Наследие Поттеров

Больше всего на свете Дадли Дурсль не выносил двух вещей: когда его планы нарушались и когда ему не давали то, что он хотел. А в день рождения его планы всегда были очень простыми: получить как можно больше подарков и как следует повеселиться. Поэтому, когда он проснулся в своё одиннадцатое лето и увидел на тумбочке первые три подарка, он тут же заорал так, что дом заходил ходуном.

— СКОЛЬКО ИХ?

— Тридцать шесть, — сказала Петунья, заглянув в комнату. — Я пересчитала. Тридцать шесть подарков, дорогой.

— Тридцать шесть? — переспросил Дадли, и его жирное лицо скривилось. — А в прошлом году было тридцать семь!

— Дадли, но ты же ещё не открыл подарок от мамы и папы, — сказал Вернон, просовывая голову в дверь. — А он у нас большой.

— Тогда тридцать семь! — обрадовался Дадли и принялся распаковывать.

Подарков действительно было много: новый компьютер, вторая гоночная машинка, наручные часы с бриллиантами, луки и стрелы, набор для игры в футбол, несколько видеокассет с мультиками, золотая монета, шоколадные яйца, огромный торт с розовой глазурью и многое другое. К концу утра Дадли уже едва помещался за столом, а его подарки громоздились на всех свободных поверхностях.

— Ну как, сынок? — спросил Вернон, довольно потирая руки. — С днём рождения!

— Спасибо, папа! — рявкнул Дадли. — А можно я приглашу Пирса?

— Конечно, дорогой! — воскликнула Петунья.

Пирс Полкнисс был лучшим другом Дадли, и они очень подходили друг другу: оба любили дёргать детей помладше, кидаться камнями и ломать чужие игрушки. Впрочем, была одна история, которую в семье Дурслей старались не вспоминать. Несколько лет назад Пирс пришёл в гости, когда Гарри и Эмилия гуляли во дворе. Пирс, как обычно, решил показать, кто здесь главный, и схватил Эмилию за руку, чтобы оттащить её от качелей. Что именно случилось потом, никто толком не понял. Пирс упал, заорал и до самого вечера не мог успокоиться. В больнице выяснилось, что у него сломаны обе руки. С тех пор Пирс старался держаться от Эмилии подальше, но с Дадли они по-прежнему дружили.

Вскоре после завтрака Пирс уже был у них. Мальчики тут же утащили в комнату Дадли новую гоночную машинку, а Гарри и Эмилия, как всегда, сидели на кухне и старались не попадаться на глаза.

Каждый год на день рождения Дадли Дурсли увозили его и его друзей куда-нибудь развлекаться — в зоопарк, в парк аттракционов, в кино. Гарри и Эмилию при этом всегда оставляли у миссис Фигг, старой полоумной женщины, жившей на той же Тиссовой улице. Но в этот раз миссис Фигг сломала ногу, и Дурслям пришлось взять детей с собой.

— Вернон, — сказала Петунья, поглядывая на кухню, — миссис Фигг сломала ногу. Оставить их не у кого.

— Возьмём с собой, — буркнул Вернон, недовольно косясь в сторону Гарри и Эмилии. — Но они будут сидеть смирно. Я им устрою, если что-то пойдёт не так.

Он подошёл к двери и рявкнул:

— Вы двое! Собирайтесь! Мы едем в зоопарк. И чтобы никаких фокусов!

Гарри и Эмилия переглянулись. Зоопарк звучало лучше, чем целый день у миссис Фигг с её кошками.

---

В машине Дадли и Пирс сидели на заднем сиденье, оттеснив Гарри и Эмилию к самым дверям. Дадли уже успел раздавить пару пакетов с чипсами и теперь громко жевал, разбрасывая крошки.

— Ну и что это за манеры? — рявкнул Вернон, глядя в зеркало заднего вида. — Сидят как два истукана. Хоть бы спасибо сказали!

— За что? — спокойно поинтересовалась Эмилия, не поворачивая головы.

— Как за что? За то, что мы вас взяли! Могли бы и дома оставить! — взвизгнула Петунья.

— Ага, — подхватил Дадли, распихивая всех локтями. — Я вообще не хочу, чтобы они ехали! Они всё испортят!

— Никто и не просил, — буркнул Гарри.

— Что ты сказал? — взревел Вернон, багровея.

— Он сказал, — вмешалась Эмилия, поворачиваясь к дяде и глядя ему прямо в глаза, — что мы с огромным удовольствием остались бы у миссис Фигг, если бы она не сломала ногу. Но раз уж вы нас всё равно тащите, то хватит делать вид, что вы нас облагодетельствовали.

В машине воцарилась такая тишина, что, казалось, даже двигатель притих. Вернон сжимал руль так, что побелели костяшки. Петунья открыла рот, но так ничего и не сказала. Дадли замер с чипсом у рта. Пирс, который помнил историю со своими руками, старался смотреть в окно и не встревать.

Эмилия снова отвернулась к окну, и никто больше не произнёс ни слова до самого зоопарка.

---

В зоопарке Дурсли вели себя привычно: Вернон купил Дадли огромное мороженое, потом ещё одно, а потом, когда Дадли с Пирсом захотели покататься на автомобильчиках, пришлось купить и билеты. Гарри и Эмилии ничего не досталось, но они и не ждали. Они просто шли следом, держась чуть поодаль, и старались не попадаться на глаза.

Больше всего Гарри хотелось увидеть что-нибудь опасное. Питонов, ядовитых лягушек, хотя бы льва. Но Дадли везде прорывался первым и требовал показывать ему только то, что нравилось ему самому.

Когда они дошли до террариума, где жила большая бразильская змея, Дадли тут же прилип к стеклу вместе с Пирсом. Они стучали по стеклу пухлыми кулаками, пытаясь разглядеть её получше.

— Давай, двигайся! — заорал Дадли. — Давай, шевелись!

Змея не шевелилась. Она лежала в углу, свернувшись в кольца, и равнодушно смотрела в пространство.

— Скукотища, — буркнул Дадли и, развернувшись, потопал дальше вместе с Пирсом.

Гарри, увидев, что они ушли, подошёл к террариуму. Эмилия осталась стоять чуть поодаль, прислонившись к стене и наблюдая за толпой. Она не пошла за братом — ей почему-то казалось, что это его момент.

Гарри сел на корточки перед стеклом и посмотрел на змею. Ему почему-то казалось, что она понимает, как ему всё это надоело.

— Да уж, не лучше, чем у меня, — пробормотал Гарри. — Наверное, ты тоже привыкла, что на тебя все пялятся. Ничего, я тебя понимаю.

В этот момент он почувствовал странное тепло. Змея медленно подняла голову, её глаза встретились с глазами Гарри. А потом что-то случилось. Стекло, отделявшее их, начало исчезать. Не разбиваться, не трескаться — просто таять в воздухе, словно его и не было.

Змея скользнула наружу, зашипела что-то, и Гарри вдруг понял, что он её понимает. Она благодарила его, говорила, что отправляется в Бразилию.

— Но ты же не знаешь дороги, — растерянно сказал Гарри.

Змея скользнула мимо него, и в этот момент раздался вопль Дадли:

— ГАРРИ! ЗМЕЯ! ОНА УПОЛЗАЕТ!

Вокруг началась паника. Дадли орал, Петунья визжала, Вернон пытался схватить змею за хвост, но она ловко ускользнула.

А в этот момент из толпы вышла Эмилия. Она медленно подошла к террариуму, окинула взглядом пустое стекло, потом брата, потом Дадли, который до сих пор не мог остановиться, и усмехнулась.

— Нифига себе, — протянула она. — Братец решил новый апартамент себе выбрать вместо его удобной кровати. С его дружком-придурком.

Она посмотрела на змею, которая уже почти скрылась за углом, и её глаза блеснули. Змея на секунду замерла, словно ждала, и Эмилия подмигнула ей — и, кажется, самому Гарри.

— Ну давай, змейка, — сказала она негромко, сложив руки на груди. — Беги, пока тебя тут не поймали обратно в эту стеклянную клетку. Удачи в путешествии. Надеюсь, в Бразилии скучающих толстяков за стеклом будет поменьше.

Змея, словно поняв её слова, скользнула дальше и исчезла в толпе посетителей.

Вернон, красный как помидор, схватил Гарри за шиворот и выволок из террариума. Служители зоопарка бегали вокруг, размахивая руками, директор извинялся перед посетителями, а Дадли всё никак не мог успокоиться.

— Ты! Ты! — рычал Вернон, тряся Гарри. — Ты специально!

— Я ничего не делал, — сказал Гарри, чувствуя, что его голос звучит слишком слабо.

— Он ничего не делал, — спокойно повторила Эмилия, идя следом. — Стекло просто исчезло. Может, оно само. А может, вашего обожаемого сыночка замучило его собственное отражение.

Вернон бросил на неё такой взгляд, что любой другой на её месте отступил бы. Но Эмилия лишь пожала плечами.

---

Домой ехали в полном молчании. Дадли дулся, Пирс старался не отсвечивать, Петунья поджимала губы, а Вернон время от времени бросал в зеркало заднего вида яростные взгляды.

Как только они вернулись, Вернон схватил обоих детей за руки и потащил в чулан под лестницей.

— Вы будете сидеть здесь! — прорычал он. — И никакой еды! Ничего! Пока я не решу, что делать с вами!

— А сколько нам сидеть? — спросил Гарри.

— Столько, сколько я скажу! — рявкнул Вернон и захлопнул дверь.

Снаружи щёлкнул замок.

Гарри и Эмилия остались в темноте. Гарри сел на свою койку, обхватив колени руками. Эмилия прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

— Есть хочешь? — тихо спросил Гарри.

— Хочу, — так же тихо ответила Эмилия. — Но не так, как они хотят, чтобы я хотела.

Гарри усмехнулся. В чулане было темно, и у них не было часов, чтобы узнать, сколько времени прошло. Может, час. Может, три. Может, уже наступила ночь.

Они сидели в темноте вдвоём, прислушиваясь к шагам над головой, и никто из них не знал, сколько ещё им придётся ждать.

А когда их наконец выпустили, наступили уже летниее каникулы....