Наследие Поттеров

Когда они вышли из лавки Олливандера, вечерняя Диагон-Аллея уже зажигала огни. Фонари мерцали тёплым золотым светом, отражаясь в витринах, полных волшебных диковин.

Хагрид огляделся, сверяясь с длинным списком, который держал в руке.

— Так, — прогудел он. — Гарри, нам с тобой нужно забрать форму. Мадам Малкин сказала зайти сегодня, правильно?

Гарри кивнул, всё ещё сжимая в кармане новую палочку, которая пульсировала едва заметным теплом.

Хагрид повернулся к Эмили.

— Эмили, пойдём с нами.

Эмили уже сделала шаг следом, но вдруг остановилась, хлопнув себя по лбу.

— Нет, подожди. Я, кажется, забыла один учебник. Для профессора Квиррелла. Для уроков Защиты от тёмных искусств.

Хагрид почесал затылок.

— Ну тогда давай так. Ты иди в книжный, а мы с Гарри — за формой. Встретимся у Гринготтса. Договорились?

Эмили кивнула.

— Договорились.

Они разошлись в разные стороны. Гарри с Хагридом направились к магазину мадам Малкин, а Эмили повернула в сторону «Флориш и Блоттс», машинально крутя в пальцах вишнёвую палочку.

---

Она шла медленно, разглядывая палочку, которую держала в руке. Вишнёвое дерево поблёскивало в свете фонарей, и Эмили казалось, что она чувствует, как внутри неё пульсирует что-то живое. Серебряный свет, который она вызвала в лавке Олливандера, уже угас, но странная ясность осталась. Мир вокруг стал чуть острее: цвета насыщеннее, звуки чётче.

Она уже почти дошла до «Флориш и Блоттс», когда на углу, у входа в узкий переулок, кто-то внезапно вышел из тени.

— Ой, простите, — машинально сказала Эмили, делая шаг назад.

Человек был высоким, но сутулым. Его фигуру скрывал тёмный плащ с глубоким капюшоном, из-под которого не было видно ничего — ни лица, ни даже кончика подбородка. Он стоял неподвижно, и от него веяло странным холодом, не похожим на вечернюю прохладу.

Эмили уже хотела обойти его, когда заметила, что на мостовой, у ног незнакомца, что-то лежит.

Маленькое, тёмное, почти незаметное в сумерках.

А потом это что-то вздрогнуло.

Эмили пригляделась. Это была птица. Маленькая, жалкая, с обгоревшими перьями, которые когда-то, должно быть, были золотисто-красными. Птица лежала на боку, тяжело дыша, и её тельце сотрясала дрожь.

— Что с ней? — спросила Эмили, делая шаг вперёд.

Незнакомец под капюшоном медленно покачал головой. Его голос был тихим, хрипловатым, словно он давно не говорил.

— Время пришло, — сказал он. — Старое уходит, чтобы уступить место новому.

Эмили не успела спросить, что это значит.

Птица вздрогнула в последний раз — и замерла. И вдруг ярко-красные искры вмыхнулись из тельца птице, затем же пепел. Он свалился горсткой на земл.

А потом случилось невероятное.

Из маленького тельца вырвалось пламя. Не дым, не жар — а чистое, золотое сияние, которое взметнулось вверх на мгновение и тут же опало.

Она был размером не больше воробья, с влажными перьями, которые уже на глазах начинали наливаться алым и золотым. Птенец открыл клюв, издал тонкий, звонкий писк — и посмотрела прямо на Эмили.

Она замерла, чувствуя, как в груди что-то ёкает. Палочка в её руке нагрелась, и Эмили показалось, что она слышит тот самый серебряный звон, который был в лавке Олливандера.

Незнакомец под капюшоном наклонился и осторожно поднял птенца. Та не сопротивлялась, но всё её маленькое тельце тянулось к Эмили.

— Это значит, — тихо сказал незнакомец, протягивая ей птицу, — вы её новая хозяйка. Феникс выбрал вас.

— Что? — выдохнула Эмили. — Я… я не могу…

— Можете, — голос незнакомца звучал спокойно, без тени сомнения. — Фениксы не ошибаются. Они приходят к тем, кому суждено. К тем, кто пройдёт через огонь и не сгорит.

Он достал из-под плаща небольшую клетку, отделанную серебром, и осторожно пересадил птенца внутрь.

— Она ещё мала. Будет есть насекомых и… — незнакомец чуть помедлил. — Правду. Фениксы питаются правдой, юная леди. Если вы будете честны с собой и с миром, она вырастет сильной.

Клетка перешла в руки Эмили. Птенец внутри тут же оживилась, забила крошечными крыльями и издала ещё один звонкий писк — на этот раз радостный.

Эмили подняла глаза, чтобы спросить ещё хоть что-то, но незнакомец уже исчез.

Тёмный плащ растворился в вечерней тени, словно его и не было. Только холодок на мгновение пробежал по спине, напоминая, что встреча была не сном.

Эмили посмотрела на клетку. Птенец сидела на серебряной жёрдочке, склонив голову набок, и смотрела на неё блестящими чёрными глазами. Её перья уже почти высохли и теперь переливались алым и золотым, словно маленький огонёк зажёгся в самом сердце клетки.

— Ты… правда выбрала меня? — тихо спросила Эмили.

Птенец издала звонкий писк и распушилась.

Эмили не знала, что сказать. Она стояла посреди Косого переулка с вишнёвой палочкой в одной руке и клеткой с фениксом в другой, чувствуя, как в груди разливается странное, незнакомое тепло.

Она тряхнула головой, прогоняя оцепенение. Учебник. Ей нужен был учебник.

«Флориш и Блоттс» встретил её запахом старой бумаги и пергамента. Эмили быстро нашла нужный стеллаж и взяла с полки «Теорию защиты от тёмных искусств» профессора Квиррелла. Расплатившись с продавцом, она вышла обратно на улицу, прижимая книгу к груди.

Птенец в клетке снова пискнула, привлекая её внимание.

— Ладно, — сказала Эмили, глядя на неё. — Теперь нужно найти Гарри и Хагрида.

Она направилась к Гринготтсу. Белое мраморное здание банка возвышалось в конце улицы, и у его ступеней уже стояли двое — огромный Хагрид и маленький Гарри рядом с ним.

Хагрид заметил её первым и помахал рукой.

— Эмили! А мы уже закончили! — прогудел он, а потом его взгляд упал на клетку, которую она держала. Он замер, вытаращив глаза. — Это… это что, феникс?

Гарри тоже посмотрел на клетку, и его глаза расширились.

Эмили подошла ближе, чувствуя себя немного неловко.

— Понимаете… это долгая история.

Гарри протянул ей свёрток, который держал под мышкой.

— Она всё нам дала, — сказал он. — Сказала, что всё готово. Мадам Малкин измерила, ну, короче, сказала, что форма будет сидеть идеально. И протянула мне также женскую одежду.

Эмили приняла свёрток, чувствуя под пальцами мягкую ткань мантии.

Хагрид тем временем наклонился так низко, что его лицо оказалось прямо перед клеткой. Птенец испуганно пискнула и спряталась под крыло.

— Настоящий феникс! — выдохнул Хагрид с благоговением. — Я таких только у Дамблдора видел. Где ты её взяла?

— Один человек… — Эмили запнулась, понимая, что не может толком объяснить. — Он просто… он отдал её мне. Сказал, что феникс меня выбрал.

Хагрид выпрямился, и на его лице появилось странное выражение — смесь восторга и какой-то глубокой задумчивости.

— Фениксы сами выбирают хозяев, — сказал он тихо. — Это большая честь, Эмили. И большая ответственность.

Он помолчал, глядя на клетку, а потом вдруг хлопнул себя по лбу.

— А, точно! Мы же хотели перекусить! Я знаю одно место, неподалёку. Там подают самые лучшие сандвичи с жареным драконом (конечно, не из настоящего дракона, но на вкус — объедение).

---

Когда они закончили перекусывать, Хагрид откинулся на стуле, довольно поглаживая живот.

— Ну что, — сказал он, поглядывая на часы. — Пора вам возвращаться. Дурсли, небось, уже заждались.

Он полез в карман своего огромного плаща и извлёк оттуда два конверта из плотной пергаментной бумаги.

— Вот, держите, — сказал он, протягивая их Гарри и Эмили. — Билеты на поезд. Первое сентября, платформа девять и три четверти. Не опоздайте.

Гарри взял конверт, разглядывая знакомый фиолетовый штемпель Хогвартса. Эмили сделала то же самое, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.

Хагрид наклонился к ним обоим, понизив голос до доверительного полушепота.

— Слушайте, вы там, если Дурсли не будут вас отпускать… — он оглянулся по сторонам, хотя в закусочной никого не было, — то вы напишите. Совой. Я сразу прилечу и разберусь. Поняли?

Гарри слабо улыбнулся.

— Понял, Хагрид.

— И вы, юная леди, — Хагрид повернулся к Эмили. — Если что — сразу пишите. Не стесняйтесь.

Эмили кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло от этой странной, но искренней заботы великана.

---

Следующий месяц пролетел незаметно.

Дурсли, к удивлению Гарри, держались от них подальше. Возможно, причина была в Хагриде, который при возвращении грозно посмотрел на семейство, а может, в том, что Вернон Дурсль так и не оправился от истории с хвостом свиньи. Как бы то ни было, Гарри и Эмили отвели крошечную комнатку на втором этаже, которую раньше использовали как чулан для старых вещей.

Комната была маленькой, но уютной. Две узкие кровати стояли у противоположных стен, между ними помещался только старый комод и шаткий столик, на котором они сложили свои учебники. В окно, выходившее в сад, по утрам заглядывало солнце, а вечером — луна.

Учебников было много. Стопки книг по трансфигурации, зельеварению, истории магии, травологии, астрономии, защите от тёмных искусств и другим предметам громоздились на столике и на полу, не помещаясь больше никуда.

Эмили увлеклась с первых же дней.

Она читала быстро, жадно, проглатывая страницу за страницей. Уже через две недели она закончила все учебники для первого курса и начала перечитывать те, которые показались ей особенно интересными.

Но больше всего её захватило зельеварение.

Что-то было в этом предмете — в точности пропорций, в алхимии ингредиентов, в том, как из обычных трав, кореньев и порошков рождалось нечто волшебное. Она перечитывала главы о базовых зельях по несколько раз, пытаясь представить, как именно парить корни мандрагоры или сколько раз нужно помешивать зелье, чтобы цвет стал идеально изумрудным.

Эмили с нетерпением думала о том, какой же преподаватель будет у неё в Хогвартсе. Кто этот человек, который научит её варить зелья, раскроет секреты этого древнего искусства? Она представляла себе строгого, но справедливого мастера, который сможет ответить на все её вопросы.

Гарри иногда заглядывал в её записи и только качал головой.

— Ты уже почти всё прочитала, — сказал он однажды вечером, когда Эмили сидела над очередным томом по зельеварению, делая пометки на полях.

— Почти, — согласилась Эмили, не отрываясь от книги. — Но это только начало. Я хочу знать больше.

Гарри вздохнул и откинулся на подушку, глядя в потолок.

— А я даже не знаю, с чего начать, — признался он. — Всё это так… странно. Волшебство. Хогвартс. Наши родители…

Он замолчал. Эмили подняла глаза от книги.

— Мы справимся, — сказала она тихо. — Вместе.

Гарри повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — то ли благодарность, то ли удивление.

— Ты правда так думаешь?

— Знаю, — ответила Эмили и снова вернулась к книге.

В углу комнаты, в серебряной клетке, спал маленький феникс, свернувшись алым комочком. Иногда она приоткрывала один глаз, проверяя, всё ли в порядке, и снова засыпала.

Эмили назвала её Церцеей.