Благословение Сирин

От Серго Волка пахло январским морозом. Он нёсся по лугам Нави с дикой скоростью, а Агата крепко держалась за его мохнатую шею, стараясь не открывать глаза. Ей хотелось узнать всю правду. Собрать сказочную мозаику, но она не знала, будет ли рада правде. Она больно ударила её в сердце, когда она читала дневники в Зале Песен. Ещё больнее на полу в её комнате в Хогвартсе, когда Срин спела ей песню. Каждая правда, что открывалась ей резала её душа на части, но всякий раз Агата надеялась, что сейчас ей станет легче. И в этот раз надеялась.

Волк снизил скорость. Бешенный поток ветра уже не развевал волосы Агаты так сильно. Она прсилушалась к его сердцебеению. Тук-тук-тук. Не унималось вольчье хищное сердце.

— Почти на месте, — тяжело дыша, сообщил волк.

Агата открыла глаза. Они были на лугу. Таком зелёном и сочном, как в сказке о Крошечке-Хаврошечке. Только волшебной коровы видать не было. Вместо неё на лугу пислись овцы. Шерсть их была белоснежной, словно измарозь на окнах.

— Такие чистые, — заметила Агата.

— Да, — волк с аппетитом глянул на одну из овец. — Эти овцы жертвенные. Каждую из них в Навь привела сама богиня Морена.

— То есть сгубила холодом зимой? — уточнила Агата.

— Да, — подтвердил волк. — Но мой вариант звучит романтичней. А вообще их забрала Коровья Смерть.

— Тот демон, что на скот хворь насылает? А как она выглядит? Так же жутко, как в книжках описано?

— Года через три узнаешь, — заговорщески ответил волк.

— А зачем Морене овцы?

— Нити судьбы ведь нужно из чего-то прясть, верно? — Волк тряхнул головой. — Не тяни за шерсть! Облысению так с тобой!

— Прости, — сконфуженно пискнула Агата.

Овцы бродили по лугам и пощипывали травку. Шерсть их лостнилась. На шее каждой висел золотой колокольчик, который позвякивал при каждом шаге овечки. Среди лугов Агата разглядела силуэт. Девушка в белой рубашке. Босая. Волосы её были растущены и украшены венком из полевых цветов. Девушка вынула из кормана ножницы, подозвала к себе овечку и начала состригать с неё шерсть.

— Это помощница Морены, — пояснил волк. — Девица умервщлённая а студённую зиму.

— Её убили?

— Как и всех остальных помощниц Морены.

Девушка помахала Агате и волку рукой. И Агата ответила ей тем же. Волк же решительно зашагал дальше. Он спустился по склону, и перед Агатой предстал терем. Он выглядел куда скромнее дворца Кощея, но всё же был выполнен искуссно, как делали древние славянские мастера. Треугольные окна. Обожур. И маленькое крылечко, где сидела ещё одна девица, переберавшая шерсть. Волк подошёл к крыльцу, поклонился ей, а затем дал знак Агате слезать. Они прошли вверх по крыльцу, и оказались в просторном тереме. Стены и потолок были расписаны, а витражные окна чудно переломляли свет. Отчего по полу бегали разноцветные солнечные зайчики. Пол был деревянным и прохладным, а по стенам ползла изморозь, причудливо вырисовываясь в узоры. Послышался стук, и Агата оглянулась, отрвавшись от разглядывания убранство терема. Женщина, одетая в чёрный сарафан с просторными рукавами сидела за прялкой. Её чёрные волосы украшал кокошник расшитый бисером и речным жемчугом. Лицо её было бледным и спокойным, а губы красными, как кровь. В её длинных пальцах строилась серебряная нить. Она тонким светом обвивала веретино, пока женщина напевает причудливую песню с народным мотивом.

— Богиня Морена, я привёл её. — Волк склонился перед женщиной, и веретино перестало вращаться.

Морена подняла подбородок и взглянула на гостей. Глаза её были чёрными, как уголь. Морена поднялась и подошла ближе к Агате.

— Горда и нетерпелива, — вынесла вердикт богиня зимы. — Так отличаешся от своих отца и бабушки, но гордость явно от них.

— Они были здесь? — нетерпеливо спросила Агата.

— Были, как и многие до них, — ответила Морена. — Наверное, это проклятье моего сына. Видеть всех своих потомков, а потом смотреть и на их смерть. Такого цена любви. Любви к смертным.

— Кощей Бессмертный отправил меня к вам. Сказал, что вы расскажите мне о том, что случилось с Чернобогом. Его отцом и вашим мужем.

Морена опечалилась. Она зашагала по просторной комнате, касаясь стола, пряжи, ткатного станка. И от её пальцев полезла изморозь.

— Ты уже знаешь, что случилось с моим мужем, — произнесла Морена. — Что ещё ты хочешь узнать?

— Где были боги Парави? — спросила Агата. — Почему не пришли на помощь, когда она была так нужна?

Морена грустно улыбнулась.

— Потому что равновесие пало, — заявила она. — Света стало много, и они упивались своей властью, а когда мой муж сразился с Хаосом, и наш внук заточил его в Алтайских горах, они и вовсе заперлись в кроне Триглава, сказав, что отныне дела Яви им безразличны.

— Но почему? — не отступала Агата. — Ведь Хаос угрожает всем.

— Потому что они не были так близки с ним. — Морена подняла руки, и из её ладоней вышел ворох снежинок.

Они сгруппировались, соединились в картину, и Агата увидела перед собой карту. Карту Нави.

— Мы, боги Нави, близки с Хаосом, — объяснила Морена. — Эти твари, порождённые им, мы сражаемся с ними каждый год, а боги Прави успели позабыть об угрозе. И когда чаша весов склонилась в их сторону, они отреклись от нас, как от заразы. Гордыня пропитала их. И вот к чему это привело. К тому, что мой любимый стал частью Хаоса. И теперь сидит в вечной темнице.

Морена вздохнула руками, и снежинки опали на пол.

— А что ждёт меня? — спросила Агата. — Меня и Орден Сирин. Что мы должны сделать?

— Запечатать Чернобога обратно. Твой отец оттянул время, но этот мальчишка с Запада... — Морена скривилась. — У него много последователей, и теперь Тьма перемешивает. Она вселяет ужас. Несёт страдания. А Хаосу только этого и надо. Запад разберётся сам, но тебе нужно запечатать Чернобога, чтобы он не вырвался, иначе весь мир умоется кровью.

— Но как? — растерянно спросила Агата. — Как мне это сделать?

— Я и Кощей научим тебя. В Яви мы не властны. Поэтому будем сражаться здесь, в Нави. Будем сдерживать Хаос до последнего. А ты, как наш потомок, должна будешь запереть врата с той стороны. Мы научим тебя. Пока есть время.

— И много ли его у нас?

Морена подошла к веретену и провела пальцем по нити.

— Очень мало, — ответила она. — Так мало, что тебе прийдётся пожертвовать жизнью. Кто-то умрёт. И возможно это ты.

Агата отступила на шаг от богини зимы. В ужасе сердце заколотилось. Она вспомнила горькие слёзы матери и ту боль, что Вероника испытывала долгие годы.

— Тебе пора, — заявила Морена.

— Что? Сейчас?! — возмутилась Агата. — Когда вы говорите мне о смерти?

— Слишком много времени в Нави для первого раза. Хоть ты и нашей крови, но твои волосы уже говорят о многом.

— Мои волосы? — переспросил Агата.

Морена взяла со стола золотое зеркало с ручкой и поднясла к Агате. Она поняла, о чём ей говорила богиня зимы. В отражении Агата увидела, что её волосы стали белыми, в том числе и не окрашенные зельями корни. Она поняла, почему на всех портретах её предки были седыми. Волк подбежал к Агате.

— Залезай! — приказал он.

И Агата послушно села на его спину.

— До встречи, княжна, — бросила Морена на прощание и махнула рукой.

Двери Терема распахнулись, и волк помчвлся вперёд. Агата снова закрыла глаза.

— В сад завернём, — заявил волк.

Он резко свернул, а затем одним прыжком сорыал ветвь с двумя яблоками.

— Бери одео и кусай, но не больше одного куска.

Агата взяла яблоко в руки. Оно было ярко-жёлтого цвета, и казалось плод светился изнутри. Волк вновь побежал. Вот их обдало знакомым жаром реки Смородины, и волк миновал Калинов мост в несколько прыжков, а затем ловко запрыгнул в дверной проём избушки на курьих рожках. Баба Яга сидела за столом. Волк из пасти передал ведьме одно из яблок.

— Как и просила, — бросил волк. — А теперь верни-ка девчонку в Навь.

Баба Яга поднялась и открыла заслонку печи. И подозвала Агату.

— Полезай-ка в печь, — приказала ведьма.

Агата послушно спрыгнула с волчьей спины и пролезла в очаг, полный золы. Через мгновение всё вокруг погрузилось во тьму.

***

Пробуждение было тяжёлым. Агата открыла глаза. Лёгким не хватало воздуха, а яркий утренний свет резал глаза. Свечи вокруг уже потухли, растёкшись застывшим воском по полу. Агата прокашлялась, пытаясь избавиться от першения в горле, но тело продолжало болеть. Ползком она подобралась к туалетному столику и, опираясь на стул, встала на колени. В отражении Агата увидела своё бледное лицо, красные глаза и седые волосы. Навь оставила на ней отпечаток. И не только внешний. Агата чувствовала странное изменение в собственной магии, объяснить суть которого затруднялась. Послышался стук в дверь.

— Агата? — мамин голос звучал испуганно.

Агата поняла, что Веронику привлёк шум в комнате, поэтому поспешила прокашлиться, чтобы её голос звучал не так измученно.

— Всё хорошо, мам, — ответила она, но слова казались скомканными и надорванными.

— Ты точно в порядке? — не унималась Вероника, нергшительно стоя за дверью.

Агата задумалась на несколько секунд, думая о том, что-то ли ей говорить правду. Потому что с ней не всё было хорошо. Перед глазами всё ещё стоял терем Морены, кожа ещё ощущала жар реки Смородины, а нос чесался от золы из печи Бабы Яги.

— Да, — наконец-то ответила Агата. — Мне просто... просто плохо спалось. Я не выспалась, — спутанно повторяла она. — Завтрак уже подали?

Агата быстро глянула на часы, не до конца осознавая какое сейчас время дня. Циферблат с римским цифрами показывал половину второго дня.

— Силки сказал, что ты сидела над книгами до поздна, поэтому я не стала будить тебя, — сообщила Вероника. — Принести тебе завтрак в комнату?

— Да-да, — нервно произнесла Агата. — Я... я хочу принять душ. Прийду к тебе в гостинную. Хорошо?

— Как скажешь.

Послышались удаляющиеся шаги по коридору. Агата облегчённо выдохнула, ругая себя за очередную ложь матери. Слова Морены не отпускали её.

Кто-то умрёт...

Кто-то... Агата гневно сжала кулаки, осознавая своё безнадёжное положение. В скором времени ей предстояло перейти реку Смородину, и тогда она будет в Нави уже не гостей, а частью её. Карты Таро были разбросаны по полу. И только сейчас Агата поняла, что рядом с Магом лежала все это время Верховная Жрица. Теперь она понимала, о чём намекали ей карты. Агаты накалдовала заклинание уборки и на шатающихся ногах пошла в ванную. Холодная вода приятно остудила обожённую горячим воздухом кожу. Накинув сменную одежду, Агата вышла из душа.

— Я вхожу! — Вероника ворвалась в комнату дочери, чего обычно себе не позволяла.

Мокрые седые волосы Агаты обромляли её лицо. И на лице Вероники застыл ужас.

— Я всё объясню... — на выдохе произнесла Агата.

Вероника тпяхнула головой.

— Завтрак отменяется. Тебя ждут внизу, — сообщила Вероника.

— Ясно, — выдохнула Агата. — Значит, Орден Сирин наконец в сборе...