Выбор
Мне восемнадцать.
Теперь никто не может сказать «рано». Ни он, ни я.
Я стою перед дверью его кабинета. В руке — письмо. Не поздравление, не извинение. Просто:
«Я готов. Сегодня. Если ты тоже».
Дверь была не заперта.
Он сидел у камина. Свет от пламени играл на его лице. Он поднял взгляд — спокойно, без удивления. Он знал, что я приду. И я знал, что он ждал.
«Ты выглядишь… уверен», — сказал он тихо.
Я кивнул. Подошёл.
Остановился рядом. Его рука скользнула к моей талии. Осторожно. Медленно.
Будто спрашивал: можно?
Я подтянул его к себе и поцеловал.
Это не был первый поцелуй.
Но это был поцелуй без границ.
Он сразу ответил. Его губы мягкие, тёплые, чуть влажные. Я открыл рот, позволил языку встретить его — сначала робко, потом увереннее. Он углубил поцелуй. Мы оба задыхались.
Он прижал меня к себе. Его тело — твёрдое, горячее. Я чувствовал возбуждение сквозь его одежду, и моё сердце колотилось. Он прошептал:
«Гарри… ты уверен?»
Я дышал часто.
«Я хочу. Хочу тебя. Сейчас».
Он осторожно снял мою мантию. Потом рубашку. Останавливался пальцами на плечах, груди, животе.
Его взгляд был тёплым, но цепким. Он не смотрел с вожделением — он смотрел, как будто запоминал.
«Ты красивый», — сказал он шёпотом.
Я коснулся его щёки.
«Разденься. Я хочу… видеть тебя».
Он послушался. Каждое движение было медленным. Он оголил плечи, грудь, живот. Я видел, как дрожит его рука, хотя он пытается сохранять контроль.
Я провёл ладонью по его телу, ниже, скользнул пальцами по линии бедра, туда, где ткань уже не скрывала возбуждение. Он закрыл глаза, и я услышал, как он выдохнул сквозь зубы.
Он опустился на колени передо мной, прижался лицом к животу. Его руки — на моей спине, тёплые, осторожные.
«Если я начну… я не остановлюсь», — шепнул он в кожу.
«И не надо», — выдохнул я.
Мы оказались на его постели. Простыни — тёплые. Воздух — наэлектризованный.
Он целовал меня долго. Сначала губы. Потом шею. Потом спускался ниже, к груди, задерживался там языком. Потом ещё ниже. Его руки касались всего — бёдер, поясницы, внутренней стороны ног.
Я стонал тихо. Не от боли. От ощущений. От того, как он был внимателен. Как будто чувствовал каждую точку, где я дрожал от удовольствия.
Он взял флакон с маслом, разогрел в ладонях, потом… коснулся. Сначала пальцами. Осторожно.
Я чуть напрягся — он остановился, ждал.
Я кивнул.
«Продолжай».
Его палец вошёл медленно. Он тёрся внутри, изучая. Потом второй. Он был терпелив, целовал мою щёку, шептал:
«Расслабься. Всё хорошо. Я здесь».
Я впустил воздух сквозь зубы. Было странно, но не больно. Я привыкал. Я хотел этого. Его. Полностью.
Когда он понял, что я готов — он навис надо мной. Его волосы касались моего лица. Он смотрел в глаза. И шептал:
«Если что-то не так — скажи».
Я провёл ладонью по его лицу.
«Всё правильно. Просто… войди».
Он вошёл медленно. Очень медленно. Я чувствовал — каждый дюйм, каждую секунду.
Он держал мои бёдра, целовал лоб, шептал моё имя.
Когда он оказался внутри полностью — я задохнулся. Не от боли. От того, как это было полно.
Мы замерли. Он смотрел на меня. В его глазах — страх, желание, нежность. Всё сразу.
Я обнял его за плечи.
«Двигайся. Я хочу… быть с тобой».
Он начал двигаться медленно. Волнами. Тело к телу. Вдох — выдох.
Я чувствовал, как наши тела сливаются, как он заполняет меня.
Я стонал, тёрся о него, шептал его имя, тянулся за каждым толчком.
Он менялся. Был сдержанный — теперь терял дыхание. Его движения становились глубже, быстрее. Но всегда — с вниманием ко мне.
«Гарри… ты сводишь меня с ума», — выдохнул он, уткнувшись лбом в моё плечо.
Я закинул ноги ему на бёдра, притянул ближе.
«Сойди. Я хочу быть твоим до конца».
Когда он кончил, он выгнулся, тихо выдохнул моё имя, будто молитву. Я тоже вскрикнул — и тоже отпустил.
Потом мы лежали рядом. Его рука — на моей груди. Он гладил, не говоря ни слова.
«Ты хорошо держался», — сказал он с нежной усмешкой.
Я повернулся к нему. Целовал в губы, в шею, в плечо.
«А ты… наконец перестал сдерживаться».
Он посмотрел на меня долго. Потом прошептал:
«Я люблю тебя. Хотя не должен. Но уже не могу не любить».