14. глава. Рождество
В декабре в Хогвартс пришёл настоящий снег. Тяжёлый, мокрый, он ложился на шпили, залеплял окна, превращал двор в белую кашу. Макгонагалл, как всегда, составляла списки остающихся на рождественские каникулы — сухо, по делу, без лишних эмоций. Кто-то вписывал себя сам, кто-то нет. Эмили вписала. Гарри и Рон тоже. Гермионы и Дафны в готовом списке не оказалось. Макгонагалл мельком глянула на чистые строчки и отложила пергамент в сторону.
---
За несколько дней до Рождества Большой зал гудел вполголоса. Снег за окнами шёл стеной, свечи парили под потолком, а в дальнем конце длинного гриффиндорского стола Рон Уизли разложил шахматы.
— Смотрите, — он подвинул вперёд пешку. — Этот ходит буквой «Г». А этот — только через одну. И если ты её тронешь, она обидится. В прямом смысле.
Гарри сидел напротив, подперев подбородок. Эмили — рядом с ним, внимательно следила за доской. Рон двигал фигуры, комментировал, ругался на свои же объяснения и пару раз переставлял обратно, потому что «это я неправильно показал».
Эмили слушала. Фигуры путались в голове, но сам процесс — сосредоточенное лицо Рона, хмурый взгляд Гарри, тихий стук деревянных коней — успокаивал.
Она сделала первый ход наугад. Рон поморщился:
— Ну ладно. Для первого раза…
И тут к ним подошла Гермиона. В дорожной мантии, с сумкой через плечо, с раскрасневшимся от холода носом.
— Я уезжаю, — сказала она. — Поезд через час.
— Счастливо, — бросил Рон, не отрываясь от доски.
Гермиона посмотрела на Эмили. Эмили встала и обняла её. Крепко, по-настоящему. Гермиона на секунду замерла, потом ответила — коротко, но тепло.
— Хороших каникул, — тихо сказала Эмили.
— И тебе, — ответила Гермиона.
Она кивнула, развернулась и ушла. Быстро, не оглядываясь. Сумка стукнула по скамье на выходе.
Эмили села обратно. Рон уже переставлял фигуры заново.
— Ну что, продолжим?
---
Вечером, в спальне Слизерина, Эмили застала Дафну за укладкой чемодана.
— Ты тоже уезжаешь? — спросила Эмили, прислоняясь к косяку.
Дафна обернулась. В руках у неё был свёрток с домашними печеньями.
— Родители хотят, чтобы я была дома. Рождество всё-таки.
Она помолчала, потом улыбнулась — спокойно, почти тепло.
— А ты остаёшься. Ну что ж… проведи время с теми, кто остался. И не скучай слишком сильно.
Эмили подошла и обняла её. Крепко, но недолго. Дафна пахла корицей и дорожной пылью.
— Хороших каникул, — тихо сказала Эмили.
— И тебе.
Дафна вышла. Дверь закрылась. В спальне стало пусто.
---
В сочельник Хогвартс затих. Замок гудел пустотой: меньше половины учеников остались. Эмили легла рано, укутавшись в одеяло.
И ей приснился тот же самый сон, что и перед Хэллоуином.
Но теперь картинки были более живые. Более реалистичные. Она видела всё так, будто проходила через это сама.
Первое испытание — дьявольские силки. Липкие, холодные, они обвивали её ноги, тянули вниз. Она задыхалась, рвалась, пока не вспомнила: нужно расслабиться. Только тогда тьма отпустила.
Второе — летучие ключи. Маленькие, золотые, они бились о стены, уворачивались от рук. Она поймала один — царапая пальцы о холодный металл.
Третье — шахматы. Огромные каменные фигуры. Она не управляла ими, она была пешкой. Шаг в сторону — и рядом рухнул конь, рассыпаясь в пыль.
Четвёртое — тролль. Громадная вонючая туша с дубиной. Она уворачивалась, скользила в лужах, пока не нашла слабое место.
Пятое — эликсиры. Семь бутылок, огонь и логика. Вены на руках горели, но она выбрала правильную.
Шестое — зеркало Еиналеж. Она смотрела в него и видела не своё отражение. Кого-то с тёмными волосами. Женщину. Ту, которую не узнавала, но сердце сжималось.
Седьмое — дверь. Она открылась. За ней стоял двулицый человек. Одна половина лица смеялась. Другая — плакала.
И повсюду был тёмный свет. Не тьма, а что-то плотное, тягучее, что обволакивало всё вокруг. А в глубине этого света — фигура. Она смотрела на Эмили. Не двигалась. Просто смотрела — долго, тяжело, будто вспоминая.
— Ты почти готова, — прошептал двулицый.
Фигура молчала.
Эмили проснулась в поту. Сердце колотилось. В окне — ничего, кроме тьмы.
---
Настоящее Рождество наступило неожиданно быстро.
Эмили спустилась в гостиную Слизерина. В комнате не было никого — все слизеринцы разъехались по домам. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают угли в камине.
Ёлка стояла. Маленькая, серебристая, украшенная ледяными сосульками. Эльфы всё-таки нарядили её — видимо, ещё до того, как подземелья опустели.
А под ёлкой — всего один подарок.
Ни имени. Ни адреса. Просто свёрток в серой бумаге, перевязанный бечёвкой.
Эмили села на колени, развернула.
Внутри лежало ожерелье. Тонкая серебряная цепочка. На ней — клевер. Четырёхлистный. Не живой, но будто только что сорванный. Каждый лепесток вырезан из старого перламутра, чуть желтоватого, тёплого на ощупь.
Рядом лежала маленькая записка. На ней было написано аккуратным, старомодным почерком:
«Раньше это принадлежало нашим родителям.»
Эмили перечитала три раза. Сердце ёкнуло. Нашим. Значит, Гарри прав. У них были родители. И эта вещь — их.
Она подержала ожерелье в руках, потом аккуратно убрала в карман мантии. Не надела. Не сейчас.
Откуда? — подумала Эмили. — Слизеринцы все разъехались. Чужой сюда не попадёт. И кто оставил это?
Ответа не было.
---
Эмили поднялась в Большой зал.
Зал был украшен великолепно. Двенадцать огромных рождественских елей сияли серебряными и золотыми шарами. Гигантские венки из остролиста и омелы свисали с карнизов. Свечи парили в воздухе, отражаясь в начищенных до блеска тарелках. Снег за окнами искрился в лучах утреннего солнца.
За гриффиндорским столом сидели Рон, Гарри, Фред, Джордж и Перси.
— Эмили! — крикнул Рон, когда она подошла. — Садись. У меня кое-что есть.
Он протянул ей свёрток.
— Моя мама не смогла это передать в слизеринскую гостиную, — он виновато пожал плечами. — Пришлось мне сохранить.
Эмили развернула. Внутри лежал тёплый свитер. Бордовый. А на нём большая английская буква — «E».
— Это твоя инициала, — пояснил Рон. — Я сказал маме, что у тебя нет семейного свитера. Она связала.
Эмили прижала свитер к груди.
— Спасибо, передай Мисс Уизли большое ей спасибо.— сказала она и обняла Рона. Крепко. А потом она заметила, чьо все рядом с ней седят в именных джерси.
— Эй, — он смутился. — Я же просто передал.
— Знаю, — она улыбнулась.
— Ну что, сестрёнка, — Фред пододвинул ей тарелку с беконом. — Ешь, а то отощаешь.
— Да, — подхватил Джордж. — А знаешь, Эмили, что в Рождество магия становится тоньше? Легенды говорят, что в эту ночь двери между мирами открываются сами собой.
— А ещё, — добавил Фред, — если в полночь посмотреть в замерзшее окно, можно увидеть того, кто будет рядом с тобой весь следующий год.
— Чушь, — буркнул Перси, не поднимая головы от тарелки.
— А тебя никто не спрашивал, о великий староста, — хором ответили близнецы.
Все засмеялись. Эмили тоже. Она надела свитер прямо поверх мантии. Буква «E» сидела на груди гордо и тепло.
---
После завтрака Уизли забрали Эмили с собой.
— Ты сегодня наша, — объявил Фред.
— Слизерин отдыхает, — добавил Джордж.
Гостиная Гриффиндора была украшена красными и золотыми гирляндами. В камине весело трещали дрова. На полу валялись подушки, конфетные фантики и несколько взорвавшихся хлопушек.
— А теперь, — Рон торжественно достал шахматы, — урок второй. Ты уже знаешь, как ходят фигуры. Теперь будем учить стратегии.
— О, — Фред потёр руки. — А мы поможем.
— Да, — Джордж пододвинул стул. — Ничто так не развивает логику, как партия против Уизли.
Эмили села напротив братьев. Первую партию она проиграла быстро — Фред разнёс её короля за десять ходов.
— Не расстраивайся, — сказал Джордж. — Смотри, вот здесь надо было не сюда, а сюда.
Они объясняли. Спорили друг с другом. Рон вмешивался. Даже Перси один раз поднял голову от книги и буркнул: «Слона не трогай, он прикрывает ферзя».
Вторую партию Эмили сыграла аккуратнее. Дольше. И выиграла.
— Что?! — Фред уставился на доску.
— Повезло, — сказал Джордж.
Третью партию она выиграла снова. Чисто, без ошибок.
— Так, — Рон посмотрел на неё с уважением. — Ты либо гений, либо мы плохие учителя.
— И то, и другое, — хмыкнул Перси из своего кресла.
Все засмеялись.
Весь день прошёл в шуме, смехе, картах и шахматах. Эмили чувствовала себя частью чего-то большого, тёплого, настоящего.
---
После отбоя, когда гостиная Гриффиндора опустела, Гарри нашёл Эмили в коридоре.
— Не спишь? — спросил он тихо.
— Нет, — призналась она.
— Пойдём.
Он повёл её наверх. По винтовым лестницам, мимо спящих портретов, до самой Астрономической башни.
Ночь была ясная и морозная. Ветер гулял между зубцами башни, но не сильный — скорее свежий, тревожащий волосы. Внизу, далеко-далеко, расстилался Запретный лес — чёрная, неровная стена сосен и елей, уходящая к горизонту. Кое-где над деревьями поднимался пар — дыхание спящих в норе животных. Озеро у подножия замка лежало тёмное, гладкое, как зеркало, отражающее луну. Лёд на его поверхности слабо поблёскивал.
Снег покрывал всё — крыши Хогсмида вдалеке, крылья ветряной мельницы, даже вершины далёких гор, которые казались игрушечными под огромным куполом неба. Звёзды стояли нестерпимо чистые, непривычно яркие для декабря. Млечный путь тянулся серебряной рекой от края до края.
Эмили с Гарри сели на каменный пол, прислонившись спинами к холодному парапету. Их дыхание превращалось в маленькие облачка и тут же таяло в ночи.
Гарри достал из кармана что-то, завёрнутое в тонкую ткань.
— Смотри, — сказал он, разворачивая. — Мантия-невидимка.
Серебристая ткань переливалась в лунном свете.
— Она отца, — тихо добавил Гарри. — Нашего отца. Джеймса.
Он помолчал, проводя пальцами по мантии.
— Я почти ничего не помню о них, — сказал Гарри. — О наших родителях. Только иногда… вспышки. Зелёный свет. Чей-то крик.
Эмили молчала. Она тоже ничего не помнила.
— Она спасла нас, — тихо сказал Гарри. — Просто… спасла.
Эмили кивнула. В кармане её мантии лежало ожерелье.
— У тебя есть хоть что-то, что осталось от них? — спросил Гарри.
Эмили задумалась. Потом тихо ответила:
— Пока не знаю. Может быть, однажды найдётся.
Она не стала рассказывать про подарок. Не сейчас.
Они сидели на башне ещё долго. Вспоминали моменты. Как Гарри впервые увидел метлу. Как Эмили боялась первого урока зельеварения. Как пахло в Большом зале на Рождество. Просто говорили. Брат и сестра.
— Мы узнаем, — сказал Гарри уже перед самым спуском. — О них. Обязательно.
Эмили посмотрела на брата.
— Обязательно, — повторила она.
Потом, уже глубоко за полночь, они спустились вниз. Эмили вернулась в пустую спальню Слизерина.
---
Эмили достала из кармана ожерелье.
Подержала в руках. Потом надела.
Цепочка легла точно, будто всегда здесь была.
Клевер тихо блеснул в свете камина.
«Раньше это принадлежало нашим родителям.»
— Кто вы? — прошептала Эмили в пустоту.
Но комната молчала.