Наследие Поттеров

Если вы думаете, что Гарри Поттер - самый несчастный ребёнок на Тисовой улице, номер 4, то вы просто не знакомы со мной.

Меня зовут Эмилия. И я - сестра-близнец Гарри Поттера.

Мои каникулы проходят там же, где у этого очкарика, - в доме Дурслей. Разница лишь в том, что его хотя бы боятся обижать слишком сильно. А меня... меня просто терпят. Потому что нас двое. Потому что Дурсли не смогли избавиться от одного Поттера - пришлось забирать обоих.

Сегодня было двадцать восьмое июля.

- Три дня до нашего дня рождения, - сказала я Гарри, сидя на подоконнике.

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Уже не помню который раз за сегодня.

- Я в курсе, - буркнул он.

- Ненавидишь его, да?

- А ты бы любила?

Я промолчала. Потому что он прав. Наш день рождения здесь - не праздник. Это напоминание о том, что мы никому не нужны.

Я машинально сунула руку в карман джинсов. Там было пусто. Всё лето - ни одного письма. От Дафны - ноль. От Рона и Гермионы - тоже. Мы договаривались, но тишина была такой же плотной, как в этом доме.

Я знала, что у Гарри та же история. Ни строчки. Ни совы. Ни даже намёка.

Мы оба были забыты. На всё лето.

Впрочем, нас и так старались забыть. Дурсли запретили нам даже думать о магии. Ни палочек, ни заклинаний, ни разговоров о Хогвартсе. Волшебные вещи - палочки, книги, котлы - всё заперли в чулане под лестницей, а ключ хранился у Вернона в кармане. Школа магии была под абсолютным запретом. Даже упоминать её вслух не разрешалось.

- Если вы хоть словом об этом обмолвитесь при гостях, - предупредил Вернон на прошлой неделе, багровея, - я запру вас в подвале. Без еды.

Он действительно так и сделал бы. Я не сомневалась.

Но хуже всего пришлось нашим птицам.

У Гарри была Букля - красивая полярная сова. У меня - Церцея. Феникс. Огненно-рыжая, гордая, с характером, который мог дать фору любому Дурслю. Дурсли заперли их обеих в клетках. Букля почти не двигалась, сидела нахохлившись. А Церцея... она сходила с ума. Бросалась на прутья, рассыпала угольки и мелкие язычки пламени, иногда её перья начинали тлеть от злости.

Каждый вечер дядя Вернон орал на меня:

- Уйми свою адскую птицу! Она подожжёт дом!

Я пыталась объяснить, что фениксу нужно пространство, что Церцея не может сидеть взаперти. Что Букля тоже страдает. Но разве Дурсли слушают?

- Никакой магии! - рявкал Вернон. - Никаких тварей на свободе!

Однажды я всё-таки попыталась открыть клетку. Тихонько, ночью. Думала, Церцея просто посидит на подоконнике, расправит крылья. Но Дурсли услышали шум. И нам с Гарри устроили такую взбучку, что мало не показалось.

- Это всё ваши фокусы! - орал Вернон, потрясая кулаком. - Если я ещё раз увижу, что вы колдуете, вам не поздоровится!

Мы не колдовали. Мы просто пытались помочь птицам. Но Дурслей это не волновало.

В качестве наказания нас заставили убирать весь дом, мыть полы, чистить газон до каждой травинки и отмывать машину Вернона так, чтобы она блестела. Это заняло три дня. Мы вставали в шесть утра и ложились за полночь. Руки были в мозолях, колени болели.

- Повторится - сделаете всё заново, - пригрозил Вернон.

С тех пор мы не пытались.

Гарри хоть иногда находил способы развлечься. Он любил дразнить Дадли с его друзьями. Когда те проходили мимо, Гарри делал страшное лицо и шептал:

- Смотри, сейчас нашлю на тебя проклятие. Уши лопатой встанут навечно.

Дадли бледнел. Его дружки разбегались. А Гарри ухмылялся - это была единственная радость за всё лето.

Мы даже не могли толком подготовиться к новому учебному году. Я пыталась хотя бы сделать часть домашнего задания по зельеварению или трансфигурации - по памяти, без учебников. Сидела ночью при свете фонарика, писала на клочках бумаги. Но Дурсли находили и рвали в клочья.

- Никакой магии в моём доме! - гремел Вернон.

Вот так мы и жили. В балагане. Без писем. Без магии. С запертыми птицами и кучей работы.

И через три дня - день рождения, который мы оба ненавидели.

- Господи, - прошептала я, глядя в потолок. - Дай мне сил.

- Что ты сказала? - спросил Гарри.

- Ничего. Просто молюсь, чтобы всё это кончилось.

В этот момент снизу раздался голос тёти Петуньи:

- Гарри! Эмилия! Спускайтесь немедленно! Я не собираюсь одна готовить этот ужин!

Я медленно закрыла глаза.

- Ну вот, - сказала я. - Начинается.

Потом спрыгнула с подоконника и крикнула вниз самым вежливым тоном, на который была способна:

- Идём, дорогая тётушка! Мы уже бежим!

Гарри приподнял бровь.

- Ты звучала как Петунья.

- Это комплимент или оскорбление?

- Я ещё не решил.

- Быстрее! - донёсся снизу визг.

Мы спустились на кухню.

И там был балаган.

Настоящий балаган. Петунья носилась с формой для заливного. Вернон сидел за столом с газетой, пыхтя как паровоз. А Дадли - теперь размером с небольшой холодильник - уплетал третье пирожное, размазывая крем по всему лицу.

Я остановилась на пороге, сложила руки на груди и сказала достаточно громко, чтобы слышали все:

- Что за балаган здесь происходит?

Гарри замер рядом со мной. Я видела, как его плечи затряслись. Он старался не засмеяться. Правда старался.

- Молчать! - рявкнул Вернон. - Ты, девчонка, если ещё раз откроешь рот, останешься без ужина!

- Я всего лишь спросила, - невинно улыбнулась я. - У нас гости? Или вы уже решили замаскировать дом под филиал сумасшедшего дома?

Гарри закашлялся, закрывая рот рукой. Он знал, что смеяться нельзя. Знал прекрасно. Но Эмилия обладала сверхспособностью говорить именно то, о чём он сам думал, но никогда не решался произнести вслух.

Вернон медленно поднялся из-за стола. Он был похож на раздувшийся воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Гости должны были прибыть с минуты на минуту, а эти двое - эти ненормальные - уже успели испортить ему настроение.

- Слушайте сюда оба, - прошипел он, наклоняясь так низко, что Гарри почувствовал запах его одеколона, смешанный с потом. - Гости будут с минуты на минуту. Вы подниметесь наверх, сядете в своей комнате и не произнесёте ни звука. Глаз не покажете. Чтобы ни одна живая душа вас не увидела.

- А что с нами случится? - спросил Гарри, хотя ответ знал заранее.

- А то, - Вернон ткнул толстым пальцем ему в грудь, - что вы останетесь запертыми в своей комнате до конца лета. И в вашу дурацкую школу магии не попадёте. Я позвоню директору и скажу, что вы больше не вернётесь. Понятно?

У Гарри внутри всё похолодело. Рядом он почувствовал, как напряглась Эмилия.

- Вы не можете, - сказала она тихо, но в её голосе звенела сталь.

- Могу! - заорал Вернон, брызгая слюной. - Я здесь хозяин! А вы - никто! Наверх! Быстро!

Петунья подбежала к ним, поджав губы:

- И чтобы я вас не слышала. Даже дыхания. Вы - пустота. Вас нет.

Гарри и Эмилия поднялись наверх молча. Гарри сжал кулаки так, что побелели костяшки. Эмилия шла впереди, прямая как струна, но он видел, как дрожат её плечи - не от страха, от ярости.

Их комнатка встретила их привычной тоской. Грязные обои, скрипучие кровати, запертые клетки. Полярная сова Букля сидела нахохлившись, почти не двигаясь. Феникс Церцея метался по своей клетке, и в темноте было видно, как её перья слабо тлеют, словно она пыталась сжечь прутья взглядом.

Гарри сел на пол, прислонившись к стене. Эмилия упала на кровать и уставилась в потолок.

Внизу уже слышались голоса - прибыли первые гости. Вернон включил свой «деловой» голос - громкий, неестественно весёлый, от которого Гарри всегда становилось тошно. Петунья звенела посудой и хихикала так фальшиво, что даже Дадли, наверное, передёргивало.

- Заперты до конца лета, - сказала Эмилия мрачно. - Не попадём в школу. Прекрасная перспектива.

- Он блефует, - ответил Гарри, но в голосе не было уверенности.

- Дурсли не блефуют. Просто угрожают. А потом делают.

Они замолчали. Снизу доносилось приторное: «Ах, миссис Мейсон, какой у вас чудесный брошь!» - и мерзкое хихиканье Петуньи.

- Слушай, - сказал Гарри вдруг. В его голосе прорезалась та самая вредная нотка, которую Эмилия так любила. - Представь, как бы смотрели на нас волшебники, если бы узнали, что мы - те, кто выжил после Волан-де-Морта, - сидим тут и боимся каких-то Дурслей?

Эмилия приподнялась на локтях. Уголки её губ дрогнули.

- Они бы решили, что мы сошли с ума.

- А если бы увидели нас с тряпками? Или когда мы газон чистили?

- Или когда Вернон на нас орал, а мы стояли и кивали? - добавила Эмилия.

Гарри фыркнул. Потом закрыл рот рукой. Потом его плечи затряслись.

- Ты... ты только представь, - выдавил он сквозь смех. - Мальчик-который-выжил и его сестра-близнец. Герои. Победители Тёмного Лорда. А тут - Дурсли и швабра.

- И тряпка для пыли, - прошептала Эмилия.

- И газонокосилка, - добавил Гарри.

- И тётя Петунья с её хихиканьем.

Они сидели на полу, прижимая ладони ко ртам, и тряслись от беззвучной истерики. За стеной Дадли жевал что-то тяжёлое. Внизу Петунья заливалась фальшивым смехом. А они двое - два Поттера, которых весь магический мир считал героями - давились смехом от абсурда происходящего.

- Ладно, - выдохнула Эмилия наконец, вытирая глаза. - Нам нужно репетировать.

- Что репетировать?

- На случай, если нас всё-таки спустят. Или если кто-то зайдёт. Петунья сказала быть вежливыми. Без магии. Без смеха.

- Я не умею вежливо, - сказал Гарри.

- Я тоже. Но попробуем.

Эмилия встала, одёрнула футболку и изобразила на лице самую приторную улыбку, на которую была способна.

- Добрый вечер, - сказала она жеманным голосом. - Меня зовут Эмилия. А это мой брат Гарри. Чудесный вечер, не правда ли?

Гарри скривился.

- Ты сейчас прямо как Петунья.

- Это комплимент?

- Это оскорбление.

Эмилия толкнула его в плечо.

- Теперь ты.

Гарри выпрямился, одёрнул воображаемый галстук и сказал неестественно низким голосом:

- Очень приятно познакомиться. Да, каникулы проходят восхитительно. Мы очень рады, что нас заперли в комнате, чтобы мы не портили ваш вечер.

Эмилия прыснула.

- Гарри! Надо говорить что-то нормальное!

- А я нормально сказал. Рады. Не портим. Всё по делу.

Они снова начали давиться смехом, но вдруг...

Шорох.

Тихий, едва слышный шорох из угла комнаты. Со стороны старого платяного шкафа, который стоял здесь ещё до того, как Дурсли заселились в этот дом.

Эмилия замерла. Гарри перестал смеяться.

- Это Церцея? - прошептал он.

- Церцея в клетке, - ответила Эмилия так же тихо. - И она не шуршит. Она шипит и искрит.

Шорох повторился. Потом дверца шкафа медленно, со скрипом приоткрылась.

Они переглянулись. Гарри напрягся, хотя понимал, что без палочки они с Эмилией беспомощны. Эмилия сжала кулаки.

Дверца открылась шире.

И оттуда...

Вылез домовой эльф.

Маленький, с большими летучими ушами и огромными зелёными глазами размером с теннисные мячики. На нём была грязная наволочка, перевязанная верёвкой. Он весь трясся и смотрел на Гарри и Эмилию с ужасом, с надеждой и ещё с чем-то, что они не могли распознать.

- Добби, - прошептал эльф тоненьким голоском. - Добби должен был предупредить. Добби не смел, но Добби обязан...

Гарри открыл рот, но не смог выдавить ни слова.

Эмилия смотрела на эльфа, потом на шкаф, потом снова на эльфа.

Внизу гости звенели бокалами.

А наверху, в комнате, которую Дурсли называли «гостевой», начиналось нечто, чего никто из них не ожидал.

- Ты... - прошептал Гарри наконец. - Ты кто?

Эльф моргнул своими огромными глазами.

- Добби, сэр. Добби - домовой эльф. Добби пришёл предупредить...

Он осекся и вдруг начал биться головой о косяк шкафа - быстро, сильно, с глухими ударами.

- Плохой Добби! Плохой! - причитал он. - Добби не смел говорить! Добби накажет себя!

Гарри вскочил.

- Перестань! - закричал он шёпотом. - Услышат же!

Эльф замер. Посмотрел на Гарри. Потом на Эмилию.

- Вы... вы оба... - прошептал он. - Мальчик-Который-Выжил... и его сестра... Добби знал. Добби всегда знал.

- Что ты знал? - спросила Эмилия, поднимаясь с кровати. - И зачем ты здесь?

Добби оглянулся на дверь, потом на окно, потом снова на них.

- Добби пришёл предупредить, - прошептал он так тихо, что они едва слышали. - Опасность. Страшная опасность. Гарри Поттер и Эмилия Поттер не должны возвращаться в Хогвартс. Никогда.

Тишина повисла в комнате.

Гости внизу засмеялись - Петунья заливисто, Вернон басовито, чужие голоса подхватили.

А Гарри и Эмилия смотрели на маленького эльфа в грязной наволочке и не знали, верить ему или нет.

- Не возвращаться в Хогвартс? - переспросил Гарри. - Нет, что ты, мы должны туда вернуться. Там наш дом.

- Там, где ваши друзья? - спросил Добби, и его огромные глаза сверкнули в темноте.

- Да, - твёрдо сказал Гарри. - Рон, Гермиона... они там.

- Друзья, которые не написали вам ни одного письма за всё лето? - тихо спросил эльф. - Друзья, которые даже не справились, живы вы или нет?

Гарри замер.

Эмилия почувствовала, как холодок пробежал по спине.

- Откуда ты знаешь, что нам никто не писал? - спросила она, вставая с кровати. - Откуда, Добби?

Эльф вздрогнул. Его лицо исказилось от страха и вины. Он полез за пазуху своей грязной наволочки и дрожащими руками вытащил целую пачку пергаментов - разной длины, разного цвета.

Гарри узнал их мгновенно.

- Это... это наши письма! - выдохнул он. - От Рона! От Гермионы! Ты... ты перехватывал их всё лето?!

- Гарри, - тихо сказала Эмилия, положив руку ему на плечо. - Посмотри на него. Он не сам. Его кто-то заставляет.

Добби опустил голову. Слёзы текли по его длинному носу.

- Добби хотел, чтобы вы думали, что забыты, - прошептал эльф. - Добби хотел, чтобы вы не захотели возвращаться в Хогвартс. Чтобы вы остались в безопасности.

- Это Волан-де-Морт? - резко спросил Гарри, сжимая кулаки. - Он вернулся? Он хочет нам помешать?

Добби замотал головой так сильно, что его уши захлопали.

- Нет! Нет! Тёмный Лорд не вернулся! - Он вдруг понизил голос до шёпота. - Добби лишь... оттягивает. Оттягивает ваше возвращение. Только на время. Чтобы защитить. Но Добби не может сказать от кого!

- Оттягиваешь? - переспросила Эмилия. - Значит, ты не хочешь нам зла. Ты боишься за нас.

Добби заплакал в голос.

- Добби заслуживает наказания! Добби должен...

- Не смей себя бить! - крикнули они с Гарри почти одновременно.

Добби замер. А потом его огромные глаза расширились. Он посмотрел на дверь, на окно, и вдруг что-то понял.

- Торт, - прошептал он. - Добби забыл про торт.

- Какой торт? - спросил Гарри.

Но эльф уже исчез - с громким хлопком, оставив после себя запах серы.

- Он что-то задумал, - сказала Эмилия. - Гарри, он...

Гарри уже рванул к двери.

- Он пошёл вниз! - крикнул он. - Я знаю, куда он пошёл!

- Гарри, стой! Но Гарри уже выбежал в коридор.

Эмилия бросилась за ним. Она слышала, как внизу звенят бокалы, как Вернон рассказывает анекдот, как Петунья хихикает.

Она успела спуститься на несколько ступенек, когда в гостиной раздался оглушительный БАБАХ.

Кто-то закричал. Миссис Мейсон завизжала так, что дом задрожал.

- Сова! Сова в доме! - завопила она.

Эмилия влетела в гостиную. Серая сова - большая, с жёлтыми глазами - кружила над столом, усыпанным шоколадным тортом. Миссис Мейсон падала в обморок прямо в объятия мужа.

- Моя жена не выносит сов! - растерянно бормотал мистер Мейсон, пытаясь удержать супругу. - Она с детства их боится! Это ужасно! Это катастрофа!

Сова тем временем сбросила на стол конверт - толстый, жёлтый, с красной сургучной печатью - и вылетела в окно.

- Поттер! - заорал Вернон, заметив Гарри на пороге. - Девчонка! Это вы! Вы сделали это вашими колдовскими штучками!

- Мы ничего не делали! - крикнула Эмилия, но Вернон её уже не слышал.

Он схватил их обоих за шиворот и потащил к лестнице.

- Наверх! В свою комнату! Чтобы я вас не видел до конца вечера!

Он вытолкал их из гостиной. Эмилия успела заметить, как Петунья пытается привести в чувство миссис Мейсон, как Дадли доедает остатки торта прямо с ковра, как мистер Мейсон бормочет что-то про «немедленный отъезд».

Дверь их комнаты за ними заперли снаружи.

Они слышали, как внизу хлопнула входная дверь - Мейсоны уехали. Вернон ещё долго что-то орал. Петунья рыдала. Потом наступила тишина.

Через час дверь отперли. Вернон вошёл в комнату, красный, потный, с конвертом в руке.

- Читайте, - бросил он, швыряя письмо на кровать. - Полюбуйтесь. Это вам.

Гарри разорвал печать. Эмилия читала через его плечо.

Внутри было официальное письмо от Департамента магического правоприменения при Министерстве магии.

«Уважаемый мистер Поттер и уважаемая мисс Поттер!

Нами было зафиксировано использование заклинания левитации в маггловском доме на Тисовой улице, номер 4, сегодня, 28 июля, в 20:17. Вам известно, что несовершеннолетним волшебникам и волшебницам строго запрещено применять магию вне стен Хогвартса (см. «Декрет о разумном ограничении магии несовершеннолетних», параграф 3).

Данное нарушение является первым предупреждением. При повторном нарушении последует более строгое наказание, вплоть до исключения из школы.

С уважением,
М.Б. Моул, Департамент магического правоприменения»

Гарри перечитал письмо дважды. Потом поднял глаза на Эмилию.

- Мы не колдовали, - сказал он. - Это был Добби.

- А они думают, что это мы, - ответила Эмилия. - И если ещё раз что-то случится...

- Нас выгонят, - закончил Гарри. - Из Хогвартса.

Вернон посмотрел на них с ненавистью, развернулся и вышел. Дверь снова заперли.

Эмилия подошла к окну. За стеклом уже светало.

- В прошлом году, - сказала она тихо, - нас спас Хогвартс. Мы узнали, что мы волшебники. Мы нашли дом.

- А в этом? - спросил Гарри.

- А в этом он может пропасть, - ответила она. - Я пошутила. Ну, почти.

Они замолчали. Церцея слабо светилась в клетке. Букля вздыхала во сне.

А на следующий день Дурсли сошли с ума.

Вернон прибил к входной двери щёлку для писем - узкую, как лезвие, чтобы даже сова не пролезла. На окна поставили решётки. Петунья заклеила все щели скотчем.

- Никаких птиц! - орал Вернон. - Никаких сов! Никаких писем!

Дадли получил новую компьютерную приставку и заперся в своей комнате.

Гарри и Эмилию выпускали только в туалет. Еду приносили в комнату - холодный суп и хлеб.

- Как в тюрьме, - сказал Гарри.

- Хуже, - ответила Эмилия. - В тюрьме хотя бы есть надежда на побег.

Они сидели на полу, прижавшись друг к другу. За окном гремели решётки. До их дня рождения оставалось два дня.
Гарри проснулся от того, что кто-то тихонько звал его снизу.

- Гарри! Гарри! Проснись!

Он сел на кровати. Рядом уже вскочила Эмилия.

- Кто там? - шёпотом спросил Гарри.

- Это я, - донёсся снизу голос Рона. - Уизли. Только тихо.

Гарри и Эмилия подбежали к окну. Сквозь железные прутья решётки они увидели три рыжие головы, торчащие из темноты. Головы висели прямо за окном - в летающей голубой машине, которая тихо урчала на ночном ветру.

- Рон? - растерянно произнёс Гарри.

- Гарри! Эмилия! - прошептал Рон. - Отойдите от окна!

Фред и Джордж уже возились с решёткой снаружи. Джордж протянул брату длинный металлический крюк. Фред завёл его за решётку и начал отжимать её от стены. Старые гвозди заскрипели - решётка накренилась, повисла на одном гвозде, потом рухнула вниз. Фред подхватил её и бесшумно опустил на газон.

- Залезайте, - скомандовал Фред.

Фред и Джордж ловко забрались в комнату через окно. Рон остался в машине.

- Вы как нас нашли? - спросил Гарри.

- Потом расскажем, - сказал Фред. - Сначала вещи.

- Вещи в чулане, - сказала Эмилия. - Под лестницей. Дурсли всё заперли.

- Идём, - сказал Джордж.

Фред подошёл к двери комнаты, дёрнул ручку. Дверь была заперта снаружи.

- Миленько тут у вас... - саркастично говорил Джордж залезая в комнату.

- Сарказм? - шутливо, повернув голову по птичьи сказал Эмили улыбаясь.

- Бинго, - париловал Джордж

- Заперто, - сказал Фред.

- Сейчас открою, - сказал Джордж.

- Как? Без магии? - спросил Гарри.

- Маглы очень умные, - усмехнулся Джордж, доставая из кармана тонкую металлическую отмычку. - У них можно кое-чему поучиться.

Он сунул отмычку в замочную скважину. Через секунду замок тихо щёлкнул. Дверь открылась.

Фред и Джордж вышли в коридор. Гарри и Эмилия - за ними.

Когда они подошли к лестнице, Гарри остановился.

- Последняя ступенька скрипит, - прошептал он.

Все перешагнули через неё один за другим. Лестница не издала ни звука.

Внизу Гарри показал на дверцу под лестницей.

- Там.

Фред снова достал отмычку. Замок щёлкнул. Дверца открылась.

Внутри, в тесной грязной каморке, стояли два чемодана - Гарри и Эмилии. Внутри лежало всё: палочки, котлы, учебники, мантии.

- Берите, - сказал Фред.

- Эмилия, ты со мной, - сказал Джордж, берясь за ручку её чемодана. - Гарри, ты с Фредом.

Они подняли чемоданы. Тяжёлые.

- Пошли, - сказал Фред.

Они потащили чемоданы к лестнице. У последней ступеньки снова перешагнули через неё. Чемоданы стучали по ступеням, но Дурсли не просыпались.

В комнате поставили чемоданы на пол и подтолкнули к окну.

- Рон! - крикнул Фред шёпотом. - Принимай!

Рон высунулся из машины и втащил сначала один чемодан, потом другой.

- Птицы, - вспомнила Эмилия.

Фред схватил клетку с Буклюй, Джордж - клетку с Церцеей. Передали их Рону.

- Всё? - спросил Фред.

- Кажется, всё, - сказал Гарри.

- Тогда мы в машину, - сказал Фред.

Фред и Джордж залезли в машину через окно. Фред сел за руль, Джордж рядом с ним. Рон уже сидел сзади, между чемоданами и клетками.

- Эмилия, давай, - сказал Фред, протягивая руку.

Эмилия влезла на подоконник и перекинула ногу наружу. Фред и Джордж подхватили её за руки и втащили в машину. Она села сзади, рядом с Роном. В машине теперь сидели Фред, Джордж, Рон и Эмилия.

- Гарри, теперь ты, - сказал Фред.

Гарри уже влез на подоконник, готовясь перекинуть ногу, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Вернон Дурсль - в пижаме, красный, взбешённый, с выпученными глазами.

- ПОТТЕР! - заорал он.

Он бросился к окну и схватил Гарри за лодыжку.

- ПАДАЮ! - закричал Гарри.

Эмилия вцепилась в его руку. Рон - в другую. Фред перегнулся через сиденье и схватил Гарри за шиворот. Джордж нажал на газ.

Вернон повис на ноге Гарри, но его пальцы разжались. Он рухнул на пол, а машина взмыла в небо.

Эмилия и Рон втащили Гарри в салон. Он плюхнулся на сиденье, тяжело дыша.

- Живы? - спросил Фред.

- Живы, - выдохнул Гарри.

- Выпускайте птиц! - сказал Фред, когда они поднялись выше.

Эмилия открыла клетку Церцеи. Феникс вылетел наружу, рассыпая искры, и закружил рядом с машиной.

- Лети за нами, - сказала Эмилия.

Гарри открыл клетку Букли. Сова бесшумно выскользнула и полетела следом.

- С днём рождения, - сказал Рон, доставая из кармана помятый кулёк. - Мама пекла. Но он немного развалился.

- Спасибо, - сказали Гарри и Эмилия одновременно.

- Мы прилетели, как узнали про письмо из Министерства, - сказал Фред, не оборачиваясь. - Отец сказал: «Поттеры не стали бы так рисковать».

- Это был не мы, - сказала Эмилия. - Домовой эльф по имени Добби. Он перехватывал наши письма всё лето.

- И устроил так, что мы получили предупреждение, - добавил Гарри.

- И поэтому вы сидели за решёткой, - сказал Джордж.

Машина летела на север. Церцея и Букля следовали за ними.