Благословение Сирин

Агата одним движением руки высушила волосы с помощью заклинания. Не так ровно и элегантно, как стоило бы перед встречей с тем самым Орденом Сирин. Живая легенда, сошедшая со страниц книг. Масоны в обществе русских магов. Она повторяла про себя оставленные в дневниках отца строки. Доверяй им, но помни, что во главе стоишь ты. Эти законы писаны кровью. Кровью братьев её бабушки, кровью её отца и его братьев. Они пали жертвами на поле брани, где целью были лишь амбиции. Больше такого произойти не должно. Агата спустилась по лестнице вниз. Она шла по коридору медленно, вымеряя каждый шаг. Остановившись у портретов предков, Агата оглядела каждый. Умершие родственники шушукались между собой. Но её интересовал только один портрет. Взгляд отца больше не казался ей таким пугающим и холодным, как раньше. У портретов Бестужевых, владеющих даром ясновиденья, была одна особенность. Они никогда не оживали, как портреты других магов. Они заставили во времени, оставаясь такими же неподвижными, мёртвыми. Если провидцы и покидали этот мир, переходя реку Смородину по Калиновому мосту, они не оставляли после себя ничего, что могло бы сгладить горе их близких. Только дневники, писанные кровью, и те были доступны далеко не всем. Это была ещё одна цена, которую приходилось платить. И отцовский портрет был также спокоен и неподвижен, но Агате хотелось бы, чтобы он пошевелился. Издал хоть один короткий звук.

— Мне пришлось ждать так долго, чтобы просто узнать тебя. Попроси удачи у предков за меня, — не отрываясь от серых нарисованных глаз Антона Бестужева, произнесла Агата, а затем пошла дальше.

Чем ближе Агата подходила к переговорной, тем отчётливей слышала оживлённый спор. Орден Сирин и сейчас не мог найти согласия. Среди голосов, были знакомые и вовсе неизвестные ей, но стоило Агате скрипнуть дверью, как между собравшимися повисла тишина. В неё тут же вонзилось несколько острых взглядов. Требовательных. Жаждущих.

— Ну и что здесь за совет в Филях? — с усмешкой спросила она без особого интереса, оглядев собравшихся. — ...очередной.

В переговорной с бежевыми обоями на изумрудно-зелёных диванах расселись собравшиеся. Женщину в коричневым брючном костюме с тугим пучком из чёрных волос на затылке Агата знала. Она была одним из учителей в Колдовстворце. Правда, у Агаты она не вела предметов. Виолетта Иосифовна Донская, преподавательница Нумерологии, поправила очки в золотистой оправе и сложила руки на груди. Женщина уже была в годах. Чёрные волосы она тщательно подкрашивала зельями, но возраст выдавали глубокие морщины в уголках глаз и отчётливые носогубные складки. Она красила губы помадой неестественного розового оттенка и беспощадно мазала руки жирным кремом, чтобы кожа не была такой сухой. Виолетта Иосифовна требовала, чтобы каждый ученик здоровался с ней, когда она вальяжно шла по коридору, постукивая каблуками чёрных туфель с круглым носом, придерживая свои папки с учебными материалами, но отвечала лишь коротким снисходительным кивком. По рассказам других учеников, на уроках Виолетта Иосифовна всегда сидела за своим столом, никогда не поднималась к доске, лишь чётким командным тоном выдавала материал.

— Я думаю, тебе сначала нужно представиться, — нарочито строго напомнила о приличиях учительница.

Агта молча села на кресло во главе стола и развалилась в нём. Путешествие в Навь отзывалось в теле болезненными спазмами. Она шумно хрустнула шеей, отчего в ушах зазвенело, но голова перестала болеть, а рассудок прояснился.

— Вы в моём доме, — усмехнулась Агата. — И если вы не в состоянии вспомнить в чьём доме сидите, стоит подумать о том, нужны ли вы вообще здесь.

Дмитрий Орлов прыснул в кулак, но тут же прокашлялся, пытаясь взять себя в руки, а Виолетта Иосифовна возмущённо открыла глаза.

— Что ты себе позволяешь, Агата?! — раскрасневшись, выпалила она.

— Княжна Агата, — поправила Агата. — И я Позволяю себе ровно то, что мне дозволено. Насколько я помню, вы поддержали внутренний конфликт в Ордене. Вставали на сторону одного из младших братьев моего отца. И после этого позволяете себе качать права? Не можете сказать чего-то умного, молчите.

Агата окинула взглядом каждого, кто присутствовал в переговорной. Мужчина, одетый в длинный выцвевший, но дорогой кожаный чёрный плащ. Он держал трость с рукоятью в виже медвежьей головы между коленей и казался отстранённым. Агата не знала его имени. И видела его впервые. Мужчина был значительно старше Виолетты Иосифовны. Даже старше покойной бабушки Агаты. Лысый, но брови его были чётко очерчены чёрным над крючковатым большим носом. Губы у него были тонкими и бледными. Уши чуть растопырены и карикатурно большими.

— Берилов Станислав Григорьевич, — представился мужчина, поймав на себе взгляд Агаты.

— Бывший мракоборец, — продолжила Агата. — Активно участвовали в обоих разладах Ордена.

Берилов усмехнулся, обнажив идеально ровные зубы. Слишком белые для своего возраста.

— Верно, княжна, за мной были грешки.

— К счастью я единственный ребёнок, — с ответной ухмылкой протянула Агата. — Либо я, либо никто. Оппозицию не найти.

— В таком случае я бы попытался побыстрее выдать юную княжну замуж за одного из своих внуков. Вы с Даниилом, младшим, как раз ровесники, — протянул мужчина. — Уж с правнуками я бы нашёл общий язык.

— Буду иметь ввиду, — ответила княжна. И хоть её ответ и лицо не выражали этого, внутри неё кольнул страх перед старшим членом Ордена.

Агата перевела взгляд на третьего нового гостя. Его имя ей тоже было знакомо. Активный член Советов Алексей Шувалов. Он сделал себе хорошую карьеру. Его должность не была высокой, но необходимую крупицу власти Шувалов имел. В дневниках отца говорилось о каждом члене Ордена. Шувалов сохранял грамотный политический нейтралитет, он не поддерживал ни одного из младших братьев Бестужевых, хоть и также высказывался за смещение Антона с места главы Ордена. Был хитёр, изворотлив, но всё же Антон Бестужев делал акцент на его остром уме. А ещё Антон отмечал, что Шувалов о чём-то догадывался. Агата задержала взгляд на рыжебородом мужчине. Он напоминал лисицу из сказок. И хитрый прищур его карих глаз только усиливал недоверие. Стоит просчитаться, и окажешься на месте того самого волка, а Шувалов, сидя на спине будет напевать: «Битый небитого везёт». Агата не оставила без внимания и суетливого Виталия Белового, пытавшегося успокоить возмущение Виолетта Иосифовны. Андрей предпочёл стоять рядом с отстранённой Вероникой. Агата тяжело выдохнула.

— Зачем мы здесь? — скрипучим голосом спросил Станислав Берилов.

Агата перевела взгляд на него.

— Чтобы узнать правду, — ответила она. — О моём отце, его младших братьях и том, что нас ждёт в ближайшем будущем.

Агата жестом подозвала Силки. В его руках уже были заготовленные книги. С истинной историей. Агата взяла одну из них и раскрыла книгу на нужной страницы. Буквы соскользнули со страниц, дорожкам поскакал по воздуху, затем слились в единое пятно.

— Вы знаете зачем был основан Орден Сирин? — спросила Агата. — Какова его изначальная цель?

— Чтобы хранить наш мир от скрытых угроз, княжна Агата, — отозвался Шувалов.

«Надо же! Сама учтивость! Даже про титул не забыл!» — саркастичной ниточкой прошла мысль в голове Агаты.

Перстень с морионом засветился на её пальце, и чернильное пятно начало обретать форму, и вот перед членами Ордена появился портрет Чернобога. Тёмные глаза, огромная вьющаяся борода и чешуя кольчуги. Он был похож на богатыря из былин. Вот только в его глазах читалось могущество. И безумство.

— Когда-то давно ваши предки объединились под руководством моего предка, — начала рассказ Агата. — Чтобы заключить Чернобога, правителя Нави, отправленного Хаосом, в Алтайских горах.

— Эта легенда нам известна, но Чернобога заключили Богатыри маги, — вставил своё слово Виталий Белов.

— Это ложь, — бросив взгляд на Виталия, усмехнулась Агата. — Красивая ложь, сочинения предками, чтобы к нашим семьям не было повышенного внимания. Важно другое. Наши предки всегда боялись Хаоса. Равновесие было нарушено. Чернобог скоро вырвется, а потом сам растворит врата мира Нави, чтобы пустить Хаос в наш мир. Мой отец пытался оттянуть этот момент. И у него даже получилось. Но не надолго...

Чернильница пятно рухнуло обратно в в книгу, и та шурша страницами, захлопнулась, отчего плечи Виолетта Иосифовны вздрогнули.

— Времени у нас не особо много. Нам необходимо начинать собирать силы сейчас, чтобы быть готовыми, когда зеркало реальности треснет, — произнесла Агата.

— И когда момент настанет? — спросил граф Орлов. — Как нам узнать? Неужели мы не можем отправиться сейчас?

— Силки, объясни им, — попросила Агата, закрыв глаза изгибом локтя.

Хранитель книг вышел вперёд и прокашлялся.

— Видите ли, темница устроена таким образом, что воздействия изнутри оказать нельзя, но и снаружи тоже, — начал пояснять Силки. — Вы сможете сделать что-то только когда врата приоткроются.

— Бред! — возмутилась Виолетта. — И как нам тогда понять, когда нам отправляться? Что вообще нам нужно делать? Как? На что опираться?

Силки смущённо опустил глаза в пол, и начал заламывать свои тонкие ручки.

— Вам прийдётся довериться видениям княжны Агаты, — ответил он, и его щёки залили румянец. — Провидцы Бестужевых чувствуют малейшее движение в реальности. Хаос сам зовёт их. Шепчет о намерениях.

— Прошу прощения! — Шувалов поднялся с места. — Если Хаос зовёт её, как мы можем доверять княжне? А если она встанет не на нашу сторону? Как князь Антон!

— Да как ты смеешь говорить подобное о моей дочери?! — Вероника соскочила с места, разъярённая, готовая придушить Шувалова прямо здесь и сейчас.

— Она княжна Бестужева, а не вы! — поддержал Андрей.

Послышался шумный удар, от которого Агата вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял граф Орлов. Он ударил кулаком по столу. Его тёмные русые волосы выбились из пучка, а в зелёных глазах виделся гнев. Повисла гробовая тишина. Он шумно выдохнул, выпрямился, поправил одежду, а затем кивнул удивлённой Агате.

— Вы вновь повторяйте историю, — заявил он холодным тоном. — Два поколения Бестужевых уже не во что не ставили Орден Сирин. И мы сами этого заслужили. Мы устраивали расприи. Грызлись друг с другом, а провидцы смотрели на нас ледяным взглядом. Мы не слышим песен райских птиц. Они поют лишь легендарным провидцам Бестужевым, а наша с вами задача следовать указаниям и видениям. Пусть решает княжна. Дайте ей сказать всё, что она хотела.

Граф отошёл в сторону. И Агата проследила за каждым его шагом. А затем вновь окинула взглядом присутствующих.

— Не беспокойтесь, Алексей Данилович, — обратилась она к Шувалову. — Хаос мне не импонирует, как и остальным моим предкам. И я повторяюсь, время у нас есть, но его мало. Наша основная задача готовиться. Я дам вам день подумать. Если кто-то из вас не будет готов идти со мной, подкиньте мой дом.

Станислав Берилов повернул к ней голову, перекинул трость из одной руки в другую.

— Вы сказали, что ваш отец пытался оттянуть время... — вкрадчиво начал он.

Агата долго обдумывала, стоит ли ей вскрывать правду перед старыми членами Ордена. С одной стороны, Антон Бестужев тщательно скрыл свои мотивы, а с другой... Станислав Берилов был самым великовозрастным членом Ордена. И участвовал активно в обеих междоусобицах. И рядом с ним была Виолетта Донская. Стоило пристыдить их и поставить на место, чтобы сомнений в их вине не осталось.

— Мой отец поставил легендарный спектакль, — усмехнулась Агата. — И обвёл вас всех вокруг пальца так изящно, что королевские интриги кажутся лишь детской игрой.

Она долго пересказывала дневники своего отца, опуская невыгодные ей детали. Агата уже познакомилась с ними. Со стаей гиен, что готовы быть соратниками, но стоит ей отвернуться, и нож уже будет торчать из её спины. Антон Бестужев дал дочери ценные советы. Агата с удовольствием наблюдала, как лица Виолетты и Станислава искажает сначала шок, потом неверие. И вот они уже отводили глаза в сторону, но им не удавалось скрыть всей вины, что они ощущали. В конце концов, все члены Ордена, хоть и преследовали свои цели, оставались теми бойцами из тени. Личные цели отступали на второй план, когда в спину дышала опасность.

— Это всё, — бросила Агата, завершив рассказ. — Мне надо отдохнуть.

Она встала с места и вышла из переговорной. Силки семенил за ней короткими шагами, пока Агата не завернула в тёмный угол, где осела на пол, сжимая виски. Силки сию секунду побросал все ценные все книги и принялся осматривать её.

— Позвать лекаря? — с волнением спросил домашний эльф.

— Нет, мне просто нужно поспать, — отмахнулась Агата.

— Вы ходили в Навь?

— По волосам догадался? — Агата рефлекторно коснулась седых прядей.

— Да. Княгиня Вероника ничего не подозревает, — заговорщески поделился Силки. — Думает, вы просто волосы покрасили. Чтобы стресс снять.

— Ясно, — облегчённо выдохнула Агата.

— Расскажите матери? — уточнил Хранитель книг.

Агата покачала головой.

— Нет, — ответила она. — Наверное... пока нет. И проследи, чтобы никто из членов Ордена не догадался. Особенно Шувалов.

— Беспокоитесь о нём?

— Он догадлив. Когда я рассказала о плане отца, он не выглядел особо удивлённым. Вряд ли он понимал всю суть, но догадки явно строил. Смотри за ним. Особенно за его носом, чтобы он его не сувал куда попало. Попросит что-то в библиотеке — глаз не спускай. Запоминай, а лучше записывай каждую книгу, страницу, строку, что этот лис вычитал, даже секции по которым бродит. Выше гостевого доступа не пускай. Говори, что книги на реставрации или просто, что у него доступа нет. И передай другим эльфам, чтобы у хозяйского крыла не шатался. Хорошо?

— Будет сделано, — заверил Силки.

— Хорошо, я полагаюсь на тебя.

— Позвольте, я перену вас в вашу комнату. Попрошу подать еду туда же. Скажу, что вы занимаетесь с книгами и попросили вас не беспокоить.

— Отличная идея, — одобрила Агата.

Силки схватил её за руку и щёлкнул пальцами. Только короткий полёт закончился, Агата сразу же рухнула на свою кровать и погрузилась в сон. Мятежный и неспокойный. Снился холод теорема Морены и жар реки Смородины. Луга Нави и стригущие волшебных овец девы. Внезапно сон оборвался. Агата открыла глаза. Шумный порыв ветра открыл двери лоджии, и её комната погрузилась в прохладу ночи. Послышался шум. Треск. И ругательства. Сонливость пропала в одно мгновение. Агата подскочила с кровати и нацелила правую руку в сторону балкона.

— Кто там? — ей хотелось произнести это с угрозой, но голос предательски дрогнул, и вместо предостережения получился испуганный писк полевой мыши.

В ответ послышалось кряхтение и фырканье. Собрав крупицы храбрости, Агата глубоко вдохнула и сделала несколько шагов к балкону. Она рывком выпрыгнула из-за стены. Шарпанье и кряхтение слышалось со стороны перил. И вот показалась запыхавшаяся волчья морда.

— Ох, — с досадой выдохнул волк. — Надо меньше налегать на бабкины блины. — Он со злостью глянул на Агату. — Ну и чего ты там встала?! Помогай давай!

Агата была настолько поражена такой наглостью, что сама не поняла, как подбежала к перилам и ухватилась за огромные лапы волка, потянув его тушу на себя. Волк же пытался хоть немного помочь себе задним лапами.

— Ну и тяжёлый же ты! — процедила раскрасневшаяся Агата. — Жирная волчья задница!

— Эй! — рявкнул волк. — Это не жир! А чистые мышцы.

— Да конечно! — фыркнула Агата.

— Да магией ты! Магией! — подсказал волк. — Вот бестолочь! И как на такую можно судьбу всего Триглава оставить, а?!

Агата разозлилась от слов волка и в это же мгновение махнула рукой, произнося заклинание левитации. Животное поднялось в воздух, а затем шумно рухнуло на пол, разбив при этом вазон с кустовыми розами. Агата тут же принялась исправлять магией весь ущерб. В том числе и исцарапанные волчьим когтями перила.

— А помягче никак нельзя было, а? — волк яростно сверкнул глазами.

— Ты как попал сюда вообще? — спросила она, пока под её ладонями трещины в штукатурке срастались вновь.

— Волки ходят, где захотят! — вызовом ответил нежданный гость.

— Это коты ходят, где захотят! А ты своё толстое брюхо даже на балкон затащить не можешь! — фыркнула Агата.

— Вот же хамло малолетние! — возмутился волк. — Сколько тебе повторять?! Я не жирный! Я большой! Или как, по-твоему, я должен на своём горбу тебя по всей Нави катать, а?

— Ага, большой, — передразнила Агата. — Толстый и мокрый в добавок! Почему ты вообще мокрый? — спросила она, указывая на шерсть волка.

— Потому что из воды выплыл, — объяснил волк. — В Петербург из Нави только одна дорога — через Неву. Или ты думала твои предки в этой сырости-унылости просто так поселились? Нева особенная река.

— Да-да-да, — прервала Агата.

Ей не хотелось больше спорить. К тому же из-за мокрой волчья шкуры её одежда провоняла псиной, поэтому она накинула на себя очищающее заклинание, а затем высушила волка магией. Волк довольно отряхнулся, а затем деловито прошёл в комнату Агаты, рассматривая интерьер.

— М-м-м, в моём вкусе, — протянул он, а затем запрыгнул на кровать и развалился на мягких шёлковых подушках. — Хотя, ремонтник бы не помешал. Обои там новые. Все дела... Но всё же лучше избушки на курьих ножках. А то эта нечисть вечно меня выпинывает.

Челюсть Агаты сжалась от возмущения.

— Зачем ты здесь? — спросила она, скрестив руки. — Тебя Кощей и Морена прислали?

Волк довольно зевнул, поудобней пристраиваясь на кровати и деловито спросил:

— Прислали? Я не служу ни Чародею, ни Богине Зимы. Они могут просить о моей помощи в Нави, но не более. А здесь я чисто по своей воле.

— И что тогда тобой движет? — не унималась Агата.

— Интерес, — усмехнулся волк. — Видишь ли я только и делаю, что по опушке шлындраю, да бабкина блины подворовываю. А тут ты. Бестужевы всегда кипишь наводили. Вот и я решил развлечься. Почему бы и нет? Предлагаю тебе сделку.

Агата помолчала несколько секунд.

— Какую? — Её лицо было полно подозрения.

— Я не могу навязываться тебе, — объяснил волк. — Прогонишь — уйду. Таковы законы. Но если позволишь остаться, буду помогать тебе.

— Как?

— Ты ведь совсем дитятко желторотое, — подразнил её волк. — Даже школу не окончила. Видениями владеешь, но пока не так хорошо, как следовало бы княжне. Хоть Сирин и даровала тебе Благословение, но пользоваться то как не знаешь. Да и в мире Нави ты совсем как котёнок слепой. Я помогу. Буду подсказывать и помогать.

— И что? Только чтобы рядом со мной быть? — с подозрением спросила Агата.

— Ты хоть и балда, но приключения на одно место искать умеешь, — засмеялся волк. — Не заскучаешь. Ну так что? Согласишься на мою помощь?

Агата молча посмотрела на волка, но в нос вновь ударил запах псины, отчего она скривила лицо. Внезапно в дверь постучали. Агата рывком очистила одежду магией, а волк засуетился и закрутил головой в поиске укрытия. Агата подбежала к кровати, стащила его с простыней и затолкала за портьеры.

— Агата? — позвала Вероника. — Я слышала шум из твоей спальни. У тебя всё хорошо?

— Д-да, мам! — запинаясь крикнула Агата. — Я... я просто... прибиралась!

— Я вхожу! — предупредила Вероника.

Агата задёрнула штору, пряча морду волка, и через мгновение дверь её спальни открылась. Медленно, со скрипом. Вероника пугливо оглянулась по сторонам.

— Мне просто показалось, что ты не одна. Прости, если я не вовремя, — протянула она.

Агата суетливо отошла от штор, а Вероника удивлённо уставилась на мятую кровать. Все подушки были сброшены, а простыни сдёрнуты. Агата проследила за взглядом матери и тут же выпалила:

— Я была одна! Просто...

Мелькнула мысль соврать про кошмары, но она вовремя вспомнила, что кошмары у провидцев — дурной знак.

— Я только встала. Спалось немного не привычно. Я уберу, — оправдалась Агата.

— Нет, это глупости, ты лучше... Лучше... Мы можем поговорить? — Вероника мялась, беспокойна крутила свою русую косу.

Агата кивнула.

— Давай попьём чая. У тебя. В гостинной у камина, — опустив глаза попросила Агата.

— Хорошо.

Вероника вышла за дверь, и Агата проследовала за ней тенью. Прямо до её комнат. Вероника прошла в свою гостинную к камину, кинула в очаг несколько заготовленных домашними эльфами поленьев, а затем щёлкнула пальцами, и огонь разгорелся. Затрещали дрова. Вероника довольно улыбнулась, накинула на плечи свой оренбургский пуховой платок, и подошла к серванту, чтобы выбрать сервиз.

— Мам, возьми тот, с розовыми цветочками, — попросила Агата.

Вероника улыбнулась каким-то своим воспоминаниям и взяла нужный чайник и две чайных пары.

— Зелёный, чёрный? — спросила она, повернувшись к дочери.

— Зелёный, — ответила Агата. — Тот молочный. Милк улонг, кажется.

Вероника кивнула, достала с верхнеё полки нужную жестяную коробочку, и насыпала заварку на дно чайника. Все её действия были такими родными и знакомыми. Агата знала каждое движение её пальцев. Звон сервиза. Запах заваренных чайных листьев. Вероника поставила на журнальный столик чайник и две чайных пары.

— Пару минут и заварится, — напомнила она.

Мама каждый раз напоминала об этом. Подождать пару минут, чтобы чай заварился и вкус раскрылся. Вероника села на диванчик рядом с дочерью, и накинула на её плечи свой платок. Как в детстве. Оренбургский платок соединял их, в общем тепле. И теперь это тепло плотка казалось отцовскими объятиями, которых им обеим не хватало все эти годы. Агата крепко обняла мать. Пар струился из носика чайника, под крышкой которого набухали чайные листья. И в этом тепле Агату вдруг обуял холод терема Морены. Её вспомнилось веретено и нить, что пряла Богиня Зимы. Зимы и Смерти. К горлу Агаты подкатил ком осознания, что нить её судьбы вот вот прервётся. И не будет больше ни материнских объятий под белым пуховым платком, ни сервиза, ни чая. Только жар реки Смородины, которую она вот вот перейдёт. И мама... Её мама останется одна. У потухшего камина. Руки Агаты задрожали, а из глаз полились слёзы. Вероника вздрогнула, увидев это и покрепче обняла её.

— Что случилось? — прошептала она, целуя любимую дочь в лоб, но слёзы Агаты лились с новой силой. — Милая, расскажи мне. Расскажи мне, что тебя беспокоит.

Агата замотала головой, стиснув зубы, чтобы не зарыдать, но шумный прерывистый вдох выдавал всю боль.

— Мама, — шёпотом позвала она. — Можешь пообещать мне?

— Всё, что угодно, милая, — ответила Вероника, покачивая Агату в объятиях.

— Если меня не будет... Если всё закончится, а меня не будет, не оставайся одна, пожалуйста, — прорыдала Агата. — Полюби кого-нибудь снова. Стань кому-то матерью снова, прошу. Забудь нас с папой и будь счастливой. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты была счастливой.

Вероника рывком отстранила от себя дочь, и посмотрела на неё огромными зелёными глазами, в которых застыл бесконечный страх.

— Не говори так! — встряхнув Агату, выкрикнула она. — Никогда не говори так! Ты самое ценное, что есть у меня, я не позволю забрать тебя. Ни Сирин, ни Чернобогу, ни самому Хаосу, ясно? Я не отдам тебя никому!

— Мама... — прошептала Агата, вытирая слёзы.

— И не смей просить меня о другой судьбе. Твой отец... Ты всё, что у меня осталось после него. Я не позволю забрать тебя, как когда-то забрали его! — Вероника прижала дочь к себе так крепко, что Агате тяжко было вздохнуть. — Ты можешь не говорить мне всей правды. Вести никому неизвестную партию, но не смей умирать. Не смей ставить свою жизнь на кон! Не смей! Ясно?! Что бы тебе там ни пела эта пернатая тварь, мне плевать! Я не отдам тебя!

Агата неподвижно сидела в материнских объятиях ещё около получаса, позволяя всем слезам выйти. И когда они закончились чай уже остыл.

Агата вернулась в свою комнату, когда солнце уже готовилось выглянуть из-за горизонта, и воздух вокруг был серым и тяжёлым. Волк огромным шерстяным клубком лежал на её кровати, но стоило ей подойти ближе, его острое ухо дёрнулось, а глаза приоткрылись.

— Ну, как? — сонно спросил он. — Обдумала моё предложение?

Агата молча смотрела на него. Глаза её были всё ещё красными от слёз, а в мыслях было лишь одно. Её мать с безумным взглядом, ссутулившись, сидит у потухшего камина. На её плечах пуховой платок, а глаза стеклом застыли от боли.

— Да, — ответила Агата. — Будь рядом со мной. Мой отец писал, что волки мне не враги. Может, ты станешь мне соратником. Я устала быть одна во всём этом безумии. Если рядом будешь ты. Я смогу опереться на кого-то.

Волк приподнял голову, чтобы лучше рассмотреть Агату в полутьме её комнаты.

— И чего ты желаешь? — спросил он.

— Ответь мне, Морена права? Я действительно умру? — спросила Агата.

— Ну, не обязательно ты, — подметил волк. — Она просто сказала, что кто-то умрёт, и вероятно это ты.

— И что же делать? — не унималась Агата, жаждя знать ответ, хоть и до этого момента ответы на её вопросы не давали успокоения, а лишь порождали новые вопросы. — Мне не особо то хочется умирать.

— Ну, так не умирай. В чём проблема? — с усмешкой ответил волк.

— Как? Как мне пережить это? Что мне сделать для этого?

— Стань сильнее. Умнее. Быстрее.

— И ты поможешь?

— Помогу, — ответил волк. — Начнём завтра. После того, как разберёшься с Ордином.