Благословение Сирин

Есть что-то особо мерзкое в дневном сне. Открываешь глаза и ненавидишь весь мир вокруг. Мозг будто наполняет свинец, головокружение. Неприятная сухость во рту, жажда. Мышцы тяжёлые и вялые. А этот свет из окна... Просто пытка. Агата очнулась именно с такими ощущениями на кровати в комнате для девочек в спальнях Гриффиндора. Когда она листала брошюру с кратким описанием Хогвартса, предложенную матерью, она внимательно прочитала всё о факультетах. В Колдовстворце Бестужева училась на отделении Хорса, олицетворяющего зимнее солнце. Ученики Хорса отличались целеустремлённостью и главной их ценностью был успех. И среди факультетов Хогвартса подходящим для себя Агата считала Слизерин. Но распределяющая шляпа решила иначе.

Агата отличалась брезгливостью. Эта черта была унаследована ею от матери. Своё поместье Вероника держала в строгой чистоте. Пыль было положено протирать не менее одного раза в день, простыни менять также ежедневно, а столовые приборы и посуда мылись только в кипятке. Одежда должна быть обязательно выстирана после каждой носки и непременно отглажена. При этом Вероника и сама никогда не смущалась самостоятельно орудывать тряпкой. С детства Агата видела только такое отношение к быту. И эта черта характера матери перешла и к дочери. Прикоснуться к чему-то, что пахнет или выглядит грязным или старым, было для неё особым видом пытки. А распределяющая шляпа выглядела именно так. Грязно, пыльно, будто её отобрали у бомжа с Московского вокзала. Вслух Агата ничего не сказала в тот вечер. Было бы неприлично оскорбительно высказываться в сторону реликвии Хогвартса. Выражение её лица было каменным, но внутри прильнула волна отвращения. А Распределяющая шляпа, будто специально, прочитав её мысли, не торопилась с со своим решением, пока не выдала непреклонное: «Гриффиндор!».

Пока профессор МакГонагалл вела её по коридорам, на стенах которых перешептывались портреты, только завидев новую ученицу, Агата всё вспоминала строки из брошюры. Что же там было про Гриффиндор? Храбрость, честь, благородство... Лев на символе. Агата не считала себя храброй. Совершенно. Ей не хватило храбрости даже на то, чтобы рассказать матери о видениях. И это повлекло за собой кучу неприятных событий. А ещё ей стоило рассказать маме о том, что подруг у неё не осталось... И Москву бы ей не пришлось бы ехать... И она бы не гуляла по маггловскому метрополитену, словно приведение... А честь и благородство... Что можно считать честью? А что благородством? Она думала об этом даже тогда, когда лежала в пустой комнате, на наспех заправленной кровати.

Проснулась Агата от хлопнувшей двери и звонкого смеха.

— Ой, прости! — сказал кто-то.

Агата приподнялась на локтях. В дверях стояли три девушки, которые теперь станут её соседками. Когда она заселялась, не было ни сил, ни желания осматривать новую комнату. Теперь же она беглым взглядом оценила всё вокруг. Три кровати, не считая той, на которой спала сама Агата. Одна чистая и аккуратная, немного даже чересчур, что говорило о неком педантизме её обладательницы. Множество книг на полках. Агата подумала, что вероятно они расставлены по алфавиту. Две другие кровати были чем-то похожи между собой, как положено у лучших подружек. Среднестатистические девочки подростки 1997 года по маггловскому летоисчислению. Плакаты со знаменитостями поп-индустрии, обрамлённые разноцветной гирляндой, живые фотографии, какие-то браслетики, серёжки на тумбочке по соседству с модными журналами, и стопки CD-дисков.

— Ничего, — отмахнулась Агата. — Вас, наверное, не предупредили... Я Агата Бестужева. Студентка по обмену.

— Приятно познакомиться, — светловолосая девочка мило улыбнулась ей. — Я Лаванда, а это Парвати. Она, кстати, тоже по обмену. Или вроде того.

— Я из Индии, — пояснила Парвати.

Агата закивала, потерев переносицу двумя пальцами. Третья девушка стояла немного в стороне. Агате казалось, что она старше Лаванды и Парвати, если не физически, то психологически уж точно. Взгляд её был сосредоточенным, но приятным и дружелюбным, без тени агрессии.

— Я Гермиона Грейнджер, приятно познакомиться, Агата. — Девушка протянула ей руку для рукопожатия.

Агата несколько секунд смотрела на её ладонь, решаясь на прикосновение, но всё же пожала, отметив про себя, что руки Гермионы были тёплыми и мягкими. Не то чтобы ей было неприятно прикасаться к людям. Это фобия появилась совсем недавно. Она пришла вместе с видениями. Теперь коснуться кого-то или чего было сравни русской рулетки. Стрельнет или не стрельнет? Появиться ли пугающее видение?

Но в этот раз ничего не произошло. Только тёплая ладонь новой соседки, немного влажная от крема для рук с маслом Ши, с выделяющемся грубоватым бугорком — мозолью от ручки.

— Я начну посещать занятия с завтрашнего дня, — сообщила Агата. — Буду благодарна, если вы покажите мне школу. Я не очень-то разбираюсь в средневековой архитектуре.

Остаток дня Агата разбирала вещи. Кровать ей досталось у стены, и это было замечательно. Она ненавидела спать у окна, совсем не разделяя описываемой в книгах романтики от стука капель дождя по стеклу. Вещей у неё было не много, но и не мало. Одежда неровными стопками была уложена в шкаф, книги расставлены по полкам. На тумбочку Агата поставила их совместную с матерью фотографию в красной рамке. Была ещё одна фотография. Она и две её подруги из Колдовстворца. Аня и Саша. Они учились в одном классе и почти не расставались с поступления. На этом фото, сделанном перед последними летними каникулами она стояла посередине, а девочки обнимали её с двух сторон. Итоговый Колдовской Смотр сдан. Среднее звено обучения в Колдовстворце осталось позади, а дальше подготовка к Выпускной Квалификационной работе. Всё было хорошо. Они договорились провести последнюю неделю каникул втроём в Питере у Агаты. Только никто не приехал. Потому что из Англии дошли слухи о возрождении Волан де морта. Худший кошмар стал явью. Кто отпустит ребёнка в дом Пожирателя Смерти? К его дочери? Ведь Вероника Бестужева, не смотря не на участие в аресте собственного мужа, до сих пор была под подозрением общественности. Каникулы прошли в страхе и ужасе. Одни и те же мысли в голове Агаты.

Тёмный лорд? Неужели? Вдруг его Пожиратели придут за мной? А если я стану такой же как отец?

Долгие Питерские белые ночи Агата сидела на полу, раскладывая карты, задавая одни и те же вопросы. Но карты не давали точного ответа, потому что будущее не было определено. Потому что ответ зависел от неё самой. Какой выбор она сделает? Какую сторону примет?

Первые дни сентября, проведённые в Медной Горе, прошли словно в тумани. Учителя просили не волноваться и не распространять ложные сведенья. Но мир вокруг словно изменился в одночасье. Теперь за её спиной шептались, никто не садился с ней за одну парту, а групповые проекты Агата теперь выполняла в одиночестве. А друзья теперь старались её игнорировать.

С первого по четвёртый класс Агата посещала маггловскую школу. Вероника воспитывала к ней не просто терпимость к маглам, а интерес и уважение, поэтому приняла решение отправить дочь в обычную школу. В третьем классе учительница с большими очками формы «кошачий глаз» рассказывала им о суперконтинентах. Пангея был последним из тех, что существовали. Исследователи считают, что первой откололась Австралия, приводя в качестве доказательной базы особенности фауны, а также геологические исследования. Тогда на уроке Агате стало так обидно за одиночество Австралии, что она чуть не заплакала. И теперь это одиночество она ощущала на себе. Теперь все её друзья были Пангеей, а она маленькой ничтожной Австралией в бескрайнем океане.

Агата снова посмотрела на фото с тоской, покрутила в руках деревянную рамку и решительно закинула её на дно дорожной сумки, оставив Пангею в прошлом.