На грани
Суббота. 16:55.
Я иду к нему — как к чему-то неотвратимому. Как к шторму, в который хочется нырнуть.
Я давно перестал врать себе: я хочу его.
Каждая суббота — это встреча не с профессором. А с человеком, в чьих пальцах тепло, а в голосе — запрет.
Он позволяет мне подходить всё ближе.
Но ещё не пускает внутрь.
Пока.
Дверь открыта. Он сидит за столом, в рубашке, без мантии — непривычно, слишком по-домашнему.
Он не встаёт, но взгляд встречает мой — долго. Почти с вызовом.
«Сегодня… проверим ваши знания без моей помощи», — говорит он, откидываясь в кресле. — «Рецепт на доске. Время — 30 минут. Убедите меня, что не зря приходите».
Я улыбаюсь. Он ждёт, что я испугаюсь?
Я подхожу к ингредиентам и начинаю.
Молча. Под его взглядом.
Он не отводит глаз. Он изучает. Не котёл — меня.
Каждое моё движение.
Мокрая от зелья прядь, сползающая мне на лоб. Как я закатываю рукава. Как кусаю губу, сосредотачиваясь.
Он не вмешивается. Но я чувствую: он напряжён.
Когда зелье почти готово, я поворачиваюсь.
«Вы обещали не помогать. Но я всё равно чувствую, что вы… рядом».
Он встаёт.
Медленно.
Подходит.
Наклоняется. Его губы у моего уха. Его дыхание — у моей шеи.
«Вы хотите, чтобы я был рядом».
Мурашки бегут по телу.
Я не двигаюсь. Он — тоже.
Молчание.
Я разворачиваюсь. Мы стоим почти вплотную. Я вижу, как быстро он дышит. Его руки в напряжении, как будто он сдерживает себя.
«Почему вы приходите, Поттер?» — спрашивает он. Голос хриплый. Не профессорский.
«Вы знаете, почему».
Он делает шаг назад. Потом снова — вперёд. Словно в капкане.
«Вы всё ещё не совершеннолетний».
Я тихо:
«Через несколько дней мне 18».
Пауза. Его рука — рядом с моей. Не касается. Но почти.
Магия между нами — как искры.
Он шепчет:
«Когда вам исполнится 18, всё изменится».
Я вдыхаю. Слишком быстро.
«А если я не хочу ждать?»
Он поворачивает лицо ко мне. Его губы почти касаются моих. Я чувствую его тепло. Я умираю от желания прикоснуться.
Но он замирает.
«Ещё не время».
Я киваю. Но не отступаю.
И касаюсь — не губ, не щеки — шеи. Его пульса. Дрожащего.
«Я знаю. Но я близко».
Он закрывает глаза. Его пальцы сжимаются в кулаки. Потом — медленно, очень медленно — он берёт мою руку и отводит от себя.
«На этой неделе занятий не будет. До вашего дня рождения. Я… должен сохранить контроль».
Мне больно. Но я понимаю.
Он делает это, чтобы не сорваться. Потому что тоже хочет меня.
И это — больше, чем прикосновение.
Перед тем как уйти, я останавливаюсь у двери:
«Вы будете на моём дне рождения?»
Он не отвечает. Но его глаза — говорят всё.
Я поднимаюсь к себе как во сне.
Меня трясёт. Я не знаю, как дожить до следующей субботы.
Но теперь всё ясно:
Он ждёт. Я тоже. И когда граница исчезнет — мы оба переступим.
Поздно ночью я открываю книгу. На полях рядом с его пометками пишу:
До первого прикосновения осталось семь дней.