Ему было в новинку разговаривать с кем то помимо воспитателей. Дети его не любили. Считали странным. Боялись того, что он в большинстве случаев делал неосознанно.

– Что я? – Мора в непонимание даже замерла на время.

– Знаешь цифры? Умеешь считать? Хотя, мне кажется, умеешь. Ты даже вон как много заклинаний знаешь.

– Оу... – Певерелл отвела взгляд от мальчика и, чуть покусывая нижнюю губу, нахмурилась.

Гарри же немного не понял, почему Мора так внезапно замолчала. Вопрос был простым. Может, у неё проблемы с этим?

– Можно я расскажу тебе о себе в следующую нашу встречу? Поверь мне, это долгая история. Но чтобы у тебя не возникло больше подобных вопросов, скажу так, чтобы ты понял. Я взрослая в теле ребёнка. Мне на самом деле очень-очень много лет.

– Много лет - это сколько? – Гарри был полон детского любопытства. Это сквозило во всем: в его открытой позе, в склоненной вбок голове и приподнятых бровях. А главное - в его глазах. Мальчику было интересно. И Мора всё же решила уступить ему в этом.

– Это последний вопрос на эту тему. Хорошо?– дождавшись кивка со стороны мальчишки, она вздохнула, понимая, какая за её ответом последует реакция. – Почти четыреста.

Глаза Поттера, и без того большие, расширились ещё больше. Гарри сглотнул. Почему-то при мысли о такой цифре и магии в его голове рисовалась дряхлая злая ведьма, но никак не красивая маленькая девочка. Море же не составило труда считать его поверхностные мысли и внутренне усмехнуться на такую яркую картинку. Воображение у мальчишки было хорошим.

– Ты меня неправильно понял. Хотя скорее я не так выразилась. Эта цифра - сумма нескольких прожитых мной жизней. Моему телу три года, как и твоему. Но вот душа и память у меня четырехсотлетние. Я помню свои предыдущие жизни.

Гарри положил чистую одежду, которую так и не надел на себя из-за ненадобности, на стол и сделал несколько шагов к Море, остановившись буквально в метре от неё.

– Сколько же всего ты видела и знаешь... – было заметно, что шок у ребёнка ещё не прошёл, но взгляд его всё же поменялся. Похоже, Гарри осознал её слова, сказанные ему в подвале, о том, что она поможет ему и научит его. – Я хочу с тобой дружить.

Мора прыснула. Её плечи подрагивали от тихого смеха, а глаза хитро сверкнули. Встав с места, она выпрямилась, расправила плечи и протянула мальчику правую руку.

– Морена Антиох Певерелл. Для тебя просто Морена или Мора.

Гарри удивлённо посмотрел на протянутую к нему тонкую ручку, но принял правила девочки.

– Гарри Джеймс Поттер. – Морена кивнула и тепло улыбнулась мальчику. Он её забавлял. За ним хотелось наблюдать, а ещё лучше приступить к обучению. Но этим явно нужно было заниматься не сегодня.

– Так зачем тебе понадобилось время? – темпус так и продолжал висеть в воздухе на уровне их глаз.

– Время обеда уже прошло. Прийдется дожидаться ужина. – Гарри прошёл к кровати и присел рядом с тем местом, где до этого сидела Мора. Девочка последовала его примеру.

– Не пугайся. Хорошо? Личи!

Буквально в нескольких метрах от них появилось существо невысокого роста. Лысое, лопоухое, с огромными по человеческим меркам глазами и внушительным носом. Оно было одето в чёрную тунику, доходящую до костлявых коленок, с вышитым на грудине серебряными нитями черепом в короне и смотрело на Мору полным обожания взглядом.

Певерелл почувствовала с левой стороны от себя лёгкое копошение. Повернув голову, она уловила настороженный взгляд Поттера, направленный на домового эльфа. Настороженный, но без тени страха. Только вот прижавшийся к ней бок мальчишки шёл в разрез её ощущениям.

– Не боишься?

– Ты сказала, что не нужно. – Гарри бросил быстрый взгляд на Мору, после чего вновь вернул его на домовика.

– Тогда почему так напряжен? – Певерелл хотелось понять логику мальчика. Это бы пригодилось в дальнейшем общение с ним.

– Ты сказала не бояться. Но я не знаю, чего от него ожидать.

Материал для работы был отличным. Ведь одно из главных правил Моры звучало как "Не доверяй". Конечно же, в каждом правиле были свои исключения, но обычно их можно было посчитать по пальцам руки. Да, в жизни каждого мага есть волшебники, связанные с ними определенными клятвами, ограничивающими их действия. Но речь идёт именно о близких. Тех, кто дороги тебе, и ты дорог им. 

– Это домовой эльф. Ты их ещё не раз встретишь, когда окунешься в волшебный мир. Они являются альтернативой человека прислуги. То есть выполняют всю домашнюю работу, помогают в воспитании детей, готовят еду. Чаще всего домовики служат семьям богатым и знатным. Исключением с довольно большой колонией является Хогвартс. Это магическая школа. В ней учатся дети волшебников, начиная с одиннадцати лет. Тебе тоже со временем должно прийти письмо из этой школы о поступлении, так как при твоём рождении, скорее всего, был заключён контракт с этой школой. Что же касается домовиков, то с ними у семьи заключается договор, который обязывает их выполнять все приказы хозяев беспрекословно. Даже если сам домовик против. Этого домовика зовут Личи. И он служит моему роду. То есть мне. Поэтому можешь не беспокоиться, он не причинит тебе вреда ни при каких условиях.

Морена во время пояснения внимательно смотрела на Гарри. Мальчик кивал, по ходу показывая, что понимает, о чём идёт речь, и дополнительных пояснений не требуется. Но Мора и так старалась объяснить как можно более простым языком, понимая, что рядом с ней сидит трёхлетний ребёнок.

Так как вопросов не последовало, Морена заказала у домовика обед и, когда тот с хлопком исчез, решила расспросить Гарри о том, как ему живётся в приюте, и, в частности, о произошедших событиях, повлекших за собой такие последствия, как тёмный подвал.

Всё оказалось до банальности просто и в то же время сложно. Оказывается, за прошедшие два года, которые мальчик прожил в приюте, его уже брала к себе семья с ребёнком. Вот только вернула обратно меньше чем через месяц. Гарри рассказывал о каких то отдельных моментах, пояснив, что сам помнит урывками. Но Морене и не нужны были подробности жизни с маглами. Важен был переломный момент. Почему вернули мальчика. После прямого вопроса, Гарри поежившись, посвятил её в так называемый метод кнута и пряника, который использовал отец того семейства. Хорошее поведение погладили по головке, плохое - всыпали ремня, ну или отшлепали довольно тяжёлой рукой, как произошло в его случае. Сейчас, после встречи с Морой, Гарри понял, что тогда за него вступилась магия. Страх и боль стали причиной банального магического выброса. В доме лопнуло или потрескалось всё стекло: посуда, вазы, окна. Люди испугались и вернули мальчишку в тот же вечер. Им была не важна волокита с документами, взгляды соседей, лишь бы избавиться от бесовщины. Так они его назвали. Гарри запомнил, даже несмотря на сложное слово.

После того как его вернули, Гарри стал замечать косые взгляды главной воспитательницы. Она не подавала особо вида, что что-то изменилось, но мальчик постоянно чувствовал, что за ним следят. Для окружающих же его детей хватило одного факта, что его вернули. Начались насмешки. Обида копилась и выливалась в незначительные, по меркам того, что произошло в доме тех людей, магические всплески. Опрокидывалась посуда, лопались мячи, спотыкались и разбивали носы и коленки главные задиры. Всё это приводило к ещё большим конфликтам, обзывательствам и, в конечном итоге, наказаниям со стороны воспитателей. Наказания были разные: запирали в комнате, оставляли без еды, иногда дело даже доходило до ударов линейкой. В последний же раз, ровно за день до того, как его схватили четверо мальчишек и, немного поколотив, кинули в тёмную комнату в подвале, при этом заперев её на замок, у Гарри случился конфликт с одним из них. Во время прогулки он сидел в тени дерева и учился читать по книге. Поттер не обратил внимание на приближающихся к нему ребят и, как оказалось зря. Книгу вырвали из его рук и на его же глазах, выдрав из неё несколько листов, подожгли их обычными спичками. Где они их взяли, Гарри не знал, но факт остаётся фактом. Учебник был испорчен, подожжен и растоптан под смешки более взрослых ребят. Мальчик пытался объяснить, что чувствовал в тот момент. Мора же внимательно слушала и для себя отметила, что стремление научиться быстрее читать идёт от того, что Гарри одиноко, но в то же время в нем горит интерес ко всему вокруг. Он хочет знать больше. И она готова дать ему знания, предоставить книги и тратить на него время. Но для начала поспособствовать его обучению чтению. Поставив у себя в памяти галочку по поводу  учебников, по которым учатся читать волшебники, Морена прислушалась к дальнейшему рассказу Поттера.

Всплеск произошёл и в тот раз. Книга была слишком важна и желанна для него, чтобы никак не отреагировать. Задира грохнулся на ровном месте именно в тот момент, когда поджёг очередную спичку. При этом упав задницей на горящую книгу.

В голове Моры после услышанного мысли забегали как бешеные пикси. Интересно, возникнут ли к Гарри вопросы, если она запугает этих детей до полусмерти? Или доведёт до самоубийства... она ещё подумает над этим.

Хлопок оповестил о принесенном обеде для мальчика. Сама Мора решила, что поест, когда вернётся домой. Вкусные запахи заполнили комнату, даже несмотря на приоткрытое окошко. Посадив Поттера за стол, Мора пододвинула поближе к нему тарелку и, приказав есть, направилась к двери комнаты.

Задумчиво обводя пальцем дверную раму, Морена перебирала в голове чары, которые могла бы наложить на комнату. Она уже уяснила для себя, что каждая книга, принесенная ею Поттеру, будет обвешана несколькими заклинаниями, дабы не попасть в чужие руки. Это было просто. Геморройно. Но безопасно. А вот что делать с комнатой? Хотелось дать мальчику больше комфорта и в то же время обезопасить его. К сожалению, мозги были забиты иными мыслями, и Мора решила отложить этот вопрос на ближайшие несколько дней. Ей нужно было сначала уложить в голове всё то, что она услышала и увидела за сегодня. А на это требовалось время. В конце концов, она же тоже человек...

Когда Гарри доел, Мора вновь вызвала домовика, чтобы тот забрал посуду. Заметив, что мальчика клонит в сон, Певерелл села на кровать и, похлопав по ней, предложила ему прилечь, положив голову к ней на колени. Поттер немного стушевался, но Морена так на него посмотрела, что мальчик опустил взгляд в пол и, стянув с себя ботинки, аккуратно улегся.

– От тебя пахнет вишней и... – Гарри немного повозился принюхавшись. – ... корицей. Вкусно. – последнее слово мальчик прошептал. Повернувшись на бок, он почти уткнулся носом Море в живот.

Певерелл откинулась спиной на стену и пыталась собрать себя в кучу после слов мальчишки. Может быть, дело в геле для душа? Она не знала. Но, честно говоря, было даже как-то смешно осознавать, что сохраняя спокойствие при сложных, стрессовых для обычных людей ситуациях, её сердце замирает от таких вещей.

Опустив взгляд на Поттера, прикрывшего устало глаза, Мора вздохнула. Последние несколько дней оказались большим потрясением для маленького ребёнка, и психика, почувствовав себя в относительной безопасности, кричала об отдыхе. Аккуратно коснувшись головы Гарри, Морена принялась перебирать тёмные непослушные пряди. Это успокаивало. Создавалось впечатление, как будто гладишь кота. Усмехнувшись этой мысли, Мора задумчиво бродила взглядом по комнате. Было спокойно и уютно. И девочка была уверена в том, что комната и общая тишина тут не при чём. Всё этот мальчик, свернувшийся клубочком рядом с ней и сопящий в подставленную для своего же удобства ладошку. Гарри Поттер. Одно из исключений правила "Не доверяй".

***

Мора очнулась от мыслей ровно в тот момент, когда дверь комнаты распахнулась и на пороге показалась женщина лет сорока на вид. Сухощавая, темноволосая, одетая в закрытое темно синее платье с длинными рукавами, несмотря на тёплый солнечный день. Глаза её были серые, холодные, а выражение лица не сулило ничего хорошего для тех, кто нарушает правила поведения этого сомнительного заведения. Она перешагнула порог и обвела взглядом комнату, остановив на секунду его на приоткрытом окне, а потом вперилась им в Мору с продолжающим спать рядом с ней Поттером. Эта секундная заминка дала возможность Морене накинуть на мальчика сонные чары. Она хотела, чтобы он поспал, а разборки с, видимо, той самой главной воспитательницей, о которой рассказывал Гарри, совершенно не способствовали спокойному сну.

– Нашёлся маленький сорванец. И где только его черти носили. – голос у женщины был сухой и ничуть не обеспокоенный пропажей мальчика. Скорее в нем можно было услышать общее недовольство ситуацией. — А вы кто такая, юная леди?

Морена, чуть склонившись, цапнула подушку и аккуратно переложила на неё голову Гарри со своих колен. Встав с кровати, Певерелл сделала несколько шагов, остановившись от воспитательницы метрах в полутора, и сказала:

– Странная реакция на ребёнка, которого Вы потеряли два дня назад, хотя несёте за него ответственность. Знаете, где я его нашла? В запертой комнате подвала, — Мора, не отрываясь, смотрела в глаза женщине. Читая таким образом все её поверхностные мысли и эмоции. – Неужели Вам настолько всё равно что Вы позволяете из раза в раз издеваться более старшим ребятам над Гарри? Хотите сказать, что искали его? Уж мне то можете не врать, ведь я и так всё вижу.

Женщина, которую, как Мора узнала по поверхностным мыслям, звали Эми Браун, сделала шаг назад, рассчитывая покинуть комнату. Девочка пугала. Когда ей на эмоциях высказывалась та пара, возвращающая Поттера, называя его слугой дьявола и всякими нелицеприятными словами, женщина хотела лишь покрутить у виска. Уже потом, наблюдая за мальчиком, она стала замечать ненормальные вещи. И все же что-то такого, о чем говорили те люди, не было и в помине. Да, Поттер был излишне спокоен, усидчив и сосредоточен для ребёнка трех лет. Он желал читать, учиться, а не беситься, как остальные дети, что несколько удивляло. Если бы не постоянные несчастные случаи, случающиеся рядом с этим мальчишкой, он мог бы претендовать на место образцового ребёнка. Но вот эта девочка одним своим внимательным, чёрным, как сама бездна, взглядом вызывала неприятные мурашки. А когда заговорила, да так, как будто на самом деле знала то, что знать, то никак не могла, чувство тревоги и опасности начало затапливать изнутри. И Эми отступила. Несмотря на то, что была гораздо старше и больше. Вот кого можно было назвать бесовским отродьем, так эту девочку.

Дверь в комнату резко захлопнулась, чуть не задев воспитательницу.

– Не так быстро, – Мора вновь встретилась глазами с миссис Браун, которая вздрогнула и пугливо оглянулась на закрытую дверь. – Давайте проясним ситуацию. До Вашего приюта мне нет никакого дела. Вы можете продолжать жить, как жили: строить маленьких засранцев, выпивать по вечерам. Мне плевать. Так же, как и плевать на остальных детей. Я здесь из-за него, – Певерелл слегка кивнула в сторону спящего мальчика. – Не обращайте на меня внимания. Я не понесу никакой нагрузки на Ваше заведение. Мне важно лишь общение с Гарри и возможность часто с ним видеться. Будете мне мешать, вызовите полицейских или нанесете вред Поттеру, и я сожгу Ваш приют со всеми её обитателями, в том числе и с Вами, предварительно забрав мальчишку. Хотите себе такой смерти? – женщина отрицательно мотнула головой. – Нет? Тогда, надеюсь, мы поняли друг друга.

Миссис Браун услышала, как чуть скрипнула дверь позади неё, приоткрывшись. Сглотнув вязкую слюну, она, не поворачиваясь к девочке спиной, нащупала ручку двери и, приоткрыв её, просочилась в тёмный от плохо горящей лампочки коридор. Закрыв за собой дверь, женщина быстрым шагом, не оборачиваясь, направилась к себе в кабинет. Добравшись до него, воспитательница заперла за собой дверь, достала из нижнего ящика уже початую бутылку дешёвого джина и приложилась прямо к горлышку. Усевшись на рабочий стул и отставив бутылку, женщина опустила взгляд вниз и пару раз сжала пальцы рук, пытаясь унять тремор. Ещё раз приложившись к бутылке, миссис Браун вспомнила рассказы ныне покойной Мэгги Коул, заведующей этим приютом на протяжении сорока с лишним лет, о мальчике, жившем здесь в начале её работы. Если память ее не подводит, то его звали Том. Так вот, этого мальчика, с её слов, боялся весь приют. Холодный, скупой на эмоции, жестокий, но очень умный ребёнок. Мэгги рассказывала, как она радовалась, когда однажды он не вернулся из своей школы-интерната.  Эми тогда не понимала, о чем ведёт речь пожилая женщина. Да. Не понимала. И подумать не могла, что такое вдруг может повториться. Всегда казалось, что женщина преувеличивает. Ну как можно бояться ребёнка? По её рассказам, дети шарахались от одного только взгляда Тома. И вот сегодня Эми Браун поняла. Осознала, что такое страх. И в голове её после встречи с этой девочкой так и билась мысль о том, что у приюта Вула вновь настали тёмные времена...

***
Прислушиваясь к быстро удаляющимся шагам главной воспитательницы, Мора хмыкнула и, развернувшись на месте, подошла к кровати. Сняв заклинание сна с ребёнка и убедившись, что Гарри продолжает спать, она лёгким движением руки смахнула чёлку со лба Поттера и присмотрелась к шраму, оставшемуся после Авады. Шрам напоминал собой движение палочкой, которое требовалось выполнить для того, чтобы заклинание сработало. Молния. Потребуется немало времени для пересмотра  всех книг по темномагическим проклятьям в её библиотеке, но Море было до жути интересно, есть ли возможность избавиться от этого налобного украшения. В конце концов, всегда можно будет подключить Грега. Кстати о Греге. У Моры совсем вылетел из головы поход в Лютный. "Нужно будет спуститься в темницы и проверить, живы ли те два ничтожества. Если да, то начать проведение ритуала по иссушению." - подумалось ей.

Достав из своей сумки листок с обыкновенной ручкой, стащенной тогда у Грега со стола, Морена написала печатными буквами для более лёгкого прочтения ребёнка маленькую записку.

" Буду завтра. Мора."

Оставив её на столе, девочка закрыла окно и, в последний раз глянув на спящего Поттера, аппарировала в замок.

***

Дома было хорошо. Морена вздохнула полной грудью и улыбнулась теплому ощущению родной магии ластящийся к ней. Тихо ступая по коридору, Мора прислушалась к замку, спрашивая его, где Харон, после чего направилась прямиком в кабинет.

– Явилась? Я думал, ты там всё. С концами, – сокол, сидевший на спинке дивана, оттолкнулся и в пару взмахов крыльями перелетел на плечо Моры. – Я вообще-то жрать хочу.

– Не ной. Я тоже голодная. Сейчас вместе пойдём в столовую и поедим, – потрепав птицу по грудине, Морена вышла из кабинета и, прикрыв дверь, повернула в сторону трапезной.

– Ты ж вроде хотела недолго? Обстановку проведать, глазками посмотреть, поздороваться да домой обратно отчалить. А по итогу что? Тебя почти семь часов не было.

– На это были причины, Харон. Я искала Поттера. Мальчишка пропал позавчера вечером.

Сокол беспокойно переступил с ноги на ногу и, выгнув шею, попытался заглянуть Море в глаза, при этом, продолжая, сидеть на плече девочки.

– Нашла?

– Да. В подвале. В закрытой на замок комнате. Голодного и грязного, как будто щенка с улицы подобрала. Дети шести-восьми лет решили, что им всё сойдёт с рук. – сокол кракнул.

– Одну не отпущу! — Мора лишь тихо засмеялась на возмущенное восклицание со стороны птицы.

– Я думала, мы с тобой уже всё решили.

– С тобой не поймёшь, решили или нет. Вечно лицо состряпаешь такое, что ни одной эмоции не видно. У нормальных людей хоть по зрачкам что-то сказать можно, а у тебя не глаза, а чернь сплошная. – Ворчание сокола, после того, как она начала читать книгу, воспринималось по иному. Морена и до этого наблюдала за Хароном, пытаясь понять, как правильно выстроить с ним отношения. И для себя поняла одну вещь, с которой пришлось просто-напросто смириться. Сокол таким ворчанием, подначиванием и сарказмом выражает свою обеспокоенность, заботу и привязанность. Да что уж далеко ходить, у этой птицы даже юмор был в большинстве своём именно такой. С подстебом. Поэтому она шла молча, изредка поглядывая на своего фамильяра, и тихонько улыбалась.

Отобедав сама и накормив птицу, при этом кратко рассказав о произошедшем в приюте, Мора предложила соколу сходить с ней в темницу.

Тёмный каменный лабиринт под замком встретил их зажегшимися факелами на стенах. Как глава рода, она ориентировалась в замке без каких либо проблем, поэтому добралась до темниц буквально минуты за три.

В этой части замка она ещё не была. Длинный ответвленный коридор начинался с металлической тяжёлой двери по правую руку. Открыть её получилось с большим трудом. Дверь была мало того, что тяжёлой, так ещё и под чарами, навешанными на неё ещё при постройке замка, видимо через какой то ритуал. Мора не знала. Благо для главы закрытых дверей в своём доме не существовало.

– Тебе, похоже, сегодня не хватило шатания по подвалам, – высказал своё мнение сокол, смотря на то, с каким усилием приходится сдвигать металлическую дверь.

– Неужели тебе неинтересно? – Морена остановилась перевести дыхание на пару секунд перед тем, как войти в комнату.

– Жила была девочка. Она хотела всё знать. Увидела она дверь и решила её открыть. Зашла она в ту комнату, а обратно не вышла. Конец.

– Фи, – Мора повернула голову в сторону сокола и, сморщив свой носик, кинула осуждающий взгляд на птицу. – Мне, если очень будет нужно, я снесу эту дверь к Моргановой бабушке.

– Ага. Снесёт она. И получишь откатными чарами. Одни твои предки знают, что тут наворочено с этой магией.

– Я спрошу. При следующем визите, – кивнула Мора. – Ну что, пошли?

– Мерлин, на что я подписался, когда попросил эту девчонку стать её фамильяром?

Певерелл зашла в тёмную комнату без единого факела, с трясущимися от смеха плечами и недовольным нахохлившимся соколом. Успокоившись, девочка цокнула и создала увеличенный до размера кулака люмос, подвесив его, как показалось девочке, посередине помещения.

– Дементор, нас не тронь... – тихим голосом ругнулся Харон, вертя головой из стороны в сторону.

– О, а к таким я была прикована. И вот на таком сидела. Интересно, откуда у Певереллов так называемый "стул ведьмы". Мне казалось, его придумали во времена инквизиции...

Морена подошла к стулу, оснащенному шипами и наручниками, блоками для фиксации положения и железным сиденьем.

– Знаешь, для чего нужен этот очаг под стулом? – не дожидаясь реакции сокола, Певерелл продолжила. – В него накладывают дрова и разжигают, чтобы железное сидение, на котором расположилась жертва, раскалить докрасна. Я продержалась на подобном пыточном орудии почти девять дней. После которого меня отправили на плаху. Благо петля была из верёвки. А ведь могли подвесить на цепи или еще хуже, на крюке за ребро или за горло. Как рыбку. – Мора передернулась.

Харон сидел на плече молча. Впервые ему на самом деле было нечего сказать. Шутки, ирония, да даже слова поддержки, казалось, сейчас будут лишними.  Сердце у птицы учащенно билось. Он смотрел на пыточный стул, о котором спокойным, особо ничего не выражающим голосом рассказывала Мора. А перед глазами стояла худая, усталая девушка со страшными ожогами, кровоподтеками, но в то же время с живыми, горящими чистой ненавистью к окружающим её людям глазами. Слишком чётко. Слишком реально. Как будто ему кто-то кинул мыслеобраз. Воспоминание. Показал то, что хранится в памяти лишь одного живого существа на данный момент. Девочки, на плече которой он сейчас сидел. Его хозяйки. Моры.

– А это приспособление называется "Аист". Суть его в фиксации позы человека, да такой, что по прошествии нескольких минут жертва начинает испытывать мышечные спазмы. Но в большинстве своём эту штуку использовали для того, чтобы человек не колыхался, пока по нему кнутом бьют или раскаленным железом рисуют. При мне только на подобном пыточном орудии шесть человек сменилось. Никого умирать на нем не оставляли, обязательно что-нибудь иное пробовали. Вот, например, вот эти, – Мора показала рукой на кресло, сплошь покрытое шипами с металлическими фиксаторами для конечностей и на железный шкаф-саркофаг, напоминающий по форме фигуру женщины. – Это "кресло допроса" и "железная дева". По мне, так вторая гораздо страшнее, чем какое-то там кресло. На первом можно просидеть неделями, хоть и сажали в него полностью голым. А вот этот саркофаг та ещё мука. В нем находится десяток острых шипов-кинжалов, расположенных так, что ни один из жизненно важных органов не будет задет при протыкании. Поэтому агония длится очень долго. В последний день перед плахой я видела, как достают из этого приспособления мужчину. Он продержался три дня. Стоны, доносившиеся из этой штуки, просто не поддаются описанию.

Певерелл оглянулась. Чего только в этой комнате не было: колесо, с помощью которого переламывали кости, коленодробилка, дыба-подвес, цепи с железными звездами, обруч с винтами. Даже "колыбель Иуды" тихонько стояла в уголке.

– Интересно, а где все щипцы, розги и всякая подобная шелуха?

Харон молча указал левым крылом на огромный шкаф у стены. Морена хмыкнула и, подойдя к чуть иссохшемуся предмету мебели, распахнула его с помощью магии.

Цепи разной длины и толщины, плетки, розги, щипцы и клещи, так называемая "груша", тесало, пилы, ошейники с шипами, роторасширитель, "железный башмак", разрыватель груди - инструменты на любой вкус и извращение ума.

– Лишь невыносимая боль может заставить признаться любого. При чем не важно, виновен этот человек или нет.

Вздохнув, девочка закрыла шкаф и ещё раз пробежалась взглядом по помещению. Эта комната могла бы стать её боггартом, если бы она знала, каково это - бояться боли. Но ни в предыдущих, ни в последующих, ни тем более в этой жизни боли Морена не боялась. Были вещи куда страшнее, чем то, что в конечном итоге закончится. И не важно как. Дальнейшей жизнью или объятиями смерти.

Дойдя до двери, Мора погасила люмос и, выйдя в коридор, заперла её, приказав мысленно замку никому помимо неё эту комнату не открывать. Только Мерлин знает, куда может занести Грега, когда тот обследует замок. Ему это видеть не нужно. Мало ли мозгов хватит ещё что-нибудь тронуть. А Морена понятия не имеет, кого пытали в этой комнате, но кровь, впитавшаяся в дерево, явно говорит о том, что пытали. Именно поэтому она и сама ничего не трогала. Хотя и желания особого не было.

– Ты как? – сапсан тихонько дернул Мору за прядь волос, дабы вернуть её из раздумий.

– Я уже пережила это, Харон. Не волнуйся. Как-никак прошло уже более трёхсот лет.

Ласково погладив сокола по голове и спинке, Певерелл улыбнулась ему и, кивнув на камеры темницы, спросила:

– Ну что, пойдём, узнаем, есть ли там кто живой?

Харон только хмыкнул на то, с какой простотой об этом говорит девчонка.

И всё же сокола не оставляли в покое вопросы: что за картинки с девушкой всплыли перед его глазами в тот момент, когда он посмотрел на "стул ведьмы"? Было ли это настоящим воспоминанием и кто его передал ему? А главное, для чего? Непонятно. И очень странно...