Благословение Сирин

Дорога домой... Она лежала через море. Бирюзовые волны бились о карету, запряжённую резвым и неукротимым духом келпи, а Агата сидела на полу, не отрываясь от карт. Она не говорила с Андреем. Не отвечала на вопросы матери. Сейчас значение имели лишь комбинации таро перед ней, а ещё символ, обвивающий её запястье. Она и сама не заметила, как начала пользоваться теми же уловками, что Драко, пряча благословение Сирин чарами от посторонних глаз. Многим ли они теперь отличались? Её серые глаза были прозрачными, словно поток октябрьского ветра. Взгляд Агаты был устремлён в её видения. Символы, переводы и значения. Они, словно нити паутинки сплетались в полотно на тканном станке судьбы. Всё ещё были прорехи, тёмные пятна, будто плетущая судьбы богиня Морена не была искусной ткачихой.

— Агата? — вновь позвала Вероника.

Она обеспокоенно наблюдала за дочерью. Ранее уверенная в том, что Агата лишь соскучилась по дому, Вероника подрагивала от напряжения, вслушиваясь в шёпот Агаты. Её дочь несколько раз моргнула, стряхивая видение с пелены своего сознания, и посмотрела на Веронику. Она выглядела так, будто мама заставила её проснуться в раннее утро выходного дня.

— В Хогвартсе у тебя... Что-то случилось? — вкрадчиво поинтересовалась Вероника.

Агата перевела взгляд с матери на Андрея. Он скучающе поглядывал в окно, наблюдая, как чайки дерутся за место на крыше кареты. Агата вновь глянула на карты.

— Хогвартс не имеет сейчас значения, — ответила она.

Волны продолжали качать карету, словно материнские руки — колыбель. Перед Агатой выпал Шут. Самая сильная карта в таро. Путник, повествующий о начале. Небесное дитя.

***

Когда карета коснулась берега, Агата одним движением собрала карты и ловко выпрыгнул из кареты, проигнорировав изящно поданную ей руку Андрея. Питерское солнце хмуро окинуло её полуденными лучами. Вероника нежно взяла дочь за руку, и они перенеслись в семейное поместье Бестужевых. В нос Агаты ударил запах дома. Стены казались такими родными, что хотелось кинуться в объятья подушек своей спальни как можно быстрее. Один из постояльцев отеля отвёл Веронику в сторону. Агата уже знала, что он скажет. Сирин спела ей о каждом слове, но это всё не имело значения. Агата уже знала, как будет выглядеть побледневшее лицо её матери. Как румянец исчезнет с её щёк. Как округлятся её глаза, изящно подведённые чёрным. Вероника резко развернулась к дочери и заключила её в объятия, будто скрывая от всего враждебного мира.

— Агата, — прошептала она. — Альбус Дамблдор...

— Он мёртв, — закончила Агата. — Я знаю.

Вероника схватила её за плечи и вгляделась в лицо дочери. Агата видела ужас в её глазах, непроизвольно думая о том, смотрела ли её мама также на её отца когда-то. В те дни, когда её любовь была всё также сильна к нему. Смотрела ли она также? Было ли ей страшно? Больно?

— Что ты говоришь такое? — рассерженно выпалила Вероника. — Если Альбус Дамблдор мёртв... Тогда... тогда Волан-де-Морт...

— Том Реддл, — поправила Агата. — Его имя, Том Реддл. Прекрати использовать этот глупый псевдоним заносчивого диктатора. К тому же... Том Реддл не наша проблема. Его палачом назначен другой. Нет нужды тратить время.

Агата аккуратно скинула материнские руки со своих плеч. Она чувствовала, как пальцы Вероники подрагивали от ужаса. Сама же Агата знала, что нужная цепь событий уже запущена. Северус Снейп, Драко Малфой, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и другие... и конечно же он. Гарри Поттер мальчик, который выжил и которому суждено умереть. Все шахматные фигуры стоят по местам. Вот только партия уже сыграна в голове Альбуса Дамблдора, и победитель определён. А Сирин? Сирин не интересны дела запада. Агата молча пошла вдоль коридоров. Всё здесь ей было знакомо. Портреты её предков в золочёных рамах. Эти обои и светильники. Агата, будучи совсем ребёнком, бегала по этим коридором, когда её макушка не доставала до этих рам. Вероника обеспокоенно шла за дочерью, не замечающей её. Агата прошла в хозяйское крыло. Здесь комнаты постояльцам не сдавались. Её пальцы коснулись серых каменных перил, немного потрескавшихся под тяготой лет. Ступени, застекленные красным чистым ковром. Она ощущала поток холода. Вот показались двери библиотеки. Одно из лучших собраний книг во всей России было здесь. От маггловских сказок до научных волшебных трактатов. Чтобы оказаться здесь Агате нужно было лишь подняться по лестнице, а некоторые исследователи годами упрашивали Бестужевых, чтобы просто взглянуть на одно из собраний сочинений. Домашний эльф вежливо помахал ей рукой.

— Княжна, вам нужно что-то? — спросил он, поднявшись со своего места.

— Нет, Силки, я разберусь, — ответила Агата.

Вероника тенью шла за дочерью. Послышался шумный бег по лестнице.

— Княгиня Вероника? — позвал Андрей, оказавшись в дверях библиотеки.

Вид у него был смущённым, потому что здесь ему было быть не положено. Агата не обратила внимания на него. Она подошла к одному из стеллажей. Пыли здесь никогда не водилось. Вероника и домашние эльфы хорошо следили за чистотой. Многие стеллажи библиотеки были выполнены из дорогого дерева, но не этот. Он был вырезан из алтайского камня и расписан золотом. Здесь хранилось всё о истории семьи Бестужевых. Каждый дневник. Липовый дневник. Все родовые книги. Заклятия. Только член семьи мог коснуться этих книг.

— Княжна? — Силки встал между ней и стеллажом. В его больших голубых глазах застыл испуг. — Вы хотите ознакомиться с геральдикой? Есть другие книги. Я могу принести х вам. Они поцелее и...

— Нет, мне нужна другая книга, — равнодушно прервала Агата. — Вон та.

Она кивнула на толстый гримуар, корешок, которого был украшен золотыми цепями. Силки помотал головой.

— Княжна, эти книги вам ещё не по возрасту, — возразил эльф. — Я могу вам помочь найти что-то более подходящее.

— Думаешь, мне ещё рановато быть в этой части библиотеки? — спросила Агата, усмехнувшись, и на её лице читалась странная ирония. — А мои предки считают иначе...

— Агата! — Вероника подошла ближе к дочери.

Было видно, что он была в ярости. Лицо её покраснело от гнева, а зелёные глаза горели. Вероника была похожа на яростную львицу, готовую защищать своё дитя от его же глупостей. Агата молча взглянула на мать, а потом вновь обратилась к эльфу.

— Силки, я не хочу быть грубой, — заверила она. — Но я здесь по праву крови. Не заставляй меня применять силу. Я против подобного, но сейчас мне нужно получить ответы.

Силки испуганно взглянул сначала на княгиню, ища поддержки, а потом опустил глаза в пол. Вероника схватила Андрея за плечо и что-то прошептала ему на ухо. Белов младший застыл в нерешительности.

— Иди! — яростно приказала Вероника. — Силки! Не смей её пропускать! Я прошу тебя, как хранителя книг! Я её мать! Она несовершеннолетняя! Я пока ещё глава рода! Я могу просить о таком!

Домашний эльф с жалость взглянул на Веронику, и его лицо обрело решительность. Агата раздражённо выдохнула, а затем закатала рукав своей рубашки. Её перстень засиял, снимая иллюзию. Золотистая веточки стала чёрной. И это больше не было маленьким кольцом, обвивающим, запястье Агаты. Благословение разрослось, и ветви уже покрывали всё предплечье Агаты, предвещая беду. Силки шокировано вдохнул.

— Простите, княгиня Вероника, — жалобно произнёс он, взглянув на женщину. — Ни вы, ни я не имеем права ей мешать. Мне очень жаль.

Он отошёл в сторону, пропуская Агату, и сокрушённо опустил голову. Агата уверенно сделала шаг вперёд.

— Нет! — воскликнула Вероника и протянула руку к дочери. — Тебе нельзя!

Агата не слушала её, она лишь вежливо кивнула эльфу и произнесла:

— Спасибо.

— Вам не за что меня благодарить, княжна, — ответил Силки. — Это... вам не понравится Ваше наследие. Иногда кажется, что незнание мучает нас неизвестностью, но на самом деле, оно лишь бережёт нас от ужаса правды.

Руки Агаты дрогнули от услышанного, но она не остановилась. Агата коснулась гримуара, с тоской погладила его по корешку, а затем потянула его на себя. Стеллаж заскрежетал, затрещал. Послышался щелчок и заработали древние механизмы. Стеллаж съехал вправо. Агату обдало холодным ветром, и перед ней показалась медная старинная дверь. Узоры древесных ветвей и листьев, украшающие её, ей были знакомы. Она взглянула на свою руку, отмеченную райской птицей. Дверь манила к себе, она шептала обещания. Обещания ответить на все вопросы. Медная ручка блеснула на солнце.

— Агата, — позвала Вероника, и голос её был спокойней, чем до этого. — Потом пути назад не будет, — предупредила мама. — Давай обсудим это. Давай поговорим.

Агата посмотрела на неё с тоской и со всей тяжестью на плечах.

— Прости, мама. Я знаю, что больно смотреть на это... снова, но я не могу ждать, — призналась Агата.

Силки взял её за руку, щёлкнул пальцами, и его ладони засиял золотой огонёк.

— Ваш батюшка мёртв, обычно родители знакомят юных провидцев с Залом Песен. Позвольте мне сопроводить вас, княжна, — заявил Силки.

— Я буду рада, если мне не прийдётся быть там одной, — призналась Агата.

— Нет, мне жаль. Но всё же, этот путь вы пройдёте одна. Я лишь хранитель книг. Тайны рода Бестужевых мне не подвластны. — Эльф поднял подбородок.

— Идём. — Агата повернула ручку и открыла дверь.

Через пару шагов темноты Силки подул на золотой огонёк и потайной Зал Песен осветился золотом огнём. За дверью была недлинная винтовая лестница, отлитая из бронзы. Она блестела в тусклом освещении. Агата, держась за маленькую ручку хранителя книг, спустилась по ней, ощущая в этой комнате что-то знакомое. Такими были её видения. Она чувствовала их магию здесь. Оказавшись в центре круглой комнаты, не слишком большой, но и не такой маленькой, как казалось изначально, Агата пригляделась к мазаичатому полу. Цветным мрамором на нём было выложено древо. Одна его половина была мёртвой, и на чёрных ветвях восседала знакомая ей птица Сирин. Вторая половина дышала жизнью, и среди зелёной листвы пел Алконост.

— Это Зал Песен, — заговорил Силки. — Взгляните! — Он укзал на встроенные в стены стеллажи с огромным количеством книг. — Это записи ваших предков. Каждого из них. Вашего прадеда, бабушки, отца... Когда-то здесь будут и ваши, княжна. Здесь история вашей семьи. История, о которой не говорят в Колдовстворце. История, покрытая мраком. Здесь вы поймёте, что то, что было для вас правдой, всегда было изящной ложью в театре, поставленном вашими предками. Теперь, когда Сирин спела вам свою песню, вы имеете право быть здесь раньше, чем положено.

— А если бы не спела? Я бы не попала сюда? — уточнила Агата.

— Попали бы, — ответил эльф. — Только годы спустя, когда стали бы старше. Жаль, что нити Морены сплетены иначе. Могу я дать вам совет?

— Какой? — спросила Агата.

— Начните с записей вашей бабушки, прежде чем читать те, что принадлежали князю Антону, это было её последней просьбой ко мне, — ответил эльф.

— Хорошо, — кивнула Агата. — Если бабушка попросила тебя о таком, то это важно.

— Что ж, удачи вам, — бросил Силки на последок и поднялся вверх по ступеням, оставив Агату наедине с наследием её семьи. Наследием Бестужевых.

Агата долго ходила вдоль полок, разглядывала мозаику на полу, сравнивая со своими видениями. Она останавливалась у золотой таблички с постулатами провидцев.

Только тот, в чьих венах течёт кровь провидца Бестужевых, может прочесть записи родаЗаписи живых провидцев не положено читать, только мёртвые говорят здесьОтцам и матерям не стоит читать видения детей, опыт идёт от старшего к младшему, и так испокон вековЧтите память и правдуКаждый, кто видел реку Смородину, должен оставлять наставления потомкамПишите кровью своей, ведь только она защитит наше наследие от чужих рукХраните равновесие и прославляйте родНам даровано читать полотно судьбы, сотканное из нитей Морены, так пользуйтесь этим во благо родаОрден Сирин ваши верные солдаты и союзники, но следовать они должны прислушиваясь к вам

Агата перечитывала каждую строчку. Раз за разом. Пока каждая буква не въелась в память. Она думала о том, кто создал её для потомков. И для неё в том числе. Она думала о всех тех провидцах, что были здесь до неё, и тех, кто войдёт в Зал Песен после. Были и будут ли с ними райские птицы. И что за Орден Сирин? Личные записи манили и пугали её. Вся эта кровь, что была оставлена на страницах. Вся та боль, с которой Бестужевы писали свои дневники. Хочет ли она быть частью всего этого? И есть ли у неё вообще выбор? Нужен ли ей этот особняк, построенный на костях её предков? Портреты в золотых рамах? Хочет ли она быть, как он, её отец? Всё это наследие, и ей положено стать частью всего этого. Что тогда останется от неё? Кровь на пожелтевших страницах. Из её кормана вылетел золотой снитч. Как напоминание о её предательстве. Нет лжи хуже, чем ложь любви. Ведь тот, кто врёт о чувствах, легко солжёт и обо всём другом. Вот только Агата никогда не лгала Драко. Золотой снитч, зачарованный оставаться всегда рядом с ней, облетел комнату, а затем застыл у её лица. Агата тяжело выдохнула. На одной из полок стояла чёрная тетрадка в кожаном переплёте,. На корешке серебряными буквами было выведено имя. Антон Бестужев. Агата протянула к ней руку, но её пальцы не успели коснуться корешка. Она схватила рядом стоящий дневник, принадлежащий её бабушке.

— Я исполню твою просьбу, бабуля, — произнесла Агата.

В её руках раскрылась книга. Сначала страницы были пустыми, а затем кровавые буквы сплелись в предложения.

Княгиня Анна Бестужева. Сегодня я стала главой рода...

Агата читала о видениях своей бабушки. О том, как она стала княгиней, когда её старшие братья убили друг друга. О роли загадочного Ордена. Она узнала, что Анна Бестужева предсказала своё замужество за семь лет до брака. А потом и женитьбу отца. Агта знала, что её бабушка была хороша именно в этом. Предсказывать любовь, суженых и рождение детей. В отличие от своего сына, Анна видела в основном хорошее, светлое. Её видения часто касались семьи. Вот записи дошли до года рождения Антона Бестужева. Будучи беременной первенцем, её бабушка впервые увидела плохое видение. В силу возраста Агата мало чего понимала в материнстве, и всё же она поняла всю боль Анны Бестужевой. Её бабушка знала ещё до рождения первого сына, что она переживёт всех троих своих детей. Агату бросило в холод. «Слёзы льются из моих глаз третьи сутки. Я не могу в это поверить. Все мои сыновья. Я видела смерть каждого из них, нося под сердцем первого малыша. Убивающее проклятье в сердце каждого из них. Я видела одеяния совета...» — писала Анна Бестужева. Агата поняла, что видела бабушка. Она видела казнь своих троих сыновей. Михаила, Евгения и Антона. Все они были Пожирателями Смерти. Только Михаил и Евгений не унаследовали дара Бестужевых. Такое случалось. Старшие братья её бабушки тоже не были провидцами. Иногда дар семьи уходил и на столетия, и когда уже казалось, что он утерян навсегда, кто-то из детей Бестужевых внезапно обретал его вновь. Агата пролистала все записи бабушки. Но её никогда не посещали ни Алконост, ни Сирин. Агата тяжело вздохнула. Только взяв дневник бабушки, она надеялась, что Анна Бестужева поделилась опытом в своих записях. Агата долистала дневник до последней страницы. «Послание для моей внучки, Агаты Бестужевой» — гласила надпись, оставленная бабушкиным подчерком.

Дорогая Агата. Мои годы подходят к концу. Видение уже посетило меня в прошлом месяце. Я перейду реку Смородину и в глубинах Нави воссоединюсь со своими сыновьями и дорогим мужем уже через полгода. Я пишу сейчас, потому что мои руки ослабли, а к концу болезнь заберёт у меня все силы. Но я не печалюсь. Я пожила достаточно. Даже слишком много, пережив своих сыновей на несколько лет. И всё же я рада, что увидела тебя. Твои глаза совсем, как у Антона. Я так хочу смотреть в них, вспоминая своего мальчика, не думая о тех грехах, что он совершил. Я знаю, твоя матушка Вероника не хочет, чтобы ты унаследовала наш дар. И я могу её понять, как мать, потерявшая сыновей. Наш дар уникален даже для волшебного мира, но плата за него велика. И если ты читаешь моё послание, ты уже поняла это. От судьбы не убежишь. Остальным так легко слышать эти слова. Для нас, Бестужевых, это суровая правда, доказанная наследием нашей крови. Надеюсь, Силки исполнит мою просьбу, и ты, пересилив любопытство, прочитаешь это раньше, чем дневники Антона. Наши постулаты запрещают нам читать о видениях своих детей, и хоть это правило введено не просто так, а установлено после горького опыта, я бы нарушила его, если бы могла. Умирать с этой болью греха сына без объяснений и правды очень тяжело для меня. Но ещё тяжелее будет Веронике. Я люблю её, как дочь, которой у меня никогда не было. Твоя мама никогда не рассказывала тебе о своих чувствах к Антону. Позволь рассказать мне. Их любовь настолько сильна, что не подвластна людскому пониманию. Я не хочу, чтобы эта девочка умерла как я, не узнав правды. Прочти дневники отца, Агата. И расскажи ей правду каковой бы она не была. Объясни ей причины его поступков. И если есть шанс облегчить её боль от потери любимого сделай это. Прошу тебя. Я знаю, это большая ноша для тебя. Наверняка ты совсем юна сейчас. Но всё же, помоги ей. Освободи её от ноши любить того монстра, коковым мы считаем сейчас Антона. Или же подтверди всё зло его поступков, чтобы она отпустила свои чувства. Связав себя узами любви, Вероника обрекла себя на проклятье нашей семьи. Она не заслужила этого. Если сможешь, дай ей возможность быть счастливой. И будь сильной, Агата. Неси славу нашему роду. Ты будешь одна, и некому будет наставить тебя на путь. Некому дать тебе ценный совет. Прости меня, внучка. И знай. Я буду любить тебя даже после своей смерти.

Агата отложила в сторону бабушкин дневник и вытерла выступившие слёзы рукавом. Золотой снитч спрятался в её корман, оставив совсем одну. Пережив боль Анны как собственную, узнав о новых тайна, она вспомнила слова Силки, сказанные ей перед тем, как спуститься в Зал Песен. «Иногда кажется, что незнание мучает нас неизвестностью, но на самом деле, оно лишь бережёт нас от ужаса правды» — об этом её предупреждал хранитель книг. Агата поставила записи бабушки на место. Дневник Антона Бестужева грозно стоял рядом. Агата яростно схватила его и сжала так крепко, будто намеревалась уничтожить.

— Что бы там не было, я узнаю всю правду о тебе! — прорычала Агата, глядя на обложку дневника. — Сладкая ложь заканчивается вместе с детством. И если Сирин решила, что я готова, то так тому и быть.

Агата опустилась на пол, выложенный мозаикой. Дневник обжигал её ладони, и впервые за долгие годы Агате не хотелось вычеркнуть отца из всех геральдик своей фамилии. Сейчас она хотела узнать лишь одно. Что сподвигла Антона Бестужева предать своих жену, дочь, мать, весь волшебный мир. Пусть его мотивами будут алчность или власть, да хоть хвалёная слава рода, о которой напоминали золотая табличка и уже мёртвые провидцы в своих записях! Агата просто хотела знать правду, как бы горька она не была. Кожаный дневник раскрылся легче, чем должен был. И вот незнакомый подчерк сложился в простенькие фразы.

Князь Антон Бестужев. Старший сын княгини Анны Бестужевой, унаследовавший дар провидца.

Мои видения начались за долго до того, как я спустился в Зал Песен. Полгода назад моя матушка в силу возраста оставила свой пост и передала его мне, как старшему сыну. Первые видения начали посещать меня с пятнадцати лет. Прорицанием я начал заниматься с одиннадцати лет. Моим основным видом гадания стали руны. Ловкость владения картами таро я не унаследовал от матушки. Мои видения не отличаются хорошими нотами. Часто я вижу только плохое. Смерть, болезнь, муки, катаклизмы. Мои братья дара не унаследовали, хоть мой отец и надеялся, что все его сыновья прославят его. Мой батюшка не отличался ни родовитостью, ни богатством, поэтому своим браком с княгиней Бестужевой надеялся обзавестись больше статусом, нежели возлюбленной. Это ему в какой-то мере помогло, и до своей недавней кончины он занимал важную, по его мнению, должность в совете магии. Матушка постоянно напоминает, что мне пора жениться и подбирает подходящую пассию. Завтра собираюсь сообщить ей, что эта игра не стоит свеч. Впервые за долгие годы меня посетило хорошее видение. Вероника Кинова, моя одноклассница со времён Колдовстворца, учившаяся на Яриле, намеревается приехать этим вечером. Вообще-то намеревается приехать её прохвост отец, лелеющий мечту выдать свою дочь за юного князя Бестужева, но это неважно. Он всё равно скоро умрёт от родового проклятья. По моему видению ему осталось где-то полгода. Пусть хоть перед смертью порадуется. Не мне его осуждать. В конце концов он отец женщины, которая станет моей женой. Признаться, она была симпатична мне и раньше, в школьные годы, но Вероника была слишком стеснительна, а я слишком мрачным. Стыдно признаться, уверенность во мне зародилась позднее. Моё видение действительно было пропитано счастьем. Я никогда не испытывал такого.

Агата пробежалась по строкам, написанным Антоном Бестужевым. И ей казалось, что каждое слово было пропитанно цинизмом и высокомерием его холодных серых глаз. Перевернув страницу она продолжила читать. Несколько страниц были посвящены видениям Антона о смертях, катастрофах. Он также предсказал и болезнь своей матери. Ещё несколько заметок о войнах в мире магглов.

Сегодня моё видение исполнилось. Прошло три года с той ночи, когда оно посетило меня. Я счастлив. Вероника самое дорогое, что есть в моей жизни. Она мой свет в бесконечной тьме моих видений. Эти три года, когда её рука гладила меня по спине после бесконечно долгих мучительных видений. И её зелёные глаза с нежностью смотрят на меня. Я чувствую, что готов подарить ей всего себя. Плоть, кровь, душу и сердце. Весь я создан для неё. Я готов вдыхать её запах, и это успокаивает меня больше, чем бессмысленные зелья, прописанные мне лекарями. И эта ночь, проведённая с ней впервые, как с женой...

Агата остановилась, отодвинув от себя исписанные кровью страницы.

— Хорошо хоть первую брачную ночь в подробностях не описал, — процедила сквозь она зубы, но, откинув мысли, продолжила читать.

...подарила мне второй светлое видение в моей жизни. Должно пройти где-то четыре года по календарю. Я пересчитывал несколько раз и гадал на рунах для большей уверенности. Через четыре года у нас родится дочь. Я не стал говорить об этом Веронике. Для меня это уже не станет сюрпризом. Хотя, что вообще может стать для меня сюрпризом. Но когда она сообщит мне об этом я постараюсь претвориться удивлённым, чтобы в полной мере разделить это счастье с ней. И с нашей Агатой. Вероника выберет это имя. Мне нравится. И я рад, что у нас будет дочь. Я постараюсь быть для неё самым лучшим отцом.

Агата вновь остановилась. Читая эти строки Антона Бестужева, она не понимала, как всё могла обернуться так, как обернулось. Об обычных видениях её отец писал скудно. Так, как пишут газетные некрологи. Будто он был обычным писарем и писал под диктовку. Но всё, что было связано с Вероникой или Агатой он описывал с нежностью и подробностью, не упуская ни одной детали. Дальше вновь были заметки, а потом...

Могу ли я вообще быть счастлив. Морена будто издевается надо мной. Том Марвело Реддл. Так зовут этого человека. Он придет с запада. И я знаю, что ему будет нужно. Но он лишь пыль. Виток истории. Не более, чем Гриндевальд. Канет в лету также трагично. Скоро он сам создаст себе смерть. Сирин посетила меня. Она спела мне песню. Первому за столетия. Хаос грядёт с Уральских гор. Я наконец-то понял, почему мои видения пропитаны мраком и болью. Всему должно быть равновесие, но мы забыли об этом, несмотря на постулаты, оставленные предками. И расплата грядёт. Мы забыли о равновесии тьмы и света. Запад научил нас славить свет и бояться тьмы. И мы забыли о наставлениях предков. Чернобог пробудится и выйдет из Алтайских скал вместе с Хаосом. И они обрушатся на весь мир терзая и уничтожая. Света стало много и баланс пал. Я не могу это остановить, но я могу потянуть время. Орден Сирин, созданный нашими предками именно для решения подобных проблем, сейчас находится в состоянии раскола. Новый западный «злодей» тревожит их умы, когда есть дела поважнее. Одни говорят, что нужно вступить с ним в схватку, пока он не пришёл к нам. Другие твердят, что нужно оставить эту проблему Западу. Им всем плевать на забытые легенды. Я знаю, где искать поддержки. Мои братья пойдут за мной. Есть только один способ оттянуть время. Я знаю какой.

Агата прочитала ещё несколько заметок о видениях. И остановилась на последнем.

Том Реддл сам пришёл ко мне, как я и предсказывал ранее. Он предлагал мне власть, силу и многое другое, не зная, что я бы согласился и так. Меня не интересуют его переполненные нарциссизмом рассказы о чистоте крове и прочей ереси, которую пинает каждый новый диктатор. Меня интересует Тёмная магия, которую он использует. У неё высокая цена. Тысячи жизней. И я приму этот грех на свою душу. Его разделят со мной мои братья. Моя дочь. Агата. Она вот-вот родится, и я не могу быть рядом со своей любовью в это время. Оно должно было стать самым счастливым для нас. Но я бросил Веронику одну. И недавно я узнал исход всех свои действий. Я видел, как дрожащая рука моей жены подписывает заявление о доносе. Прости меня, любимая. Прости за эту боль, что заставил испытать. Прости. Агата. Дочка. Наверное, с песней Сирин мне следовало взять свою жену и убежать на край света. На какой-нибудь райский остров, как в старых сказках. Оставить этот мир гнить, ведь он заслужил этого. Мне следовало построить маленькую уютную хижину. Взять на руки новорождённую дочь, поцеловать и стать для неё самым лучшим отцом на свете. И самым лучшим мужем для своей жены. Но я не сделал этого. Простите, мои девочки. В моём видении Вероника провожает меня ледяным взглядом, когда я сообщаю ей, что Том Реддл мёртв. Она держит на руках Агату. Такую маленькую. А потом моя любовь бежит к Совету, прижимая к себе плачущую Агату. Она подписывает бумаги, составленные с её слов. А потом я смотрю в глаза своему другу Ивану. Рядом уже лежат тела моих братьев. Иван направляет на меня дрожащую руку и темнота. Я умру. И это будет самым удачным исходом. Когда я был маленьким, я мечтал ставить спектакли в театре. Я сидел рядом с мамой, завороженный софитами, а на сцене, величественной и прекрасной, актёры проживали жизни героев. Они рыдали и умирали. Женились и расставались. А потом огромный красный, как кровь, бархатный занавес опускался с торжественной музыкой, под аплодисменты всех зрителей. Я смотрел на сцену огромными сияющими глазами, не замечая, как младшие братья упрашивали маму зайти в буфет. И я мечтал ставить такие же великие спектакли. Быть Станиславским в мире магов. Что ж, моя детская мечта сбылась. Я поставлю самый масштабный спектакль и сыграю в ней роль непримечательного злодея. Это моя цена.

Тетрадь выпала из дрожащих рук Агаты. К горлу подступил ком, и на глазах выступили слёзы боли и обиды. Тот монстр, которого она представляла себе долгие годы... Его никогда не существовало. В голове Агаты смешались мысли. Отрицание спорило с правдой. Оно рвалось. Металось. Умоляло забыть прочитанные строки. Но правда пишется кровью, её нельзя отмести и забыть. Агата не знала, что чувствовала по отношению к Антону Бестужеву. Своему отцу, так не успевшему стать для неё папой. Папа. Такое чужое слово, которое ей некому было сказать. Она опускала голову, проходя мимо мрачного отцовского портрета, чтобы не искать с в неём сходства со своим. Агата так боялась повторить его судьбу. И вот она. Стоит на коленях перед дневником этого человека, надевшего маску монстра, чтобы превратить весь мир в театр, заставив Том Реддла, чьё имя до сих пор боятся произносить, плясать под свою дудку. Агата вновь опустила глаза на дневник. Осталась последняя страница.

Моя дорогая дочка. Ты наверняка прочтёшь это спустя много лет. Мой план исполнен. Через пару часов за мной уже явится Совет. У меня не так много времени. Может, всем и кажется, что я проиграл вместе с Томом Реддлом, но я победил. Великолепная вышла постановка. Цели достигнуты. Орден Сирин объединился ради общей цели, сразить угрозу в моём лице. А значит, когда время подойдёт, они смогут наконец-то восстать против угрозы. Доверяй им, но не позволяй себе плясать под их дудку. Наши предки собрали их предков. Так что не позволяй им брать на себя много. Они не читают полотна судьбы. И, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты была на моём месте. Если не хочешь, не борись. Отвергни это наследие и беги! Куда глаза глядят! Ты не обязана жертвовать всем. Не взваливай на себя больше, чем можешь унести. Мне много хочется сказать тебе. Стать тебе папой. И не сыщется столько тетрадей, чтобы написать эти слова. Пожалуйста, береги маму. Я уверен, ты такая же красавица, как и она. Не беги от волков, дочка, они наши друзья, а не враги. Будь умницей, слушайся маму. Ешь побольше и расти здоровенькой. А главное счастливой. Найди мужчину, который будет любить тебя во много раз больше, чем я люблю тебя сейчас. Не сиди до поздна за книгами. Побольше гуляй, дыши свежим воздухом. Одевайся теплее. И не открывай окно на ночь, чтобы тебя не продуло. И выбери то дело, которое тебе будет нравится. Не играй с мамой в карты на деньги. Она всё равно выиграет, потому что мухлюет. Я то знаю. И найди себе хороших друзей. Побольше друзей, хорошо? Чтобы ты не оставалась одна в трудные моменты. Я не имею права просить у тебя прощения. И, Агата, я люблю тебя. Люблю тебя и твою маму больше жизни. Вы мои девочки. Будьте счастливы. Твой папа.

По щекам Агаты катились горькие слёзы. Было столько слов, которые ей бы хотелось сказать ему. Она представляла моменты, которых у них не было. Но ей бы так хотелось иметь их. Из её груди начали выходить тихие рыдания, рёбра сжимались от боли, и дышать становилось всё тяжелее. Агата хотела лишь одного. Попросить у отца прощения. Ей было так стыдно. За все те долгие годы, что она ненавидела его, проклинала и мечтала иметь другого отца. Боль резала её по горлу. И она ещё долго сидела на холодном полу, давая волю всем тем слезам, что накопились за многие годы. Агата хотела подняться наверх и с гордостью посмотреть на портрет Антона Бестужева. Не отводя глаз. Она больше никогда не отведёт от него глаз. Рассмотреть каждую деталь его лица. Ей хотелось узнать о нём больше. Каким было его детство. Услышать рассказы о походах в театр. Прочитать все книги, которые читал он. Узнать, где он любил проводить время. Попробовать его любимую еду. И впервые ей было больно от того, что всего этого она не знала. И вряд ли узнает. Когда слёзы наконец-то кончились и боль сменилась апатией, она услышала скрежет дверей за своей спиной.

— Мне нужно поговорить с ней! — заявила Вероника.

Голос у неё был сорван. И Агата поняла, что её мама тоже плакала. Долго плакала все эти годы.

— Нам нужно поговорить! — поправил Белов старший. Агата не ожидала услышать его голос. Она быстрым движением вытерла остатки слёз со своих щёк и прислушалась.

— Княжна изучает записи предков! — возразил Силки. — В такие моменты ей лучше быть одной. Почившая княгиня Анна так говорила. Как вы не понимаете?

— Силки, — позвала Агата. — Пусти их. Я узнала достаточно. По крайней мере на сегодня.

Хранитель книг ловко спустился по лестнице. Так быстро и проворно, что можно было позавидовать его скорости. Он остановился перед Агатой и застыл на месте.

— Княжна, вы хорошо себя чувствуете? — спросил Силки. — Вы уверены?

— Да, — отозвалась Агата и, поднявшись с пола, поставила дневник отца на место. — Пусть зайдут.

Силки поднялся по лестнице передал слова княжны посетителям, а затем скрылся среди стеллажей наверху. По лестнице послышались шаги. Вероника спустилась первой и заключила дочь в объятия.

— Прости, мама, — произнесла Агата. — Мне жаль, что я заставила тебя испытать это.

— Я не злюсь на тебя, — заверила Вероника. — Просто... Не закрывайся от меня. Не будь одна. Я не хочу оставаться в стороне. Снова.

Агата кивнула. По лестнице спустилось трое мужчин. Беловы и граф Орлов. Агата была знакома с ним. Он был частым посетителем поместья. Его кудрявые русые волосы были собраны в простенький пучок. Обычно он путешествовал по всем частям света. Вёл какую-то колонку в газете, интереса к которой Агата не проявляла, и писал новости о мире магглов. При первой их встрече Дмитрий Орлов небрежно протянул ей свой автограф, а Агата попросила его отойти с прохода, который он загораживал. Граф тогда был сильно оскорблён тем, что Агата не знала о нём ничего. Возрастом он был окало двадцати двух лет, и в обществе имел репутацию распутника и пьяницы. И Агате было не понятно, как он мог затисаться в благородную компанию её матери и Виталия Белова. Она окинула всех присутствующих взглядом.

— Хвалёный Орден Сирин, значит, — с усмешкой заметила она. — Пьяница, вчерашний школьник и Искусствовед. Вот это команда победителей. Надежда всей России. Смотреть тошно.

— Агата! — возмутилась Вероника.

— Что? — притворно удивившись, спросила Агата.

— Это не все члены Ордена Сирин. Многие в разъездах и прибудут через три дня, — объяснила Вероника.

— А-а-а, — протянула Агата. — Это, конечно, многое меняет. Учитывая, что в прошлом хвалёный Орден знатно налажал.

— Папочка в дневничке написал? — ехидно спросил граф Орлов.

— В отличие от некоторых, он хотя бы писать умел, — огрызнулась Агата.

Граф оскорблённо округлил глаза.

— Вот нахалка! Кто тебя воспитывал?

— К счастью не вы, — не отступала Агата.

— Хватит! — приказным тоном произнёс Виталий.

Он подошёл к Агате и попытался схватить её за руку, но Агата решительно отошла назад.

— Без рук! — фыркнула она.

— Это метка райской птицы? — спросил Виталий. — Агата, ответь!

— Это метка Сирин, — пояснила она. — Будьте добры, отойдите от меня.

Виталий примирительно поднял руки и вернулся на место к сыну. Граф Орлов усмехнулся и опёрся на перила винтовой лестницы.

— Вот вам и сюрприз! — заявил он. — И кто же нам больше неприятностей в итоге принесёт? Антон или его дочурка?

— Что вы хотите от меня сейчас? — спросила Агата.

— Ну, смотри, малышка, ты внезапно пишешь маменьке с просьбой забрать тебя из Хогвартса в срочном порядке. Потом говоришь, что Тёмный Лорд не наша проблема, врываешься в зал переговоров...

— Это мой дом, граф Орлов. Врываюсь? — усмехнулась Агата. — На данный момент это вы ворвались в Зал Песен. А я наследная княжна. Всё здесь построено моими предками. Я имею право здесь быть. И да, Том Реддл не наша проблема. И никогда ею не был.

— Твой отец также говорил, — вмешался Виталий Белов. — А потом... ты и сама знаешь...

Агата оглянулась на отцовский дневник. Читая записи о распрях Ордена, она не редко видела нелестный эпитеты в их сторону. Возможно, они были заслужены. Орден Сирин устроил внутреннею борьбу за власть. Некоторым не нравилась мрачность Антона Бестужева, и они пытались подвинуть его, чтобы поставить во главу одного из его братьев. Одна половина решила выбрать Евгения, вторая — Михаила. Младших братьев, конечно же, никто не спросил. Пытались избежать повторения судьбы с братьями Анны. Из записей бабушки Агата узнала, что Орден Сирин и в той междоусобице руку приложил.

— Отец, видимо, вас вообще ни во что не ставил, — равнодушно заметила Агата.

— Так и было, по рассказам моего отца, — признал граф Орлов. — А прочитать его мысли мы не могли. Как-то раз кое-кто попытался. Теперь его кости поглотило поместье.

— Конечно не могли, это в постулатах написано! — Агата указала на золотую табличку.

Виталий Белов удивлённо посмотрел на Агату, а затем на золотую табличку.

— Ты можешь её прочитать? — удивлённо спросил он.

— А вы нет?

Агата вновь взглянула на табличку. Высеченные на ней фразы всё ещё были для неё читаемы.

— Я годами пытался разобрать что там написано! — заявил Виталий. — Расшифровывал. Думал, написано на каком-то старославянском языке.

— Понятно, — безразлично бросила Агата. — И толку от вашего Ордена. Я узнала о нём из записей бабушки и отца. И пока там ничего лицеприятного.

— Признаю, наша история последние два столетия приятной не была, — вкрадчиво начал Виталий.

— Так и есть, — подметила Агата. — Какой мне прок сейчас делиться с вами видениями, если доверие нашей семьи вы потеряли. Ни бабушка, ни отец вам не доверяли. И причины у них были. Не стоит ли мне придерживаться их позиции? И вы вообще, чем занимались эти годы? Чаепития по праздникам устраивали?

— Я знаю, мы много дел наворотили. — Виталий присел на бронзовые ступеньки. — Но предназначение нашего Ордена в том, чтобы защищать наш мир от невидимых угроз.

— Разве это не дело Совета? — уточнила Агата.

— Совет не всегда может вмешаться, — вступила Вероника. — Есть угрозы, которым они не придают значение. Или не хотят придавать. Властьимущим это не всегда выгодно. Поэтому твои предки, Агата, и создали Ордин Сирин.

— Это я знаю, — пояснила Агата.

— Хорошо, — кивнул Виталий. — Мы, как тень всей России. Действуем из-за кулис. И о нашей деятельности нет ни книг, ни статей. О нашем существовании знаем только мы и Совет.

— Хорошо, но почему Сирин? — спросила Агата.

— Потому что Сирин предсказывает беду, — объяснил Дмитрий. — И нам бы дела не было до твоего пубертата, если бы не твоя новая татушка, миникняжна.

Он спрыгнул с лестницы и подошёл к Агате вплотную. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание. От него пахло дорогим табаком и нотками элитного алкоголя.

— О чём была песня, Агата? — требовательно спросил он.

Ей захотелось отступить на шаг, но гордость, впитанная ею из дневников отца, не позволила.

— Княжна, — поправила она.

— А? — удивился Дмитрий.

— Я княжна, граф Орлов, — напомнила она. — А ещё, вы всё ещё в моём доме.

Между ними встал Андрей, закрывая собой Агату, он грозно посмотрел на графа Орлова. Дмитрий взглянул на него с усмешкой, а затем вновь посмотрел на Агату со странным интересом.

— Есть характер, — подметил он. — Мне нравится.

Агата откинула от себя руку Андрея, когда та оказалась рядом с её плечом, а затем отошла от него ещё на несколько шагов.

— Через три дня приедут? — уточнила она, посмотрев на Веронику.

— Да, — отстранённо ответила она. — Я им уже сообщила.

— Ясно, — выдохнула Агта. — Тогда через три дня и поговорим.

Она поднялась вверх по лестнице, но остановилась и вновь посмотрела на мать.

— Мама? — позвала она. — Мы можем поговорить завтра.

— Конечно, — ответила Вероника.

— Хорошо.

Агата подошла к одному из стеллажей и взяла несколько книг. Силки вынырнул из-за угла с блокнотом в руках и начал торопливо записывать название и секцию каждой взятой Агатой книгой.

— Вам нужна помощь, княжна? — уточнил он.

— Да, — призналась Агата. — Можешь найти мне все славянские сказки с упоминанием волков? А ещё научные трактаты о роли волков в видениях?

— Как скажите, — кивнул Силки, записывая всё на отдельный листок. — Это займёт время. Могу принести всё в вашу комнату.

— Было бы неплохо, — согласилась Агата.

Силке кивнул и исчез среди стеллажей, собирая заказанные книги. Агата услышала шум шагов рядом. Из потайного хода показался Андрей, а за ним и Дмитрий Орлов. Андрей подошёл к Агате, наблюдая за тем, как она собирает в стопку нужные книги.

— Тебе помочь? — спросил он.

— Силки поможет, — отмахнулась Агата.

Андрей неловко прокашлялся.

— Агата, — вдруг произнёс он. — Если захочешь выговориться или там... просто поговорить по душам, пообедать, я могу побыть рядом.

— Ага, — кивнула Агата, не отвлекаясь от книг. — Я учту, спасибо.

Она подхватила стопку книг и вышла из библиотеки. Андрей грустно проводил её взглядом. Дмитрий хлопнул его по плечу.

— Что? Не получилось, фраерок? — усмехнулся он.

Андрей скривился и вышел из библиотеки вслед за Агатой.