Благословение Сирин

В маминой гостинной камин полыхал огнём. Дрова потрескивали в очаге, поднимая ворох искр, а пламенные языки окутывали поленья, словно наряжая их в причудливые наряды. Свет был погашен. Только очаг освещал комнату. Агата и Вероника сидели на пушистом зелёном, как августовская трава, ковре. Руки матери нежно обнимали дочь, поглаживая её по волосам. Агата вдыхала приятный аромат маминых духов, которые она никогда не меняла. Агата долго рассказывала Веронике о своих видениях, не углубляясь в подробности, а потом пересказала все записи своего отца. Каждую строчку. Каждую фразу, пропитанную нежностью и любовью к ним. Вероника слушала молча. Только одинокая слеза, скатившаяся по её щеке, говорила о той боли, что ей пришлось пройти.

— Мама? — Агата приподнялась, чтобы посмотреть в глаза матери.

Вероника ловко вытерла слёзы, но стоило ей дать слабину, и они полились с новой силой. Она хотела спрятаться убежать. Осознание накрыло её с новой волной боли и вины.

— Что же я наделала? — произнесла Вероника. — Что я натворила?

Послышались горькие всхлипы. Её плечи задрожали. И вся она скрючилась. Статная княгиня на глазах Агаты превратилась в несчастную женщину. Агата поняла, что такой её мама и была все эти годы. Поэтому не выходила замуж. И поэтому не говорила о муже. Она сидела в своей гостинной, смотрела на портрет отца, в темноте, чтобы никто не видел этой любви, которую Вероника продолжала испытывать к нему. К убийце. Пожирателю Смерти. Предателю Родины. Она куталась в свой оренбургский белый платок, и тихие слёзы лились по её щекам в темноте.

— Антон... любимый, — прошептала Вероника. — Как я могла? Я предала его. Поверила... поверила, что он такой, но... как я могла? Я... этими руками...

Она посмотрела на свои дрожащие пальцы, и материнские зелёные глаза казались стеклянными.

— Я убила его собственными руками. Этими руками я написала тот донос. Агата... — Вероника закрыла раскрасневшееся лицо руками и зарыдала. Так горько.

Агата заключила маму в свои объятия. Пытаясь согреть. Чтобы ей больше не было так холодно и одиноко. Как было холодно и одиноко все эти годы.

— Не вини себя, — попросила Агата. — Он не этого хотел. Отец... Нет, папа сам так решил. Это был его выбор. Не бери эту ответственность на себя. Его крови нет на твоих руках.

— Ты не понимаешь, Агата! — Вероника посмотрела на дочь, красными заплаканными глазами. Её тушь размазалась по щекам. — Я! Это я лишила тебя отца! Если бы я просто верила! Верила в него...

— Тогда бы ничего не получилось! — возразила Агата. — Орден Сирин надо было сплотить. А без общего врага этого бы не вышло.

— Я... я... я так хотела верить, что того человека, за которого я вышла замуж не было тогда, — прошептала Вероника. — Я хотела верить, что он стал чудовищем. Так мне было легче.

— Мама, — Агата сжала руки матери в своих. — Папа не был плохим человеком. И это хорошо. Он любил нас до последнего. Он умер достойно. И я рада, что мой отец был именно таким. И я прошу тебя, не вини себя за это. Ты любила и любишь героя, а не врага. Теперь, когда мы знаем правду, мы можем больше не боятся, понимаешь? Не боятся говорить о нём. Расскажи мне, мама. Расскажи мне вашу историю. Каким он был? Я хочу узнать о нём всё. Не эти сухие факты из учебников истории и семейных трактатов. Я хочу знать, как вы любили друг друга. Как познакомились. Каким он был для тебя.

Вероника прижала дочь к себе. С портрета над камином на них смотрел Антон Бестужев. И его серые глаза уже не казались таким холодными и отстранёнными. Вероника смотрела на него с той нежностью, с какой смотрела всегда. Даже когда в глазах общества она воспитывала дочь врага, прячась в своей гостинной, Вероника продолжала смотреть на него с любовью, за которую винила себя долгие шестнадцать лет. И теперь она могла больше не скрывать этой любви от Агаты. Вероника поднялась с ковра и подошла к старому деревянному шкафу. Достав из своего кармана маленький ключик, она открыла нижний ящик. Скважина щёлкнула. Вероника выдвинула ящик, на дне которого лежал старенький, потрёпанный временем фотоальбом. Агата поняла, что её мама доставала его часто. В такие тихие ночи, когда никто не видит её. Доставала потрёпанный фотоальбом и с тоской на сердце разглядывала фотографии любимого.

И до утра, пока сон совсем не сморил их, Вероника показывала дочери старые фотографии, вспоминая историю каждой в мельчайших подробностях. Слёзы то появлялись на её щеках, то исчезали. Но она с нежностью переворачивала подклеенные листы и рассказывала. Долго и тихо. Её голос звучал в ночи, подобно шуму Невы, что хранила в своих водах всю историю любви, что была запечатлена на выцвевших фотографиях.

***

Три долгих дня Агата сидела над старыми книгами. Она изучала записи предков. И писала собственные. Как наказал Силки, приносивший ей всё новые и новые стопки книг. Агата изучала трактовки видений. Перечитывала все сказки о волках. Французские, английские, славянские. Но ответа она так и не находила. Силки всё время крутился рядом с ней, приносил словари и справочники, схожие книги.

— Может, я могу вам помочь как-то иначе? — спросил эльф, собирая очередную стопку книг в библиотеке.

— Ох, не знаю, — сокрушённо ответила Агата.

— Почему вас так интересуют волки? — Силки взял в руки верхнюю книгу из стопки, обложку которой украшал волк, воющий на луну.

— Волк преследует меня в видении, — ответила Агата. — Вокруг лес, непонятно какое время года. Ещё там избушка была.

— Избушка? — удивился Силки.

— Та что Бабы Яги, — ответила Агата. — На курьих ножках.

Эльф задумчиво потёр подбородок, его глаза округлились, и Агата поняла, что Силки что-то осенило. Он сорвался с места, позабыв про оставленные на столе книги. Она наблюдала, как его щупленькая фигурка мечется по всей библиотеке, и вот эльф исчез где-то среди стеллажей. Через несколько минут он появился прямо перед ней, держа в руках ничем не примечательную книгу. Силки протянул свою находку Агате, и она прочитала название: «Триглав Миров». Агата удивлённо посмотрела на Хранителя книг.

— Силки, я знаю, как устроен мир по представлениям наших предков, — заверила она. — Древо мира. Ствол — это наш мир, Явь. Крону называют Правь, и там живут светлые боги. И Навь, расположенная в корнях, где обитают боги тьмы, а также мёртвые и прочая жуткая нечисть. Что мне искать в этой книге?

— Княжна Агата, вам ещё много предстоит узнать, — фыркнул Силки. — То, что вы сказали, общая информация. Так несколько фактов, что преподают в Колдовстворце. Хотите разобраться в видениях, учите знания предков. И углубленно!

Силки пролистал книгу до нужной страницы и положил перед Агатой. Кириллицей в старославянском стиле был обозначен заголовок: «Навь».

— Ну-ка, княжна, к какой ведьме чаще попадают богатыри да царевичи из славянских сказок? — требовательно спросил эльф.

— К Бабе Яге? — с сомнением ответила Агата.

— Правильно! — воскликнул Силки. — И где она живёт?

— В избушке на курьих ножках, — раздражённо ответила Агата, закатив глаза.

— И где избушка находится? — не отступал Силки.

— На опушке леса! К чему ты это всё? — возмутилась Агата.

Силки перелистнул страницу. Детальное изображение избушки на курьих ножках отозвалось в памяти Агаты. Она была точь в точь как в её видениях. И эта опушка. И каменистые валы. И огромные ели, что так больно хлестали по лицу.

— Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом, — произнесла Агата, вспомнив свои собственные слова.

Каждый ребёнок знал их. Они были написаны почти во всех сказках, что читали ей перед сном.

— Всё-таки не так уж и плохо слушали бабушку, княжна, — с издёвкой подметил хранитель книг. — Вас никогда не интересовало, что это за избушка? Что там ведьма забыла? И костяная нога?

Агата нахмурилась. В её памяти всплыл образ старухи. Горящие в темноте глаза. Сальные волосы.

— Я бы на её месте тоже пряталась, — фыркнула Агата.

— Княжна! — Силки посмотрел на неё с укором, и Агате стало стыдно за её грубые слова. — Баба Яга не всегда была такой, какой нам описывают её в сказках. Когда-то она была прелестной красавицей. У неё был муж. Но он умер, а Яга была проклята вечной жизнью. И тогда она взмолилась богам, чтобы те дали ей возможность переходить через реку Смородину. И те дали ей такое право. Жертва оказалась велика. Так как мир мёртвых был враждебен к ней по своему естеству, с каждым переходом она теряла молодость. И в какой-то момент стала такой. — Силки перелистнул страницу, и Агата увидела Бабу Ягу, такой она была в её видениях.

— И костяная нога оттуда же? — спросила Агата.

— Да, — подтвердил Силки. — Одной ногой она теперь всегда в мире мёртвых.

— А с избушкой-то что? — не унималась Агата.

— Избушка на опушке леса, и те слова, что говорят герои сказок, они означают переход из мира Яви в Навь.

— А как же Калинов мост, река Смородина? В записях предков я постоянно встречала их.

— А Калинов мост и река Смородина идут уже после избушки, — пояснил Силки.

— И Калинов мост стережёт Змей Горыныч... — вспоминая, продолжила Агата.

— Да, всё верно, княжна, — кивнул эльф.

— Спасибо, Силки, дальше я справлюсь, — бросила Агата и уткнулась в книгу.

— Ещё кое-что, княжна. — Силки положил перед Агатой маленькую книгу карманного варианта.

Чёрная обложка была знакома Агате. Она знала её содержание, поэтому брезгливо отодвинула книгу от себя.

— Она мне не нужна, там в основном Тёмная магия. Я не собираюсь использовать ей. Плата слишком высока.

— И всё же... — Силки пододвинул книгу обратно. — Многие ваши предки использовали Тёмную Магию.

— И умерли в рассвете лет. Связь не улавливаешь? — ехидно спросила Агата.

— Я оставлю её здесь.

Силки скрылся где-то между рядов стеллажей с ненужными Агате книгами. Она отодвинула том с заклинаниями в сторону и продолжила читать. Прошли часы. И вот второй день подошёл к концу. Агата изучила весь раздел, на который ей указал Хранитель книг, но так и не смогла связать его со своими видениями. Она взяла книгу и уже намеревалась пойти в свою комнату, когда том Тёмных заклинаний попался ей на глаза. Агата огляделась по сторонам. Силки пропадал где-то в разделе ботаники, наводя там порядок. Агата колебалась несколько секунд, но всё же подхватила зловещий томик заклинаний и быстрыми шагами покинула библиотеку.

Комната Агаты находилась в отдалённой части хозяйского крыла. Посторонних здесь никогда не бывало, да и Вероника старалась не тревожить покоя дочери. Поэтому никто не мог застать Агату, когда она вышла на балкон, достала из тайника под горшком с розами пачку сигарет и зажигалку. Стояла тёмная ночь. Звёзд в Петербурге было не разглядеть. Агата с тоской вспомнила, как они с Драко сбежали из холодного средневекового замка в полночь и долго смотрели на звёзды. Он рассказывал ей о созвездиях, знаках задика. Вспоминал легенды связанные с ними. От зажжённой сигареты заклубилась тоненькая ниточка дыма. Теперь эти ментоловые сигареты напоминали о Драко Малфое. Золотой снитч вновь вылетел из её кормана. Он сделал круг над балконов и вернулся обратно. Стрекот его крыльев разбавлял ночную тишину.

— Надо бросить курить, — прошептала Агата. — Бросить и забыть...

Плакать ей не хотелось. Потому что она поступила правильно. Агата была лишь палкой в колесе истории Драко. Но почему же душу тогда окутывала дикая тоска. Агата сделала последнюю затяжку и сожгла сигарету в волшебном пламени, чтобы не оставлять улик. Спать совсем не хотелось. Она вернулась в комнату, окна на балкон закрывать не стала. Прохлада ночи хоть как-то остужала разгоряченные щёки. Агата достала карты. Видения были не просто так. Они что-то хотели донести до неё. Поэтому и повторялись из раза в раз. Перед ней лежал расклад. И ключевой картой выпал Маг. Небесный отец и покровитель.

— Это не относится к моему отцу, — пробормотала Агата. — Если бы относилось, выпал бы Император.

Агата попыталась разложить карты снова, задав свой вопрос чуть иначе, но расклад повторился, и снова Маг был в центре. Агата повторяла расклад несколько раз, но картина была всё той же. Будто небесный отец жаждал встречи. Психанув, провидица отшвырнула карты в сторону. В гневе она вскочила с пола.

— Почему?! — взревела она. — Почему всё так запутанно?! Я просто хочу получить ответы! Как я должна остановить всё это, если не понимаю ничего!

Маг издевательски смотрел на неё с карты таро. Будто он насмехался над её гневом. Агата сокрушённо осела на пол. Её руки тряслись от всей той злости, что захватывала её с каждым днём. Злость на предков, которые не давали никаких объяснений. Злость на Сирин за то, что выбрала её. На Совет, что не защитил мир вместо её отца. На себя. Потому что перед лицом угрозы Агата была лишь маленькой девочкой, что не успела даже школьную форму снять. С кровати упали книги. Агата сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоится, и когда тело перестало дрожать, а щёки полыхать, она монотонно начала собирать опрокинутые книги, пока на глаза вновь не попался ненавистный том с Тёмными заклинаниями. Агата подняла его и взяла в руки. В глазах её было безразличие. Она обернулась. Маг продолжал смотреть на неё. Агата решительно открыла книгу.

«Может, Силки прав. Может хоть во тьме я найду ответы» — пронеслось в её мыслях.

Чёрная матовая обложка так и манила к себе. Агата пролистала несколько страниц. Они почти не привлекали её внимания, пока на глаза ей не попался один ритуал. Оберонов Сон. Ритуал был особым способом погружения в видения. С его помощью провидцы её семьи проникали в собственные видения настолько глубоко, что могли пробыть в трансе по несколько месяцев. В этом и состояла опасность. Выйти из Оберонова Сна можно было только самостоятельно. Любая помощь извне была бесполезной.

— Была не была, — бросила Агата.

Она заметалась по комнате, собирая всё необходимое для ритуала. Хоть что-то должно было помочь ей разобраться. Увидеть картину в целостности. Ведь не зря же Силки дал ей эту книгу. Она решила для себя, что воспользуется ей только однажды. Агата не хотела расплачиваться за Тёмную магию. Уж слишком высока цена. А сердце её матери уже разбито потерей мужа. Агата расставила чёрные свечи покругу, как было описано в книге. Зажгла их естественным огнём. Не магическим.

— Ха, а говорят курить вредно, — усмехнулась она. — И где бы я сейчас тогда искала зажигалку или спички?

Агата положила перед собой карту Мага. И закрыла глаза. Ритуальное заклинание читалось так легко, будто было знакомо ей с самого рождения. Слова были так понятны и ясны. Они лились тонкими нитями. В них вплеталась сила. И вот сознание отключилось.

***

Агата очнулась на зелёной мокрой траве. Капля расы скатилась по стеблю и упала на землю. Вокруг стояла пелена белого, как парное молоко, тумана. Пахло лесом. Знакомым лесом. Агата привстала. Голова налилась тяжестью. Мышцы закостенели. А во рту стояла непонятная сухость.

— И чёрт меня дёрнул прочитать это заклинание, — выругалась Агата и наконец-то поднялась на ноги.

Она огляделось. Туман клубился под ногами, не давая разглядеть ничего дальше своей руки. Внезапно тишину нарушило чьё-то фырканье и пыхтение. Агата отшатнулась, но решив, что делать ей особо нечего, зашагала на звук. Её обувь уже вымокла от росы и холод начал потихоньку пробирать всё тело, отчего руки Агаты подрагивали. В тумане показались силуэты. Она пригляделась. Тройка лошадей, привязанных к трём столбам, недовольно заржали. Три коня. Гнедой, белый и чёрный. Каждый из них был осёдлан. Агата огляделась в поисках их владельцев, но вокруг был лишь туман.

— Выбери коня! — приказал шёпот.

Он прозвучал прямо над её ухом. Агата вздрогнула от ужаса и отскочила в сторону. Она начала оглядываться по сторонам, но рядом никого не было. Её охватил дикий ужас.

— Хочешь идти дальше, выбери коня! — вновь приказал неизвестный голос.

Агата оглянулась на лошадей. Она совершенно не знала, как сидеть в седле, и лошадей видела всего несколько раз в жизни, но что-то ей подсказывало, что особого выбора у неё не было. Усмирив страх и дрожащие колени, она Агата сделала глубокий вдох и посмотрела на белого коня. Животное недовольно заржало и отошло в сторону, стоило Агате лишь взглянуть на него. Решив, что белый конь не даст ей и подойти, Агата шагнула к гнедому, но тот встал на дыбы, намереваясь нанести удар. Агата успела отскочить в сторону, но запнулась о камень и упала на сырую траву. Начинало подступать раздражение.

— Они явно не ищут моей компании! — прорычала Агата, обращаясь к неизвестному голосу, но тот не соизволил ответить.

Чёрный конь заржал, зафырчал. И забил копытом. Агата поднялась с земли и отряхнулась. Третий жеребец выглядел старше остальных. Он определённо был слабее и его годы уже клонились к закату. Чёрные умные глаза с интересом взглянули на провидицу. Агата протянула к нему руку, и конь потёрся о неё мордой.

— Ты уже слаб. Выдержишь ли меня? — спросила Агата, погладив коня по морде. — Не стоит ли мне укротить одного из тех двоих? Ведь путь на них будет быстрее...

Жеребец тряхнул гривой и приклонился перед Агатой, будто говорил о своей покорности и верности. Агата поклонилась ему в ответ.

— Хорошо, — согласилась она. — Я проявлю уважение к тебе. И буду благодарна за помощь.

Агата подошла к коню справа и покрепче ухватилась за седло, сунула ногу в стремя, как это делали актёры из маггловского кино, и попыталась залезть. Жеребец, будто понимая её беспомощность, подставил морду, чтобы помочь ей сесть в седло. Забравшись на спину своего спутника, Агата облегчённо выдохнула и потрепала его за гриву.

— Прости, я не опытна в этом деле, — сконфуженно произнесла она. — Спасибо за помощь.

Стоило Агате ухватиться за поводья, как конь сам пошёл прямо, стараясь как можно меньше делать резких движений. Он шёл, не останавливаясь, будто сам знал направление и не нуждался в ориентирах. Агата не стала одёргивать животное, решив, что жеребец такого преклонного возраста достаточно опытен, чтобы довериться ему. Он шагал аккуратно и нерасторопно, и вот вместо чистого поля в тумане начали появляться стволы деревьев и огромные еловые лапы. Вот мелькнул куст шиповника, а за ним сразу сбросившая жёлтую листву берёза. Через полчаса их пути туман начал отступать, и вот он уже стелился тоненькими клубами под копытами жеребца. Чёрный конь остановился, и Агата услышала шум воды. Повернувшись она увидела реку. Но воды в ней были белого цвета.

— Это что? — восхищённо произнесла она. — Молочная река? И там кисельные берега?

Конь фыркнул, и подошёл ближе к берегу. Он и правда был кисельным. Как в сказке. Жеребец опустил морду и начал пить молоко. Агата уже набрала в ладони молока и поднесла ко рту.

— Не пей.

Агата удивлённо посмотрела на коня. Он повернул к ней свою морду.

— Не пей, княжна, — повторил жеребец. — Тебе ещё не время.

Агата взглянула на молоко в своих ладонях. И вылила его обратно в молочную реку. Конь же тем временем облизал шершавым языком кисельный берег. И поднял голову.

— Нам пора идти дальше? — уточнила Агата.

— Да, — ответил конь утробным голосом и пригнулся, давая Агате сесть вновь на его спину.

Они зашагали дальше. Конь был всё также послушен и шёл медленно и аккуратно.

— У тебя... есть имя? — осторожно спросила Агата.

— Меня называли по разному, — ответил конь. — Скотина... Тварь вонючая... Но имя мне не было дано.

— Твой хозяин плохо обращался с тобой? — спросила Агата. — А как бы... ты хотел чтобы я запомнила тебя?

— А как нравится тебе, княжна? — спросил конь.

— Ты хочешь, чтобы я дала тебе имя?

— Могу ли я позволить себе такую просьбу?

Агата поразмышляла.

— Ангус, — произнесла она. — Ангус значит выбор. Ведь ты выбрал меня. Могу ли я назвать тебя так?

— Ангус, — повторил конь. — Мне приятно получить от тебя имя. Я буду носить его с честью, княжна.

Агата улыбнулась и погладила коня по шее.

— Честь для меня дать имя тебе. Спасибо, что доверился мне.

Силуэты деревьев сменяли друг друга один за другим. Туман исчез, и вокруг был лишь лес и сумрак. Агата держала поводья так крепко, как могла, и страх наступал на неё с новой силой. Ангус же казался спокойным. Она так и не решилась спросить у коня, куда лежит их путь, доверяясь ему полностью. Внезапно кусты зашуршали. Жеребец остановился.

— Пришло время прощаться, — заявил он.

— Что? — прошептала Агата.

Но ответ она получить не успела. Чёрная тень метнулась из кустов. Послышался утробный рык. И огромное мохнатое тело сбросила её с седла. Когда Агата заставила себя открыть глаза, она увидела перед собой огромную волчью морду. Волк нависал над ней, прижимая лапами к земле. Его дыхание обжигала её лицо. И пахло от него смертью. Сердце Агаты бешено колотилось. Строки из книги, отданной ей Силки, всплыли перед глазами. Три имени.

— Альбус Дамблдор! — выкрикнула Агата сорванным голосом. — Анна Бестужева! И... — Она запнулась, но усилием воли заставила себя продолжить, преодолевая весь страх, что охватил её рассудок. — Антон Бестужев!

Услышав последнее имя, волк застыл, облизнулся. И отступил, позволив Агате дышать свободно.

— Что ж, ты внимательно слушала все рассказы Хранителя книг, — прорычал волк.

Он сорвался с места и кинулся на беззащитного жеребца. Его белые клыки вонзились в чёрную шею. Агата успела лишь вскрикнуть от ужаса. Ангус издал предсмертный хрип и рухнул на сырую землю. Волк оскалился кровавой пастью. Агата бросилась к мёртвому жеребцу, и на её глазах проступили слёзы.

— Зачем?! — Она смотрела на волка с ненавистью.

Хищник лишь облизнулся и отшёл в сторону.

— Его время давно пришло, — ответил он.

— Нет, он же... Он повёз меня...

— Нет, княжна. Конь испил из молочной реки и поел с кисельных берегов. Это поминальный ужин души перед смертью. Я лишь упокоил его душу, — объяснил волк. — Он был в небытие, ожидая своей очереди, и прошёл свой последний путь с достоинством.

— А те? Двое других? — дрожащим голосом спросила Агаты.

— Бойкие и молодые. Ещё не смирились со смертью. Вот и не давались тебе в руки. Пусть ещё посидят в тумане. У них есть время. — Волк кивнул в сторону тропы. — Пойдём. Нам пора идти.

Агата погладила окровавленную шею коня.

— Не грусти, княжна. Благодаря тебе, конь обрёл имя. И ты сохранишь его имя в памяти. А это значит, что на лугах Нави он не будет одинок. Поднимайся, — приказал волк. — Тебя уже ждут. Мои братья и сёстры поглотят его плоть, почтив этим его смерть.

Агата посмотрела на жеребца в последний раз. Его голова мирно покоилась на зелёной траве, и кровь капала на сырую землю. Но его чёрные глаза были спокойны. Она закрыла его веки.

— Спасибо, Ангус, — прошептала Агата и, вытерев слёзы, поднялась на ноги.

Волк шёл рядом с ней, периодически подгоняя и предупреждая о препятствиях. Тропа поросла травой. Встречались валуны и поваленные деревья. Волк ловко перепрыгивал через них, а Агате приходилось перелезать. В её ладонях оставались занозы, и руки уже были изранены. Показалась опушка. Агата застыла на месте. Избушка на курьих ножках возвышалась над ними, как исполинская гора. Брусья трещали от ветра, и куриные когтистые серые лапы покачивались.

— Ты знаешь, что нужно делать, — заверил волк.

Агата неловко посмотрела на него и нерешительно шагнула к избушке.

— Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом, — произнесла она.

Несколько секунд избушка не реагировала, но через пару мгновений. Когтистые лапы с шумным грохотом затоптались на месте, разворачивая избушку дверями к Агате. Она увидела знакомый тёмный проход, оттуда выпала верёвочная лестница. Волк не стал дожидаться Агаты. Он запрыгнул на лапы и начал карабкаться когтями по ним. Агата же ухватилась за верёвочную лестницу, с трудом понимая, как она могла так легко забраться по ней в прошлый раз. Вот наконец-то она ухватилась за деревянный пол и пролезла в избушку, тяжело дыша.

— Пришла наконец, — раздался в темноте старушечий голос.

С печи спрыгнула тёмная фигура. Зная историю русской ведьмы, Агата уже не пугалась её внешнего вида. Из-под подола старушечьего тряпья показалась костяная нога. Ведьма засмеялась каким-то своим мыслям и открыла заслонку печи. Той самой, в которую при первой их встрече затолкала Агату. Старуха подхватила из угла деревянную лопату и ловко вынула из печи блюдо со стопкой блинов. Ведьма поставила его на деревянный стол у окна и присела на табурет. Люк на полу скрипнул и открылся. В дыру пролезла огромная волчья туша.

— Что, Серый? Карабкаться пришлось? — ехидно спросила старуха и старчески захохотала.

— Могла б и спуститься, карга, — рыкнул волк в ответ.

— Ишь что удумал! — возмутилась Баба Яга. — Полазаешь, хвост не отвалится! А ты чего стоишь там? — Баба Яга поманила Агату к себе. — Не боись, не обижу!

— И в печь толкать не станете? — спросила Агата.

— В этот раз нет, — отмахнулась старуха. — Но если так и будешь стоять, как вкопанная, я передумаю! Иди сюда!

Агата неловко подошла ближе к столу. Ведьма щёлкнула пальцами, и к Агате на своих деревянных ногах подошёл табурет.

— Садись, садись, — велела ведьма. — В ногах правды нет.

Она пододвинула к Агате стопку блинов и миску с растопленным сливочным маслом.

— Помяни-ка мёртвых, княжна. А там и в путь дорогу.

Агата с сомнением взглянула на предложенные угощения. Блины выглядели вполне аппетитно.

— Но Ангус... Конь говорил, что... — замялась она.

— Про молочные реки и кисельные берега? Правильно говорил. Это еда для тех, кто уже мёртв. Их последнее кушанье перед дорогой в Навь, — объяснила Баба Яга. — А блины для живых. Ешь.

Агата свернула из круглого блина треугольник, макнула в растопленное масло и откусила.

— Три штуки ешь, — добавила ведьма, а затем свернула такой же треугольник из блина, макнула в масло и кинула волку. — Держи, Серый!

Волк ловко словил блин, и тот исчез в его пасти. Агата доела третий блин и довольно выдохнула. Ведьма кивнула. Хлопнула в ладоши, и избушка повернулась. Всё внутри от этого затряслось и заходило ходуном. Ведьма же только вновь рассмеялась. Волк подпрыгнул к выходу и поманил Агату за собой.

— Серый! — окликнула его старуха. — На обратном пути яблочко мне молодильное захвати.

— Захвачу, — бросил волк, а затем выпрыгнул в дверной проём.

— Спасибо за угощение. — Встав из-за стола, Агата вежливо поклонилась Бабе Яге.

— Ступай, княжна, — ответила ведьма и побрела обратно к своей печи.

Агата спустилась вниз по верёвочной лестнице. И не успела она ступить на землю, как её обожгло жаром. Вместо лесной опушки перед ней была пылающая река. Огненные потоки бурлили и полыхали, а над пропастью тянулся тоненький мост. Волк уже ждал её у основания моста. Агата подошла ближе.

— А где Змей Горыныч? — спросила она, оглядываясь по сторонам в поисках сказочного трёхглавого чудища.

— А тебе что, ещё и со Змеем Горынычем хочется повоевать? — съязвил волк.

— А если серьёзно? — не отступала Агата.

— Змей Горыныч охраняет мост, — пояснил волк. — Но от тебя его охранять не за чем. Ваш род, княжна, тут всегда желанные гости. И ты в том числе. Змей решил тебя не пугать на первый раз. Может, на обратном пути встретим. Залазь на спину.

— Тебе? — сморщившись спросила Агата.

— А кому ещё?

Агата оглядела реку Смородину. Калинов мост из легенд был прямо перед ней. Она наконец-то зашла дальше своих видений.

— Могу ли я пройти по нему сама?

Волк взглянул на неё с удивлением.

— Можешь. Но только это дело не из лёгких. И без боли не отделаешься. Уверена?

— Уверена, — кивнула Агата. — Я должна пройти сама. Из уважения к своим предкам.

— Хорошо.

Волк ступил на мост, и Агата последовала за ним. Ноги обожгло огнём, и она сжала зубы покрепче, чтобы не закричать от боли. На лбу выступил пот, но она продолжила идти. Каждый шаг давался с трудом, и мост казался бесконечным. Волк же спокойно шёл рядом с ней, поглядывая в её сторону, чтобы убедиться, что Агата всё ещё держится. На середине моста ноги Агаты предательски подкосились, но волк ловко подхватил её, не давая упасть.

— Я дойду, — с упрямством сказала Агата, зажмурившись.

Волк не стал ей препятствовать или спорить с ней. Только подставил бок, чтобы Агата могла опираться на него.

— Тогда держись за меня, девочка, — решительно произнёс волк.

Агата кивнула. И шаг за шагом они минули мост. Агата рухнула на землю. Ноги её были покрыты ожогами, а обувь почти сгорела. Агата скинула с себя ботинки и носки, но от воздуха ожоги только сильнее заболели. Волк начал оглядываться по сторонам, а затем завыл. Послышалось карканье, и к ним спустились два ворона, чёрный и белый.

— Несите живую воду из источника, — приказал им волк.

И птицы послушно вспорхнули, зашуршав перьями. Прошло несколько минут, и белый ворон явился с глиняным кувшинчиком в лапах. Он опустил его на землю рядом с Агатой.

— Полей воды на ожоги, — приказал волк.

Агата послушно взяла кувшинчик и полила им свои ноги. Ожоги начали затягиваться у неё на глазах, не оставляя после себя даже покраснений или рубцов. Через несколько мгновений она была полностью цела. Боль ушла, оставив после себя лишь облегчение. Агата глянула на волчьи лапы. И поняла, что те покрылись волдырями. Не долго думая, она плеснула остатки воды на все четыре лапы своего спутника. Волк смотрел на неё с удивлением, но казалось в его глазах была и тень благодарности.

— Поступок глупый и упрямый, — упрекнул волк, но, погодя, добавил: — Но всё же смелый. Твой отец когда-то решил также пройти Калинов мост самостоятельно. Пожалуй, это черты сильных. А теперь забирайся мне на спину. По мёртвой земле гулять не пущу.

На этот раз Агата решила оставить смелость и упрямство и послушно забралась на волчью мохнатую спину. Его мех приятно щекотал кожу. А пах Серый волк, как морозное утро.

— Держись крепко! — рыкнул волк и бросился бежать.

Его лапы ловко отталкивались от земли, скакали между камней. Он был таким быстрым, что Агата не успевала рассмотреть окрестности. Проносились скалы, сады и луга. Пейзаж постоянно менялся, пролетая мимо Агаты. Внезапно волк остановился. Перед ними был огромный сад из деревьев с серебряными стволами и золотыми листьями. Волк пошёл медленней. И Агата начала невольно разглядывать каждый листик. Деревья были выполнены так искусно, что казалось, будто совсем недавно они были живыми, листва шептала на ветру, и в одно мгновение застыла в золотой смерти. Волк вновь остановился. Перед ними был огромный каменный дворец. Волк подошёл к крыльцу, ведущему к воротам. Агата узнала узор. Он был таким же, как на двери, ведущей в Зал Песен. Двери распахнулись, и Агата почувствовала, как из дворца на неё подул ледяной ветер. Волк же спокойно поднялся по крыльцу, везя на своей спине Агату, а затем прошёл внутрь. Двери за их спинами закрылись. Агата сглотнула.

— Можешь слазить, — прорычал волк, и Агата послушна спустилась с его спины.

Она плохо различала обстановку вокруг из-за марка. Агата сделала шаг, и что-то звякнуло под её ногами. Приглядевшись, она поняла, что это была горсть золотых монет. Щёлкнув пальцами, Агата создала в своей ладони жёлтый шар света и ахнула. Всё вокруг было завалено золотом. Золотые монеты были навалены в сундуки, вазы, кувшины. Они катались по полу от каждого шага. Золотые короны, доспехи, разноцветные самоцветы. Ожерелья, браслеты и серьги. Жемчужные бусины сверкали в слабом магическом свету. Агата пригляделась к полу к каменному полу. Парода ей не была знакома, как и магические символы, вырезанные на каменных плитах. В конце зала что-то вновь звякнуло. Агата пригляделась. На каменном троне, украшенном золотыми листьями восседал мужчина. Можно было подумать, что он уже давно мёртв. Его плечи не шевелились от дыхания, но глаза горели в темноте голубым светом. Агата сглотнула. Мужчины был одет в чёрную кожу и доспехи. Его грудь украшали золотые рёбра, а на голове была странная золотая шипастая корона. Кожа незнакомца была белой, как декабрьский снег, а под глазами залегли огромные чёрные круги. Черты его лица были острыми и тонкими, как от чрезмерной худобы. Длинные волосы мужчины были чёрными, но в них виднелись белые пряди. Справа от него стоял клинок. Агата чувствовала от него мощную магию, которая походила чем-то на родовую. Мужчина шевельнулся и со скрипом повернул голову к Агате, заставив этим её отшатнуться. Внезапно всё его тело затрещало и захрустело, и вот он поднялся на ноги.

— Подойди сюдя, дитя, — позвал мужчина, поманив Агату пальцами.

Она сразу узнала этот голос. Именно он приказывал ей в тумане выбирать коня. Агата сделала несколько шагов навстречу незнакомцу.

— Знаешь моё имя? — спросил мужчина.

— Вы... Царь Кощей Бессмертный, — произнесла Агата. — Повелитель Нави.

— Верно, — с улыбкой подтвердил Кощей. — Как и ожидалось от моей плоти и крови...

Его ледяная рука дотронулась до щеки Агаты. Пальцы Кощея были длинными и аристократично тонкими.

— Что? — пискнула Агата.

Кощей Бессмертный убрал руку от её лица.

— Ты плоть моя и кровь моя, — повторил он. — Как и весь род твой князей Бестужевых. Я породил вас.

— Вы? Мой предок? — спросила Агата.

— Да, — Кощей Бессмертный сел обратно на свой трон. — Я сын Чернобога и богини Морены, стал прародителем рода твоего. И ты, мой последний потомок в мире Яви, наконец пришла ко мне с меткой райской птицы на своей руке.

Агата инстинктивно опустила рукав своей рубашки, пряча метку Сирин. Но Кощей Бессмертный лишь улыбнулся этой попытке.

— Зачем я здесь? — с вызовом спросила Агата.

— Затем, что мой отец вот-вот проснётся, — ответил Кощей Бессмертный и махнул рукой, на спинку его трона опустились знакомые Агате чёрный и белый вороны.

— У нас семейная вечеринка что-ли?! — не сдержалась Агата.

Кощей посмотрел на ней несколько мгновений, а затем громко расхохотался. Агата продолжала смотреть на него с раздражением, и когда смех его наконец-то утих, Царь Нави подставил левую руку под подбородок и поудобнее уселся на своём троне.

— Да-а-а, — протянул он. — А пороха в сердце хватает. Я не зол на твоё поведение. В конце концов, и Сирин, и я только и могли что приносить тебе вести лишь по кусочкам. Наверное, ты ох как зла на меня. Семейная ноша заставила тебя оставить любимого, обманывать дорогую мать, а потом ты и вовсе узнала шокирующую правду об отце. Ты имеешь право злиться. Пойдём-ка, я расскажу тебе всё.

Кощей Бессмертный, не дожидаясь ответа Агаты, поднялся со своего трона, откинул чёрный плащ, вышитый золотыми нитями, и зашагал к выходу из зала. Агата молча проследовала за ним. Царь Нави держался достойно, и уже не казался мертвецом на троне в тёмном зале. Он щёлкнул пальцами, и перед ними раскрылась дверь, ведущая в сад, где росли деревья с золотыми листьями.

— Ты прошла по Калиновому мосту самостоятельно? — задумчиво спросил Кощей.

— А это имеет значение? — Агата покорно шла за ним, жаждя наконец-то получить объяснение.

— Не уверен, — с улыбкой ответил Кощей. — Как тебе мой сад?

Агата поняла, что её предок пытается завести незамысловатую беседу прежде, чем перейти к сути. И решив, что торопиться ей особо некуда, она решила подыграть. В конце коцов, правда вечно ускользала от неё, и Агата была готова потерпеть ещё немного. Кощей указал рукой на золотую скамью. Агата послушно села, а сам Кощей остался стоять.

— Сад прекрасен, мне нравится, — наконец-то ответила Агата, разглядывая золотые листья над своей головой.

— Одна девица как-то сказала мне, что в моих деревьях нет жизни и поэтому они уродливы. Ей не хватало шума листьев на ветру, — рассказал Кощей.

Агата пожала плечами и коснулась пальцами золотого розового куста.

— Не всё, что живо прекрасно, и не всё, что прекрасно, живо. Если считать красивой только жизнь, можно прожить её в страхе перед смертью. К тому же, мне больше нравится тишина, — наконец-то ответила Агата. — Глупая была ваша девица.

— Не зря в лягушку превратил, — усмехнулся Кощей Бессмертный. — Что ж, тебе нужны ответы, княжна. Что ты хочешь узнать?

Агата помедлила, собираюсь с мыслями. Перед глазами у неё стояло жуткое видение, принесённое Сирин. Алтайские горы рушатся и просыпается великое зло.

— Что угрожает Яви? — спросила Агата.

Кощей скрестил руки на груди, обдумывая свой ответ.

— Ты знаешь, Агата, что твои предки считали истинным несчастьем? — Заданный Кощеем вопрос не застал Агату в врасплох.

— Хаос, — ответила она. — Правь и Навь живут в мире. Просто Правь — место для света, а Навь — обитель Тьмы. И боги обоих миров несут порядок в Явь — мир людей.

— Да, — подтвердил Кощей. — Истинное зло — это Хаос. Без равновесия все миры рухнут. Таковы наши заветы. Навь выступает как щит между Явью и Хаосом. Мы держим Хаос под контролем. Охраняем Калинов мост, не пуская созданий Хаоса в мир Яви. Охраняем миры от этой страшной заразы.

— Мне бы хотелось услышать Вашу историю из первых уст, — произнесла Агата. — Всё, что случилось.

— Как пожелаешь, — согласился Кощей. — Я расскажу тебе всё. Первым правителем Нави был Чернобог. Мой отец. Он построил всё, что ты видела на своём пути. Он посадил сад с молодильными яблоками. Прорыл два колодца с живой и мёртвой водой и оставил их двум воронам, как хранителям источников. Он же закрыл врата между миром Нави и Яви. И прорыл русло реки Смородины, построив над ней призрачный Калинов мост, чтобы злые духи не могли беспокоить живых. Чернобог взял в жёны богиню Морену, мою мать. После того, как боги Прави отвернулись от неё. Морену и её двух сестёр обратили в чудищ Хаоса. Белобог спас их, но в сердце Морены остался холод, и ей больше не было места среди света Прави. Женившись на ней, Чернобог даровал ей власть плети нити судьбы. А после появились мы, их дети. Вий, Горын и я, Кощей. Я был сильнее своих братьев. Владел Некромантией и обучился чародейству. Мой отец признал меня приемником. Я руководил душами, помогая им обрести покой. И спустя годы я и сам стал отцом. Моя жена была родом из Яви, и наш сын принадлежал ей. Поэтому мне приходилось метаться меж двух миров, чтобы видеть семью. Я уже всерьёз подумывал отказаться от Бессмертия, чтобы быть с ними. И те времена были самыми счастливыми для меня и всей Нави. Но мы были слишком пренебрежительны к делам Яви. И чародеям того мира. Они стали забывать наши имена вместе с простыми людьми. Мы были беспечны в своём счастье. Мы хранили равновесие между Тьмой и Светом. Навью и Правью. И считали, что люди и чародеи будут делать также. Но пришли волшебники с Запада. Они несли мысли о том, что правильной может быть только одна магия. Магия Светлая. И чародеи наших земель отвергли наставления предков. За теми волшебниками пришли следующие. Они прикрывали злые намеренья интересом, пользовались нашей магией алчно, несли Хаос. Используя тёмную магию во зло, они вселили страх перед Тьмой. И тогда равновесие треснуло. И Хаос вырвался наружу. Он нёсся сквозь сады нави, опустошал луга. И между ним и Явью стояли только мы, боги Нави. И во главе был мой отец. Мы сражались стойко. Почти все наши братья пали. И тогда Чернобог пошёл на страшную жертву. Он слился с Хаосом, чтобы контролировать его, но обезумел. У нас было не так много времени. И мой повзрослевший сын, услыхавший пение Сирин, собрал своих соратников в Яви, чтобы помочь нам. Они запечатали Чернобога на границе миров в Алтайских горах.

Кощей прервался. Агата впитывала каждое его слово, забывая дышать. Всё стояло перед её глазами. Кровь, боль и слёзы. Павшие боги Нави. И тогда в её голове возник вопрос.

— А боги Прави? — спросила она. — Где были они? Почему Белобог не пришёл на помощь брату? Почему Лёля и Живи, сёстры Морены, остались в стороне?

— Об этом тебе расскажет Морена, — холодно ответил Кощей. — Серый Волк! — позвал он.

Волк выпрыгнул из ближайших кустов и приклонился перед Кощеем.

— Веди юную княжну к Морене. Я рассказал то, что было положено мне, — приказал Кощей. — И береги её, как зеницу ока. Будь рядом с ней.

— Да, Царь Кощей, — ответил волк.

Он встал перед Агатой, приглашая её сесть на свою спину. Агата кивнула и залезла на волка. Он уже порывался отправиться в путь, но Агата погладила его за ухом, прося подождать.

— Я встречу Вас снова? — спросила она, обращаясь к Кощею.

— Встретишь, Агата. Приятно было познакомиться. А теперь иди.

Волк рванулся в путь. И вновь мимо Агаты пролетали луга и сады. И в мыслях её была только жажда правды.