Наследие Поттеров

После экзаменов наступило то странное время, когда учиться уже не надо, а домой ещё рано. Стояла настоящая июньская жара — даже в Хогвартсе, где обычно гуляли сырые ветры с озера. Небо было синим-синим, трава — густой и зелёной, а вода в Чёрном озере блестела как растопленное стекло.

Дети веселились кто как мог. Несколько первокурсников из Пуффендуя брызгались у самого берега. Третьекурсницы из Когтеврана загорали на расстеленных мантиях. А близнецы Уизли — Фред и Джордж — устроили показательный запуск своих фейерверков над водой, от которых на солнце оставались золотые и багровые разводы.

Гарри, Рон и Гермиона сидели на травянистом склоне неподалёку от дуба, у самой кромки воды. Эмили сидела чуть поодаль, подогнув под себя ноги, и рассеянно перебирала какие-то травинки. Её рыжие волосы выгорели на солнце почти до белого, а веснушек на лице стало ещё больше.

— Ну и как прошли ваши экзамены? — спросил Рон, жуя лакричную палочку. У него был усталый вид, и мантия местами перепачкана в чернилах.

— У меня всё идеально, — сказала Гермиона с довольным видом. — Я уверена, что по каждому предмету высший балл.

— У меня тоже, — спокойно добавила Эмили, не отрываясь от травинок. — Профессор Снейп даже похвалил моё зелье. Сказал, что оно сделано с редкой точностью для первого курса.

— А у меня так себе, — вздохнул Рон. — Я, кажется, превратил чайник в черепаху вместо табуретки. Профессор Макгонагалл сказала, что это «оригинально, но не засчитано». А на Зельях я перепутал порядок ингредиентов, и мой котёл расплавился.

— У тебя всегда котёл расплавляется, — заметил Гарри.

— Спасибо, Гарри, очень поддерживаешь, — буркнул Рон.

Гарри усмехнулся, но быстро посерьёзнел. Он смотрел на воду, но думал о другом. Дамблдор улетел. Это все обсуждали ещё за завтраком — директор срочно вызван в Министерство магии, и его не будет несколько дней. А камень остался в школе. Без присмотра. По крайней мере, так казалось.

— Снейп теперь точно попытается его украсть, — тихо сказал Гарри. — Пока Дамблдора нет.

— А вот и нет, — резко ответила Эмили, не поднимая головы. — Сколько раз говорить: это не Снейп.

— Да кто тогда? — почти взмолился Рон. — Квиррелл? Он же тряпка. Он даже слизняка боится.

— Это маскировка, — упрямо сказала Эмили. — Идеальная. Но дело не в том, кто именно. Дело в том, что камень надо спасать. Пока кто-то до него не добрался.

— И как? — спросила Гермиона. — Мы даже не знаем, где он. Только что он где-то на третьем этаже, за Пушком.

В этот момент к ним подошли Фред и Джордж Уизли. Оба красноволосые, оба в одинаковых заляпанных чернилами мантиях. Фред держал в руках почти пустой пузырёк с мутной жидкостью.

— Эмили, — начал Джордж, присаживаясь на корточки перед ней. — Мы тут вспомнили наш разговор на каникулах.

— Про зелье невидимости, — подхватил Фред. — То, с усилителем. Наши старые запасы кончились ещё в Рождество. А новое мы сварили, но оно почему-то невидимость даёт только на пять минут. А потом начинаешь мерцать. Непорядок.

— В Рождество? — переспросила Эмили. — И вы полгода ходили без нормальной невидимости?

— Пришлось полагаться на старые добрые отвлекающие манёвры, — развёл руками Фред. — Но теперь уже сил нет. Поможешь?

Эмили наконец подняла голову. Её зелёные глаза блеснули — в них появился тот самый интерес, который обычно появлялся, когда речь заходила о зельях.

— А вы какой корень мандрагоры клали? — спросила она. — Молодой или старый?

— Молодой, — сказал Фред. — Мы думали, он даёт больше силы.

— Ошибка, — Эмили покачала головой. — Для зелий невидимости нужен старый, выдержанный. Молодой делает эффект нестабильным. И вообще, правильный рецепт требует совсем других ингредиентов: шляпки прыгающей поганки, веточку спорыша и козявку тролля. Вы их вообще добавляли?

Фред и Джордж переглянулись.

— Козявку тролля? — переспросил Джордж. — Нет, мы клали толчёные крылья летучей мыши и слезу феникса. Как в той книге про боевые зелья.

— Вот поэтому у вас и не работает, — Эмили вздохнула. — Крылья летучей мыши дают нестабильность, если их не охладить до определённой температуры. А слеза феникса вообще не нужна — она для совершенно других составов. Я могу приготовить вам правильный усилитель, но мне понадобится сушёная крапива и перепонка летучей мыши — их как раз добавляют для стабильности. И ещё кое-что.

— А что? — хором спросили близнецы.

— Секрет, — улыбнулась Эмили. — Зато будет не пять минут, а полчаса.

Фред и Джордж переглянулись с видом людей, нашедших золотую жилу.

— А про взрывчатку? — напомнил Джордж. — Ты говорила, что можешь придумать такое зелье, которое взрывается от лёгкого хлопка, а не от огня?

— Могу, — кивнула Эмили. — Но это сложнее. В основе нужно взять Зелье опухания. В книге по зельеварению правильный рецепт такой: две меры сушёной крапивы, шип крысы, растёртый зуб саламандры и капля яда жалади. А вместо огневого компонента добавить икринки каменной жабы — тогда взрыв происходит от резкого звука, а не от пламени.

— Икринки каменной жабы? — Фред почесал затылок. — Где ж их взять?

— В подземельях, где вода капает на камень. Они там обычно водятся, — спокойно ответила Эмили. — Дайте мне неделю после экзаменов. Я всё приготовлю.

— Договорились, — Фред протянул ей пустой пузырёк. — Принесёшь потом в гостиную. Расплатимся угощениями из Хогсмида.

Близнецы ушли так же быстро, как и появились. Гермиона проводила их взглядом и покачала головой:

— Эмили, ты бы лучше учебник по Зельеварению до конца дочитала, чем взрывчатку для Уизли изобретать.

— Учебник я уже знаю наизусть, — спокойно ответила Эмили. — И профессор Снейп сказал, что у меня талант.

— Вот и я говорю, — вмешался Гарри. — У неё талант. А у нас — проблема с камнем. И если Дамблдора нет…

— То Снейп что-то задумал, — закончил Рон. — Эмили, ну сколько можно? Ты же сама говорила, что он странно вёл себя на матче.

— Я говорила, что он смотрел на Квиррелла, — терпеливо сказала Эмили. — Это не одно и то же. Но ладно. Вы все уверены, что это Снейп — и что? Что вы предлагаете?

— Следить за ним, — просто сказал Гарри. — Узнать, куда он ходит, с кем говорит, что ищет.

— Следить за профессором Снейпом? — Гермиона округлила глаза. — Это же безумие! Он поймёт через пять секунд и снимет с нас по сотне баллов.

— А если не поймёт? — спросил Рон.

— Он Снейп, — отрезала Гермиона. — Он всё понимает.

Эмили молчала. Потом медленно сказала:

— Следить — не самая плохая идея. Но не так, как вы думаете. Если Снейп действительно хочет украсть камень — он будет действовать, когда Дамблдор улетел. То есть прямо сейчас.

— И что делать? — спросил Гарри.

— Для начала, — Эмили поднялась на ноги и отряхнула мантию от травинок, — надо понять, как вообще пройти к камню. Что там охраняется, кроме Пушка. И кто может знать это.

— Профессор Флитвик, — неожиданно сказала Гермиона. — Он же помогал ставить защиту. Наверняка.

— Вот видишь, — Эмили посмотрела на неё. — Ты дружишь с профессором Флитвиком после уроков. Он тебя любит. Может, что-то расскажет?

Гермиона задумалась.

— Он говорит только о контрольных и заклинаниях… но если я спрошу про защиту, он может и не понять, что я имею в виду камень. Просто подумает, что я учусь.

— Тогда действуй, — сказал Гарри. — А мы пока подумаем, как ещё можно подобраться к Снейпу.

Они разошлись. Гермиона пошла в замок — якобы за книгой по Заклинаниям. Рон остался дожевывать лакричную палочку. Гарри и Эмили стояли у дуба и смотрели на озеро, где всё так же веселились дети.

— Кто бы это ни был, — тихо сказала Эмили. — Мы должны что-то придумать.

— Даже если это Квиррелл? — спросил Гарри.

— Особенно если это Квиррелл, — ответила она. — Потому что его никто не ждёт.

---

Гермиона вернулась к ним через час. Она была красная, запыхавшаяся и очень сердитая.

— Я была у учительской, — выпалила она, плюхаясь на траву. — Стояла за углом, ждала, когда профессор Флитвик выйдет. У меня была при себе карта — ну, не карта, а схема, которую я набросала. Я хотела спросить его про заклинания для защиты от тёмных искусств. Очень аккуратно. Не напрямую.

— И что? — спросил Рон.

— И я услышала шаги. Думала, это он. Выглянула — а там профессор Снейп. Он шёл прямо на меня. Я так испугалась, что спряталась за статую Григория Скользкого. И… выронила свою схему. Прямо на пол. Посередине коридора.

Гарри закрыл лицо руками.

— А потом вышел профессор Флитвик, — продолжала Гермиона. — И нашёл мою схему. Он подумал, что я её потеряла по пути на контрольную по Чарам. Начал спрашивать, не нужна ли мне помощь. И я… я не могла сказать правду. Пришлось придумывать, что я готовлюсь к пересдаче. Он так мило всё объяснял, а Снейп стоял в двух шагах и смотрел на меня своими чёрными глазами.

— И что Снейп? — спросила Эмили.

— Ничего. Ушёл. Но я теперь уверена — он что-то замышляет. У него был такой вид… как будто он знает, зачем я там стояла. И ему это не понравилось.

— Теперь мы точно должны следить за ним, — сказал Гарри. — Все вместе. По очереди.

— А если поймает? — спросил Рон.

— Если поймает, — Эмили усмехнулась уголком губ, — скажем, что искали туалет. Он же не может доказать обратное.

Гермиона вздохнула. Но спорить не стала.

---

Вечером того же дня Большой зал гудел как обычно — звон ложек, смех, запах жареной картошки и свежего хлеба. Но за столом Гриффиндора сидели четверо, которые почти не притронулись к еде.

— Я всё продумала, — тихо сказала Эмили, наклоняясь к Гарри, Рону и Гермионе. Её рыжие волосы упали на лицо, закрывая от лишних взглядов. — У меня осталось немного зелья невидимости. Я сварила его сама ещё в феврале по старому рецепту. Действует около часа.

— Около часа? — переспросил Рон с набитым ртом. — А хватит?

— Должно хватить, — ответила Эмили. — Я выпью его сама. А вы, трое, пойдёте под мантией-невидимкой. Гарри, помнишь, когда мы относили дракона на Астрономическую башню? Ты тогда оставил мантию там, в спешке. Я потом вернулась и забрала её. Она всё это время лежала у меня.

Гарри вытаращил глаза.

— Ты забрала мантию? А я думал, она потерялась! Даже искать не стал, решил, что выронил где-то в лесу.

— Нет, — Эмили усмехнулась. — Она была аккуратно сложена за перилами башни. Я её обработала специальным составом — теперь она не только скрывает, но и заглушает шаги.

— А почему ты мне не сказала? — обиженно спросил Гарри.

— А ты не спрашивал, — пожала плечами Эмили. — Да и не было нужды. До сегодняшней ночи.

Рон хмыкнул. Гермиона смотрела на Эмили с уважением и лёгким ужасом одновременно.

— А как мы попадём на третий этаж? — спросила Гермиона. — Там же заклинания. Флитвик говорил, что дверь заперта магией высшего уровня.

— Я знаю, — Эмили достала из кармана мантии маленький пузырёк с мутной серебристой жидкостью. — Это отмычка для простых чар. Я позаимствовала идею из книги по взлому магических замков. Одного флакона хватит, чтобы открыть дверь на десять секунд.

— Позаимствовала? — Гермиона округлила глаза.

— Из библиотеки. Книгу уже вернула, — пожала плечами Эмили.

Гарри молча смотрел на свой кусок пирога. В голове стучала одна мысль: если Дамблдора нет, то камень никто не охраняет. Кроме Снейпа. Или Квиррелла. Или того, кто скрывался под капюшоном в Запретном Лесу.

— Идём сегодня ночью, — твёрдо сказал он. — Когда все уснут.

Никто не возразил.

---

Ночь. Коридор на третьем этаже

Часовая башня пробила полночь. Гарри, Рон и Гермиона шли под мантией-невидимкой вплотную друг к другу. Эмили шла чуть впереди — от неё исходило едва заметное серебристое мерцание, и если не приглядываться, можно было подумать, что по коридору плывёт лёгкий туман.

— Тихо, — прошептала она. — Дверь здесь.

Она достала флакон с жидкостью, капнула на замок. Металлическая пластина зашипела, щёлкнула — и дверь медленно отворилась. Внутри пахло сыростью и чем-то большим. Очень большим. И живым.

— Пушок, — одними губами сказал Гарри.

Они вошли. В темноте комнаты что-то тяжело дышало. Три огромные собачьи головы повернулись в их сторону. Шесть жёлтых глаз засветились в темноте.

— Гарри, флейта! — выдохнула Эмили. — Та, что Хагрид подарил! Помнишь, когда мы относили дракона на башню? Ты её тогда так и не забрал, она осталась у тебя в кармане!

Гарри похолодел. А ведь точно. В ту ночь, когда они тащили Норберта, Хагрид сунул ему в руку флейту — «поиграть Пушку, если вдруг». Он сунул её в карман и забыл. Так она и лежала там всё это время.

Он лихорадочно зашарил по карманам. Флейта нашлась — простая деревянная дудочка, запылившаяся, но целая. Он поднёс её к губам и заиграл.

Это была не мелодия. Так, жалкие переливы. Но Пушок замер. Одна голова наклонилась, потом вторая. Третья закрыла глаза. Чудовище заворчало, но уже не угрожающе, а сонно. Его лапы подкосились, и через несколько секунд все три головы мирно уткнулись в каменный пол. Пушок спал.

— Быстро, — скомандовала Эмили. — Люк под ним.

Они подбежали к огромной собаке. Под одной из её мохнатых лап виднелся люк — тяжёлая деревянная крышка с медной ручкой.

— Я первая, — сказала Эмили и, не дожидаясь ответа, откинула крышку.

Внизу было темно. Холодный воздух потянул снизу.

— Прыгайте! — крикнула она и исчезла в темноте.

Гарри прыгнул следом. За ним — Рон и Гермиона.

Падение было долгим. Гарри успел подумать, что сейчас разобьётся, но мягко шлёпнулся во что-то упругое и липкое. Он открыл глаза — вокруг была темнота, но что-то обвивало его руки и ноги. Что-то холодное и живое.

— Это дьявольские силки, — сказала Гермиона.

---

В темноте было трудно разобрать, кто где. Липкие холодные усики обвивали руки, ноги, тянулись к лицу. Гарри попытался вырваться, но растение только сильнее сжалось. Рон рядом громко ругался, пытаясь отцепить от себя очередную петлю. Гермиона тоже почти скрылась под зелёной массой.

Эмили опутало полностью — ленты ползли по её рукам, по животу, по ногам. Гарри и Рон уже едва шевелились под толстым слоем дьявольских силков.

— Как развести огонь? — спросила Гермиона, голос её звучал напряжённо. — У меня ничего нет!

— Incendio! — выкрикнула Эмили, пытаясь высвободить руку с палочкой. — Заклинание Incendio!

— Я не знаю его! — почти простонала Гермиона.

— Слушай сюда! — голос Эмили стал чётким и быстрым, как на уроке. — Круговой взмах палочкой, не резкий! Представь маленький живой огонёк прямо перед собой! И скажи: Incendio! С ударением на «цен»!

— Incendio! — попробовала Гермиона.

Ничего не произошло. Только слабый дымок.

— Увереннее! — крикнула Эмили. — Ты можешь! Ещё раз! Не бойся!

Гермиона стиснула зубы, с трудом вытащила палочку из липких пут, сделала круговой взмах и выкрикнула:

— Incendio!

С кончика палочки вырвалось яркое оранжевое пламя. Оно осветило всё помещение — и в тот же миг дьявольские силки зашипели, заверещали и начали стремительно отползать во все стороны, открывая путь.

Гарри, Рон и Гермиона попадали на каменный пол, жадно хватая ртом воздух. Эмили тоже освободилась от лент — вся мантия была в зелёных разводах, но она удержалась на ногах.

— Получилось, — выдохнула Гермиона.

— Я же говорила, — усмехнулась Эмили, опуская палочку. — Ты волшебница, Гермиона. Не забывай об этом.

---

Они пошли дальше по каменному коридору. Сырой воздух сменился сухим и пыльным. В конце коридора виднелась тяжёлая дубовая дверь без ручки — только гладкое дерево и тусклая бронзовая табличка.

— Alohomora! — сказала Гермиона, ткнув палочкой в замочную скважину.

Ничего не произошло.

— Ещё раз, — пробормотала она и повторила заклинание громче.

Дверь даже не дрогнула.

— Не сработало, — растерянно сказала Гермиона. — Здесь какая-то другая защита. Не обычная.

— Смотрите, — Рон показал на потолок.

Над ними, под самым каменным сводом, кружилась целая стая маленьких крылатых существ. Они были похожи на птиц с металлическими крыльями — бронзовыми, серебряными, золотыми. Их глаза тускло светились в полумраке. В центре комнаты, на пьедестале, лежали обычные старые метлы.

— Ключи, — догадалась Эмили. — Это зачарованные ключи. Нам нужно поймать тот, который откроет дверь. Судя по всему, дверь отпирается не заклинанием, а только правильным ключом.

— Но их тут штук сто! — воскликнул Рон. — Как мы найдём нужный?

Гарри уже не слушал. Он подошёл к метлам, выбрал одну — самую облезлую, но на вид крепкую — и оседлал её.

— Гарри, ты что? — спросила Гермиона.

— Я ловец, — просто сказал Гарри. — Ищу золотой ключ. Это моё дело.

Он оттолкнулся от пола и взмыл вверх.

Комната превратилась в небо. Гарри летел между кружащими ключами, уворачиваясь от их острых крыльев. Стая шумела — металл звенел, ударяясь о стены. Гарри прищурился. Среди сотен бронзовых и серебряных он искал один — золотой. С длинным хвостом, как у снитча.

Он кружил по комнате, нырял вниз, взмывал под потолок, но золотой ключ никак не попадался. Всё больше серебряных, бронзовых, даже медных.

— Гарри, не видно? — крикнула снизу Эмили.

— Нет! — крикнул он в ответ. — Ни одного золотого!

Он сделал ещё круг. Потом ещё один. И вдруг заметил — в дальнем углу, почти у самого пола, что-то слабо блеснуло. Он спикировал вниз, чуть не задев стену.

Золотой ключ. Но не летал — лежал на каменном полу, поджав одно крыло. Оно было побитое, помятое — кто-то уже пытался его поймать раньше.

— Вот ты где, — прошептал Гарри.

Ключ попытался взлететь, но крыло не слушалось. Он подпрыгивал, ковылял, издавал жалобный звон. Гарри спрыгнул с метлы, подошёл медленно, чтобы не спугнуть, и аккуратно накрыл его рукой.

Ключ затих. Тёплый, живой, чуть подрагивал в пальцах.

— Нашёл, — сказал Гарри, показывая добычу остальным. — Его не нашли раньше, потому что у него было побитое крыло. Он просто не мог летать.

— А крыло кто побил? — спросил Рон.

— Не знаю. Может, тот, кто пытался пройти до нас. Или сам ударился о стену, — Гарри пожал плечами. — Но теперь он наш.

Он подошёл к двери и вставил ключ в скважину. Золотая бородка щёлкнула, повернулась — дверь медленно отворилась.

— Красиво летаешь, — сказала Эмили. В её голосе звучала гордость.

— Спасибо, — Гарри перевёл дух и убрал растрёпанные волосы со лба. — Но без побитого крыла я бы его не поймал. Слишком быстрый.

Они зашли в следующую комнату. Та была огромной, почти как Большой зал. Каменный пол расчерчен на чёрные и белые квадраты. В дальнем конце выстроились фигуры — белые. А перед ними, на нашей стороне, стояли чёрные. Все — в рост человека, выточенные из тёмного и светлого камня. Молчаливые. Страшные.

— Это… — начала Гермиона.

— Шахматы, — закончила за неё Эмили. — Видимо, шахматы. Настоящие, живые. Чтобы пройти дальше, надо выиграть партию.

Она посмотрела на Рона.

— Ты ведь играешь, да?

Рон побледнел. Но кивнул.

— Играю, — сказал он тихо. — Ещё с пяти лет. И я знаю, что тут делать. Только… вы должны меня слушаться. Беспрекословно. Потому что если мы ошибёмся…

Он не договорил. Взгляд скользнул по каменным фигурам, сжимающим мечи и копья.

— Если ошибёмся, эти шахматы нас убьют.

Вот сцена с шахматами от момента с угрозой и до комнаты с эликсирами.

---

— Если ошибёмся, эти шахматы нас убьют, — тихо сказал Рон.

В комнате повисла тишина. Каменные фигуры замерли на чёрно-белых клетках, сверкая холодными гранями мечей.

— Но мы не ошибёмся, — добавил Рон уже громче. — Я знаю, что делаю.

Он подошёл к чёрной фигуре коня, стоявшей ближе всех. Положил руку на каменную морду. Конь ожил — повернул голову, клацнул копытом.

— Я буду конём, — сказал Рон. — И возьму на себя главные удары.

— А я? — спросила Эмили.

— Ты станешь ладьёй. Встанешь на ту клетку, — он показал на дальний угол доски. — Ладья крепкая, её трудно сбить. А ты… — он повернулся к Гермионе. — Ты будешь ферзём. Самой сильной фигурой.

— А я? — спросил Гарри.

— Ты будешь пешкой, — сказал Рон. — Но не простой. Той, которая пройдёт до конца и превратится во что захочешь. Только… — он запнулся. — Только не рискуй раньше времени.

Рон замолчал. Он смотрел на доску, прищурившись, и что-то быстро просчитывал в уме. Эмили видела, как двигаются его губы — он беззвучно проговаривал ходы. Взгляд бегал от белых фигур к чёрным, от короля к пешкам. Он думал как настоящий игрок, но на кону были не очки — их жизни.

— Идите за мной, — сказал он наконец. — И не делайте ни шага без моей команды.

Они встали на свои места. Рон на коне, Эмили на ладье, Гермиона на ферзе, Гарри на пешке. Каменные фигуры под ногами были холодными, но живыми — они слегка вибрировали, готовые к бою.

— Пешка Е4, — скомандовал Рон.

Гарри шагнул вперёд. Белая пешка двинулась навстречу.

Партия началась.

Рон отдавал приказы быстро, почти не задумываясь. Эмили двигала ладью, прикрывая фланг. Гермиона ферзём разворачивала атаку. Белые фигуры наступали, и каменные мечи со свистом рассекали воздух рядом с их лицами.

— Ладья на С3! — крикнул Рон.

Эмили перебежала на новую клетку. Белый слон рубанул копьём туда, где она стояла секунду назад.

— Гарри, назад! Пешкой!

Гарри отпрыгнул, пропуская мимо себя белую ладью. Та пронеслась так близко, что он почувствовал холодный ветер от каменного бока.

— Мы почти выиграли, — пробормотал Рон. — Ещё два хода…

Но белые сгруппировались вокруг своего короля. Просто так их не взять.

Рон посмотрел на доску. На белого ферзя, на короля, на пешки. Потом перевёл взгляд на чёрных — на своих друзей, стоящих на клетках.

— Я знаю, что делать, — сказал он тихо. — Но вам это не понравится.

— Что? — спросила Гермиона.

— Нужно пожертвовать конём, — Рон сглотнул. — Мной.

— Нет! — выкрикнул Гарри.

— Иначе никак, — Рон уже не смотрел на них. Он смотрел на белого ферзя. — Я пойду вперёд. Белый ферзь возьмёт меня. А вы тем временем поставите мат. Гарри — последний шаг.

— Ты погибнешь! — крикнула Эмили.

— Не погибну, — Рон криво усмехнулся. — В шахматах фигуры не умирают. Их просто… сбивают с доски. Буду лежать здесь. Живой. Но встать не смогу.

Он глубоко вздохнул.

— Идите. Я вас догоню потом. Когда смогу.

— Рон… — начала Гермиона.

— Идите! — рявкнул он. — Конь Е5!

Он двинулся вперёд. Белый ферзь шагнул навстречу. Каменная рука с мечом опустилась — и Рон исчез за грохотом камня. Эмили зажмурилась.

— Сейчас! — крикнул Гарри. — Пешкой! Последний ход!

Он сделал шаг. Белый король остался без защиты.

Мат.

Все белые фигуры замерли, потом разжали руки — оружие с грохотом упало на пол. Каменные тела обмякли и превратились в обычные статуи. Комната затихла.

Эмили открыла глаза.

Рон лежал на чёрной клетке, придавленный каменной фигурой белого ферзя. Глаза его были открыты. Он дышал. Медленно, тяжело, но дышал.

— Идите, — сказал он хрипло. — Идите вперёд. Я здесь… подожду.

— Но ты…

— Идите, Эмили! — почти простонал он. — Камень. Спасайте камень. Я живой, честное слово. Только выбраться не могу.

Гарри схватил Эмили за руку. Гермиона уже бежала к выходу.

Они выбежали из шахматной комнаты в следующий коридор.

И замерли.

Прямо перед ними, поперёк прохода, лежала огромная вонючая туша. Мохнатая, кривоногая, с дубиной в руке. Тролль. Но не живой — его голова была неестественно вывернута, а вокруг на каменном полу темнели лужи чёрной крови.

— Его уже кто-то убил, — сказала Гермиона шёпотом. — До нас.

— Тот, кто охотится за камнем, — кивнула Эмили. — Прошёл раньше.

Они перешагнули через тролля, стараясь не дышать. Запах стоял невыносимый — гниль, пот и что-то кислое.

Дальше была ещё одна дверь. За ней — комната. Маленькая, тускло освещённая факелами. Посередине стоял каменный столик, а на нём — семь пузырьков разного цвета и размера. Рядом лежал свиток пергамента.

— Эликсиры, — прочитала Эмили. — Это последнее препятствие. Только один пузырёк откроет путь вперёд. Один — вернёт назад. Остальные — яд.

Она посмотрела на Гарри и Гермиону.

— Нам нужно выбрать правильный. И сделать это быстро. Кто-то уже прошёл через эту дверь.

Она развернула свиток. На нём были написаны загадки.Вот исправленная сцена. Гермиона разгадывает загадку, Эмили ей помогает. Потом Эмили говорит, что Гермиона идёт к Рону и посылает сову Дамблдору. Гермиона обнимает их обоих и просит быть осторожными.

---

Эмили развернула свиток. На нём мелким, изящным почерком было написано:

«Одни из нас убивают, другие лечат,
Одни несут смерть, другие несут свет.
Я боюсь воров и радуюсь рыцарям,
Но никто не скрывается под моим лицом.
Чтобы найти, сначала спрячь.
Чтобы открыть, сначала закрой.
Что я?»

— Это про эликсиры, — сказала Гермиона, сразу вчитываясь в строки. — Семь бутылёчков. Один ведёт вперёд, один — назад. Остальные — яд.

Она подошла к столику и начала быстро перебирать пузырьки, бормоча себе под нос.

— «Одни из нас убивают, другие лечат» — значит, среди них есть и опасные, и безопасные. «Я боюсь воров и радуюсь рыцарям» — тот, кто идёт вперёд, должен быть смелым, но осторожным.

— А что значит «никто не скрывается под моим лицом»? — спросила Эмили.

— Это про то, что эликсир не обманывает, — ответила Гермиона, не отрываясь от пузырьков. — Он такой, какой есть. В отличие от тех, кто прячется под чужими лицами.

— То есть как Квиррелл? — тихо спросил Гарри.

Гермиона не ответила. Она взяла в руки крошечный пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Вот этот — самый маленький, — сказала она уверенно. — «Чтобы найти, сначала спрячь». Он спрятан среди больших, его почти не видно. Это — вперёд.

— А тот, который назад? — спросила Эмили.

— Самый большой, — Гермиона указала на пузырёк с тёмно-синей жидкостью. — «Чтобы открыть, сначала закрой». Он на видном месте, но чтобы его получить, нужно сначала разгадать загадку.

— Ты уверена? — спросил Гарри.

— Абсолютно, — твёрдо ответила Гермиона. — В книге «Самые сложные магические загадки средневековья» был похожий пример. Принцип тот же.

Эмили положила руку ей на плечо.

— Гермиона, ты гениальна, — сказала она. — А теперь слушай. Ты выпьешь большой пузырёк и вернёшься обратно — к Рону. Он ранен, ему нужна помощь.

— Но я…

— Ты единственная, кто сможет быстро добраться до замка, — перебила Эмили. — И не забудь — пошли сову Дамблдору. Пусть возвращается немедленно.

Гермиона посмотрела на неё. В глазах блестели слёзы, но она кивнула.

— А мы с Гарри пойдём вперёд, — закончила Эмили. — Задержим того, кто там, сколько сможем.

Гермиона вдруг шагнула вперёд и крепко обняла сначала Эмили, потом Гарри.

— Будьте осторожны, — прошептала она. — Очень, очень осторожны.

— Обязательно, — ответил Гарри.

— Беги, — добавила Эмили. — Времени мало.

Гермиона взяла большой синий пузырёк, отпила половину. Её фигура замерцала — и исчезла, оставив после себя лёгкий хлопок.

Эмили разломила маленький пузырёк ровно пополам и протянула половину Гарри.

— Пей.

Они выпили одновременно. Жидкость оказалась ледяной — обожгла горло. Потом мир перевернулся.

Они оказались перед двумя дверями. Обе были охвачены ярким, живым огнём — пламя лизало каменные косяки, взметалось до самого потолка. Левая дверь вела назад. Правая — вперёд, туда, где ждал камень.

— Идём, — сказала Эмили.

Она шагнула в пламя. Гарри следом.

Огонь расступился. Через секунду они уже стояли по ту сторону, в полной темноте.

В комнате горело несколько факелов. Они освещали старое каменное помещение с высоким потолком. А в центре, перед большим зеркалом в золотой раме, стоял человек.

Чалма. Дрожащие руки. Бледное лицо.

Профессор Квиррелл.