Проклятый престол

Проснулась Барбара, когда за окном полностью стемнело. Нога больше не болела, лишь едва заметно тянуло при движении, но в целом было терпимо. Около нее сновала Ядвига, которая чуть дернулась, когда княгиня попробовала привстать. Она осторожно прикоснулась к плечу Барбары, и девушка услышала голос, словно бы в своей голове: «Как вы себя чувствуете?»

«Эта женщина – шевалье!», – подумалось Барбаре. Княгиня мысленно одернула себя. Возможно, Ядвига умеет не только передавать свои мысли через прикосновение, но и читать чужие. Однако княгиню удивил такой необычный дар, схожий с даром тейтов.

– Все хорошо, – ответила девушка, стараясь выдавить из себя улыбку. – А где мой спутник?

«Он кормит лошадей», – все так же, не отнимая руки, «ответила» Ядвига.

Княгиня украдкой посмотрела на женщину. На ее уже покрытое тонкой паутинкой морщин лицо, огрубевшие от работы руки. Наверное, она была молода, но жизнь в такой глуши – вдали от людей и благ цивилизации – наложила свой отпечаток. Но даже это не убавило ее красоты.

С поддержкой Ядвиги Барбара вышла во двор, где сразу же заметила супруга, нежно гладящего одну из лошадей по холке. Собака крепко спала и потому не разразилась мощной порцией лая.

«Экий защитник», – вновь «сказала» Ядвига, и Барбара улыбнулась.

– А где ваш муж?

«Они с Йорием ушли собирать травы».

– Ночью? – удивилась Барбара.

«Некоторые травы необходимы сейчас, а день был занят».

– Извините за доставленные неудобства, – произнесла Барбара и, поблагодарив Ядвигу за помощь, сама подошла к Яромиру.

Яромир сразу же отвлекся от лошадей и вытянулся перед ней. Он все еще был напряжен и взволнован, но не показывал этого Барбаре. Будто бы боялся, что если и он будет сомневаться, то у княгини и самой не останется уверенности. Его глаза внимательно изучали Барбару. И княгиня чувствовала, что он хочет что-то сказать, но будто не решается. Не нужно было обладать особым даром, чтобы понять, что именно хочет обсудить ее муж. Но события прошлой ночи остались лишь невесомым воспоминанием, которое Барбара пока не готова была тревожить. Да и что здесь можно было сказать? В любом случае, сейчас не время обсуждать ночь, проведенную вместе, пока есть более важные дела. Например, как выжить в мире, где все теперь настроены против княжеской четы.

– Это очень хорошие люди, – заметила Барбара.

– Да, – согласился Яромир. – Я вызнал у Йория, почему его отец так плохо воспринял письмо от Якуба. Они служили в одной хоругви в последней войне с Црейфлодером. Лех был лекарем и именно благодаря ему Ракивил остался хромым, а не мертвым. Самому ему не повезло, ведь црефлодерцам за убитых лекарей давали хорошее вознаграждение. Там и лишился руки. После войны Якуб, получив солидную должность, оставил лекаря при себе, но там было слишком много грязной работы... Травы, яды... Он ушел, но Якуб его не оставил.

Барбара уже должна была привыкнуть к тому, что политика – дело грязное. Но маленькая наивная девочка внутри нее ужаснулась, услышав эти слова Яромира. Как она могла поверить в то, что человек, у которого она часто сидела на коленях в детстве, мог запросто убить по приказу? И как она могла поверить в то, что человек, который ласково звал ее «доченька», мог запросто отдать такой приказ? Барбара не хотела пятнать память об отце, и не хотела верить, что Якуб грязный интриган. В ее мыслях они навсегда останутся добрыми людьми. И лишь неосторожно брошенные слова других будут иногда напоминать об обратном.

Ночь была яркой, звездной. Было еще по-летнему тепло, несмотря на то, что наступила осень. Гулял прохладный ветерок Барбара подняла голову и восхитилась узору, вытканном на небе. Раньше она часто любовалась из своего окна звездами. Правда, делать это приходилось незаметно из-за нянечки, стерегшей ее, словно пес хозяйский скот. Только заслышав протяжный храп Марты, юная Барбара выбиралась из постели и осторожно, стараясь не скрипеть половицами, подбиралась к окну. Мир казался тогда таким необъятным, только и ждущим, когда Барбара ворвется в него в поисках приключений, ведь она не должна была унаследовать престол.

А потом ее мир сузился до маленького кабинета в государстве, за которое она несла ответственность. Ее терзали сомнения по поводу плана Якуба по возвращению ее на престол и не потому, что она не была уверена в его действенности, а потому, что сомневалась в том, что достойна этой власти. Если Марек справится, то почему бы ему и не оставить власть? Из Барбары выходила никудышная княгиня.

И даже сейчас, сидя на старой скамейке рядом с мужем, она не могла избавиться от тяжелых мыслей.

– Скажи, Яромир, – вдруг заговорила Барбара, – ты... ты уверен, что мое место на княжеском престоле?

Яромир не смог скрыть своего удивления этим вопросом, а потому замешкался с ответом. По его лицу было видно, что Барбара застала его врасплох этим резким желанием заговорить на эту тему, весь все их путешествие до Червеньска они разговаривали на отвлеченные темы. Он одной рукой слегка приобнял жену, притягивая ее к себе – жест этот почему-то выдался слишком неловким – и легко, едва ощутимо, коснулся губами лба Барбары. Мимолетный поцелуй отдался в теле княгини волной мурашек. Сейчас она чувствовала себя защищенной.

– Кто как не ты? – только и ответил он.

– Но если Марек справится лучше, если он будет...

– Канцлер просто жаждет власти и не терпит, когда что-то идет не по его плану, – Яромир отстранился и внимательно посмотрел Барбаре в глаза. – То, как ты рассудила случай Ишоки показывает это. Он был зол, потому что хотел смерти мага, а не помилования. Ты нужна были ему только как собачонка, исполняющая то, что он нашептывает. Но ты не такая. Ты так же своевольна, как твой отец. Отличие лишь в том, что методы и цель у канцлера и великого князя совпадали.

Барбара и не ожидала, что Яромир выдаст настолько пламенную речь. Вполне возможно, в глубине души он ненавидел канцлера и обсуждал его действия ранее в кругу друзей, как многие делают.

– А ты... – Яромир взглянул на нее, словно пес, жаждущий ласки, но получающий только удары. – Ты действительно заботит благополучие народа. Не власть, не деньги, ни еще что-либо. Ты хочешь мира. А канцлер не даст тебе жить спокойно. Ты все еще остаешься законным правителем Стражтата, имеющим возможность оспорить его власть. Ему в любом случае понадобится твоя смерть.

Барбара не могла сдержать чувств. Она просто поддалась вперед и обхватила Яромира крепко-крепко, пытаясь не расплакаться. Княгиня уткнулась в его грудь и зажмурилась, чувствуя, как бешено стучит сердце Яромира, несмотря на то, что внешне он вернул себе самообладание и напускную холодность.

– Спасибо, – пробормотала Барбара. – Спасибо.

В этот же момент она почувствовала на своей спине сильные мужские руки, которые так же крепко прижали ее. Яромир провел носом по ее волосам, а затем зарылся в них пальцами. Барбаре было тепло и уютно в его объятиях. Она чувствовала себя защищенной. Но в голове снова возникал образ црейфлодерского принца, который Барбара гнала прочь. Этим чувствам не место в ее сердце. Она не владеет своей судьбой, а с Михаэлем они уже вряд ли когда-нибудь встретятся.

– Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, моя княгиня, – прошептал Яромир низким голосом, прогоняя морок принца Михаэля.

***

Они провели у Лехов несколько дней. Барбаре пошел на пользу свежий воздух. Ее рана быстро заживала, но на душе не становилось легче. Каждый раз, когда она видела юного Йория, она вспоминала малышку Анну и сердце ее разрывалось от боли.

Яромир помогал Ядвиге по хозяйству, выполняя тяжелую мужскую работу, которую Юзеф сделать уже не мог, а Йорий был слишком мал для нее. Она иногда искоса наблюдала за тем, как Яромир работает, и дивилась, сколько силы в его движениях. Барбара с пунцовыми щеками прятала глаза, когда он замечал ее взгляд, и понимала, что слишком часто засматривается на то, как по его телу скатываются капельки пота.

Часто они оставались здесь втроем вместе с Ядвигой, когда Юзеф вместе с сыном уходил за травами или чтобы помочь кому-то в деревне. Иногда старший Лех отправлял сына одного, чтобы отнести травы или обменять их на какие-либо продукты у местных.

Вся эта атмосфера сельской жизни не помогала Барбаре забыться. Чем дольше она здесь оставалась, тем больше начинала беспокоиться. Отсутствие новостей из столицы ее пугало. Она помнила о брате, о своем долге и вечерами они с Яромиром пробовали разработать еще более лучший вариант действий. Но пока что все их идеи сводились к походу к западным границам, где находилась основная концентрация армии Стражтата. Если они заручатся поддержкой старых и уважаемых полководцев, Марек не удержится у власти долго, даже если он будет успешным правителем.

Идея взять город силой Барбаре не нравилась, но она понимала, что, если явится ни с чем, ее просто убьют, как проклятую княгиню. Канцлер подгадал самый подходящий момент, чтобы свергнуть ее, еще неопытную и доверчивую. Она должна показать, что она сильная и способна править страной. Но вот только как это сделать?

Она терзалась не только политическими вопросами. Вдали от дворца у нее было много времени для раздумий. А сон о Ратиборе заставил ее веру пошатнуться. Кто же был истинным богом Стражтата? Забытый Ратибор, который давал о себе знать спустя столько лет? Бог, которому люди Стражтата веками приносили жертвы и поклонялись? Или же теперь в Стражтате главенствует Созидатель, пришедший сюда из далеких земель по прихоти одного из Залеских?

Чем больше Барбара думала о своем отношении к богам, тем больше понимала, что выбор должна делать не она, а народ. Она пыталась наблюдать за Лехами, силясь понять, какой бог им был ближе. Но внешне они никак не демонстрировали приверженность к какому-либо богу, а потому она решилась спросить об этом в один из вечеров за столом.

Ядвига подавала какую-то овощную похлебку вместе с курицей, которая не так ранее, как сегодня утром бегала на своих двоих по двору Лехов, а Йорий нетерпеливо стучал столовыми приборами, за что получал от отца укоризненный взгляд. Барбара хоть и не привыкла к простой сельской пище, но не жаловалась ни на что, понимая, что она должна быть благодарна хотя бы за то, что ее приняли. К тому же Ядвига готовила достаточно неплохо.

Барбара подняла глаза на мощного Юзефа, разламывающего на две половинки кусочек хлеба, и произнесла:

– Скажите, Юзеф, какому богу поклоняется ваша семья?

Старший Лех поднял на нее глаза и с издевкой ответил:

– Я был на войне, княгиня. И единственное, что могу сказать, что если какой-то из богов и был с нами когда-то, то он давно мертв. Другого объяснения той бессмысленной резне я не вижу.

Ядвига, уже присевшая за стол со всеми, незаметно от мужа прикоснулась к колену Барбары: «Не серчайте на него за грубость, княгиня. Он не всегда был таким».

Барбара ответила ей незаметной улыбкой и продолжила есть. Остаток вечера прошел в молчании.