Наследие Поттеров

Гарри проснулся от того, что его сестра трясла его за плечо.

— Тихо, — прошептала она. — Слышишь?

Он сел. В хижине было темно, где-то в углу тяжело дышал дядя Вернон, державший ружьё наготове. Дадли, развалившись на единственном диване, громко всхрапывал. Снаружи бушевал шторм, волны бились о скалы, ветер завывал в щелях.

И вдруг — БАМ!

Вся хижина содрогнулась. Гарри и его сестра переглянулись. Дадли вскочил на диване с испуганным визгом и бросился к родителям.

— Мама! Папа! Что это было? — закричал он, прячась за спину дяди Вернона.

Дядя Вернон вскочил с ружьём наперевес.

— Кто там? — крикнул он. — Я вооружён!

Наступила тишина. Потом раздался ещё один удар — дверь слетела с петель и с грохотом упала на пол.

В проёме стоял великан. Гарри никогда в жизни не видел никого крупнее. Лицо почти полностью скрывали густые чёрные волосы и длинная косматая борода. Ручищи были размером с крышку мусорного бака, ноги обуты в огромные сапоги из барсучьей шкуры. В одной руке он держал чёрный зонтик, а в другой — какой-то свёрток.

Великан просунул голову внутрь и спросил:

— А где они? Где Гарри и Эмили?

Дядя Вернон, трясясь, поднял ружьё.

— Немедленно убирайтесь!

Великан наклонился, выхватил ружьё из рук дяди Вернона, завязал его узлом и забросил в угол, словно это была старая резинка.

— Великий магл старается меня остановить, — пророкотал он. — Я и так проделал долгий путь. Не злите меня.

Дадли снова взвизгнул и спрятался за мать.

Великан тем временем оглядел хижину. Его взгляд упал на Гарри и девочку, которые сидели на полу, прижавшись друг к другу. Он просиял.

— Ну надо же! — прогудел он. — Гарри, ты вылитый отец! А ты, — он посмотрел на девочку, — вся в мать. Глаза и внешность Лили… Я сразу узнал.

Гарри и его сестра переглянулись.

— Простите, — осторожно сказал Гарри. — А вы… кто вы такой?

Великан рассмеялся — так громко, что закачалась лампочка под потолком.

— Да, точно, я же представиться забыл! — Он протянул огромную ручищу. — Рубеус Хагрид, Хранитель ключей и лесничий в Хогвартсе. Ну, как вы?

Гарри пожал его руку и почувствовал, что его пальцы вот-вот хрустнут. Сестра сделала то же самое, с трудом сдерживая удивление.

— Это наши дети! — закричала вдруг тётя Петуния, которая до этого сидела молча в углу. — Мы их воспитываем как можем!

— Воспитываете? — Хагрид шагнул к ней. — А что вы им вообще рассказали? Они хоть знают, кто они такие?

Гарри почувствовал, как сестра схватила его за руку. Они оба замерли.

— Знают, что они никто, — вставил дядя Вернон. — Обычные дети. И ни в какую вашу школу мы их не пустим! У нас уже есть для них школа, отличная школа, Сент-Брутус!

— Сент-Брутус? — переспросил Хагрид, сверкнув глазами. — Это же исправительная школа для трудных подростков! Вы что, собирались отправить их туда?

— Они трудные! — выкрикнула тётя Петуния. — С самого детства с ними творится что-то неладное! Особенно с этой девчонкой!

Девочка вздрогнула и крепче сжала руку брата.

— С нами ничего не творится, — тихо сказала она. — Просто иногда случаются… странные вещи.

— Странные вещи? — Хагрид повернулся к ней, и его лицо вдруг стало мягким. — Какие, например?

Она замялась, потом сказала:

— Ну… однажды я рассердилась на Дадли, и его игрушка сама собой загорелась. А Гарри… Гарри однажды оказался на крыше школы, когда от него убегал Дадли. Мы не знаем, как это получилось.

— И стекло в зоопарке, — добавил Гарри. — Когда удав исчез. Мы не знаем, как это случилось.

Хагрид довольно кивнул.

— А вы знаете, что это значит?

Гарри и его сестра переглянулись. Потом Гарри неуверенно сказал:

— Что мы… странные?

— Странные? — Хагрид рассмеялся. — Да вы волшебники! Самые настоящие волшебники!

В хижине повисла тишина. Гарри посмотрел на сестру. Та смотрела на Хагрида широко раскрытыми глазами.

— Волшебники? — переспросила она. — Но… этого не бывает. Волшебников не существует.

— Не существует? — Хагрид нахмурился. — А кто же, по-вашему, всё это время отправлял вам письма? Кто заставил стекло в зоопарке исчезнуть? Кто зажёг игрушку этого толстого мальчишки? Это была ваша магия, ваша!

Гарри и его сестра снова переглянулись. Они не знали, что сказать. Тогда Гарри тихо спросил:

— А наши родители… они тоже были волшебниками?

Хагрид посмотрел на них с удивлением.

— А разве вы не знаете? — спросил он. — Ваши родители были самыми замечательными волшебниками, каких я когда-либо знал. Джеймс и Лили Поттер.

Дети переглянулись. Потом девочка, запинаясь, спросила:

— Но… разве они не погибли в автокатастрофе? Нам всегда так говорили.

Хагрид медленно повернулся к Дурслям. Его лицо побагровело, руки сжались в кулаки.

— Автокатастрофа? — пророкотал он, и его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Автокатастрофа? Вы им сказали про автокатастрофу?

Дядя Вернон попятился, вжимаясь в стену.

— А что… что нам было говорить?

— А то, что Альбус Дамблдор лично писал вам письма! — заорал Хагрид, делая шаг вперёд. Половицы заскрипели под его весом. — Он объяснял вам всё! Про их родителей, про их судьбу, про то, кто они такие! Вы что, так и не рассказали им? Ничего не рассказали?

— Мы пообещали, — выкрикнула вдруг тётя Петуния, вскакивая с места. Её лицо было бледным, но в глазах горела злость, которая копилась годами. — Мы пообещали, что выбьем из них всю эту дурь! Всю эту волшебную дрянь!

— Дурь? — переспросил Хагрид, и его голос стал тихим и опасным.

— Да, дурь! — закричала Петуния, и её голос сорвался на визг. Она вся тряслась, слова вырывались из неё, как будто она ждала этого момента много лет, сдерживаясь, копя внутри себя всё, что накопилось. — Моя сестра была такой же! Точь-в-точь такой же! Попала в эту школу, в ваш Хогвартс, а потом каждый год возвращалась домой с икрой жаб и с какой-то волшебной палочкой! И превращала чашки в крыс! В крыс!

Она перевела дыхание, но остановиться уже не могла. Всё, что она держала в себе столько лет, вырывалось наружу.

— А потом, — продолжала она, и её голос стал ещё громче, — потом она встретила Поттеров. Таких же странных, как и она сама. И что из этого вышло? Их убили! Убили, как крыс!

Она замолчала, тяжело дыша. В хижине повисла тишина, нарушаемая только завыванием ветра за стенами. Дядя Вернон стоял бледный, Дадли спрятался за его спиной.

Девочка, которая всё это время молчала, глядя на тётю Петунию, вдруг тихо сказала:

— Крысы тут только одни.

Хагрид посмотрел на неё и открыл рот, чтобы что-то сказать, но она продолжила:

— А по мне, они умерли как…

— Всё, хватит, — тихо сказал Хагрид, останавливая её. Он посмотрел на неё, и его лицо вдруг смягчилось. В глазах мелькнула хитринка, знакомая только тем, кто знал Джеймса Поттера. — Очень похожа на Джеймса.

Он подмигнул ей, и девочка удивлённо моргнула, не зная, что ответить.

Хагрид повернулся к детям и продолжил, теперь его голос звучал спокойно:

— Ваши родители не погибли в автокатастрофе. Их убил один очень могущественный тёмный волшебник. Его зовут… — Хагрид замолчал, словно боялся произнести это имя. — Тот, кого нельзя называть.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Именно он убил ваших родителей. А вам… вам удалось выжить. И с тех пор вы знаменитости. Во всём волшебном мире знают ваши имена.

Гарри и его сестра снова переглянулись. Они ничего не понимали.

— Знаменитости? — переспросил Гарри. — Мы?

— Самые настоящие! — Хагрид хлопнул себя по колену. — И вы поедете в Хогвартс. Там научитесь всему, что нужно знать волшебнику.

— Никуда они не поедут! — заорал дядя Вернон, вскакивая с дивана. — Я не позволю! Мы им уже нашли школу, нормальную школу для нормальных детей!

Хагрид посмотрел на него с таким видом, словно увидел что-то мерзкое.

— Понимаю, — сказал он. — С вами, Дурсли, говорить бесполезно.

Он поднял свой чёрный зонтик и направил его на камин. В следующую секунду из зонтика вырвался сноп искр, и в камине вспыхнуло яркое пламя. Гарри и его сестра отшатнулись — они никогда не видели, чтобы огонь зажигался сам по себе.

— Садитесь, — сказал Хагрид, усаживаясь на пол и вытаскивая из-под плаща огромную сковороду. — Сейчас я кое-что приготовлю.

Он снова взмахнул зонтиком, и в воздухе появились сосиски, которые с лёгким стуком упали на сковороду. Хагрид начал жарить их прямо на огне, и запах разнёсся по всей хижине.

— Знаете, угощайтесь, — сказал он, когда сосиски подрумянились.

Гарри и его сестра с жадностью набросились на еду. Они не ели так вкусно уже много лет. Сосиски таяли во рту, и дети ели быстро, боясь, что их отнимут.

Дадли, который всё это время сидел в углу, уставился на еду. Его глаза округлились, и он начал тянуть руку к сковороде.

— Дадли, я запрещаю тебе что-то брать у них! — рявкнул Вернон.

Хагрид усмехнулся, глядя на толстого мальчика.

— Не беспокойтесь, Дурсли, — сказал он. — Я не собирался ему давать. Видите, какой он толстый? Ему вредно.

Дадли обиженно надул губы, но возразить не посмел. Он только злобно смотрел на детей, которые продолжали есть.

Когда сосиски закончились, Хагрид вытер рот и полез за свёртком, который принёс с собой. Он развернул его, и внутри оказался большой, слегка примятый торт. Хагрид виновато посмотрел на него.

— Я тут немного… помял, — сказал он. — Но ничего, вкус у него такой же вкусный.

Девочка подошла ближе, провела пальцем по глазури, попробовала и улыбнулась.

— Ничего страшного, — сказала она. — Он всё равно такой же вкусный.

Хагрид довольно кивнул.

Дадли, который до этого сидел смирно, снова потянулся к торту. Его рука уже почти коснулась глазури, когда Хагрид заметил это.

— Ах ты, маленький… — прорычал он.

Он схватил свой чёрный зонтик и направил его на Дадли. Прошептал что-то непонятное, и вдруг Дадли взвизгнул, вскочил и заметался по хижине.

— Хвост! У меня хвост! — вопил он, хватаясь за штаны.

И правда, у него из-под одежды торчал тонкий свиной хвостик. Дадли носился по комнате, натыкаясь на стены, а его родители бегали за ним, пытаясь поймать.

— Не волнуйтесь, — сказал Хагрид, глядя на перепуганных Дурслей. — Это временно. В больнице его быстро уберут. Только не пытайтесь отрезать, врастёт обратно.

Он снова повернулся к детям, которые смотрели на происходящее широко раскрытыми глазами.

— Ну что, — сказал он, — на сегодня хватит. Поели, и ладно.

Он зевнул, широко открывая рот.

— А теперь завтра нас ждёт очень тяжёлый день, — сказал он. — Нужно будет купить всё для школы. Поэтому давайте спать.

Он снял с себя свой огромный плащ и протянул детям.

— Вот, возьмите. Укройтесь. В нём тепло.

Гарри и его сестра взяли плащ. Он был огромный, тяжёлый, пах дымом и лесом. Девочка накинула его на плечи, и они с Гарри закутались вместе, прижимаясь друг к другу.

— Только вы не волнуйтесь, — добавил Хагрид, устраиваясь на полу, — если он будет шевелиться. Там, возможно, где-то есть крысы. Ну, ребята такие. Обычно я их вытаскиваю, но… в общем, просто я забыл их вытащить. Спите.

Гарри и его сестра переглянулись, но возражать не стали. Плащ был тёплым, и они быстро согрелись. Хагрид погасил огонь в камине одним движением зонтика, и хижина погрузилась в темноту.

Дети лежали, прижавшись друг к другу, и чувствовали, как под плащом что-то шевелится, но они были слишком уставшими, чтобы волноваться. Вскоре они уже спали, убаюканные шумом дождя и мерным дыханием Хагрида, который заснул почти мгновенно.

Им снились сны о волшебстве, о школе, о родителях, которых они никогда не знали, и о том, что завтра начнётся их новая жизнь.