Проклятый престол

Дни шли размеренно и спокойно. Барбара, привыкшая к активной жизни, к резким и сменяющим друг друга событиям, не могла усидеть на месте. Она хотела знать, что сейчас происходит в столице, как там ее брат и чем занимается Якуб. Но написать письмо советнику она не могла, ровно как и отправиться в ближайший город, чтобы узнать новости. Ей оставалось лишь ждать, когда сам Якуб пришлет весточку.

Но Яромир всегда был рядом. Как и семья Лехов. Вместе с Ядвигой княгиня училась делать простую работу – готовить, стирать вещи, ощипывать кур. От последнего занятия Барбару тошнило до сих пор. Но все равно она была благодарна этим людям. Они – истинные представители стражтатского народа – добрые, отзывчивые и трудолюбивые.

Йорий каждый день расспрашивал Барбару о жизни в Святограде и Хэксенштадте. Особенно ему нравилось слушать истории о магах, которых Барбара повстречала за жизнь. А еще паренек как-то попросил Барбару показать ему свою силу. Должно быть, для него было сложно расти в такой глуши без друзей. Деревенские мальчишки только дразнили его, а потому Йорий всегда был подле матери и отца. Он болтал с ней настолько непринужденно, как будто и вовсе забыл, что она великая княгиня. По правде говоря, Барбара и сама об этом забывала рядом с ним. И как же радостно ей было видеть такие изменения в поведении Йория, который сначала показался ей нелюдимым. Он был еще одним светлым ребенком, которого ей довелось повстречать в своей жизни, и Барбаре искренне хотелось, чтобы хотя бы у этого мальчика все сложилось хорошо. Дети не должны страдать из-за чужих ошибок. Анна не умерла бы, если Барбара не была такой наивной.

Только Юзеф, казалось, не проявлял гостеприимности. Разговаривал он только с Яромиром, когда тот помогал ему. Барбару же будто обходил стороной. Такое поведение лекаря задевала княгиню, но его она не винила, потому что понимала, что является для него воспоминанием о жизни, от которой он бежал. Да и разве имеет значение неразговорчивость Юзефа, если он до сих пор не выгнал княжескую чету, хотя рана на ноге у Барбары уже затянулась?

Понять Юзефа помогала Ядвига. Женщина поведала княгине, что ее мужа гложет причина, по которой сюда прибыли Яромир и Барбара. Якуб, словно самая настоящая рысь, вцепился в Юзефа своими когтями и не отпускает его, не дает ему оставить службу. И куда бы не бежали Лехи, Якуб Ракивил всегда находил их. Он будто бы постоянно находился где-то рядом, выжидая момента, когда ему стоит явиться.

Барбара вышла на крыльцо и взглянула на Яромира. Муж возился на улице с рассвета – ремонтировал покосившийся забор. Он ловко управлялся с инструментами, потому что родился и вырос в деревне. За эти несколько дней в глуши, вдали от цивилизации, Яромир проявил себя отличным работником – он мог выполнить буквально любую работу, чего нельзя сказать о самой Барбаре.

Барбара засмотрелась на сосредоточенное лицо мужа. Если его и тяготили тяжелые мысли в последние дни, то работа помогала ему освободить голову. Он был человеком действия, а не размышления.

Когда с забором было покончено, Яромир подошел к жене. Его нежный взгляд больше не заставлял Барбару смущаться, ведь за эти дни, проведенные у Лехов, они сильно сблизились. Яромир больше не был для Барбары чужим человеком, который стал ее мужем из-за холодного расчета и блюдет свой долг. Он действительно занял место в ее сердце, пусть и рядом с Михаэлем. Но чувства к принцу Црефлодера были непрошенными и ненужными, а потому Барбара надеялась, что вскоре они исчезнут. И княгиня была уверена, что только нежность и поддержка Яромира могут ей помочь.

– А ты ловко управился с забором, – похвалила Барбара мужа и легонько коснулась рукой его плеча.

– Мой отец научил меня этому, – Яромир улыбнулся, но в его взгляде Барбара видела лишь грусть.

Парень подошел к небольшой скамейке у крыльца и сел на нее. Барбара сделала тоже самое. И тогда он продолжил:

– Отец хотел, чтобы я вырос настоящим мужчиной. А потому, каждый раз, когда он возвращался в деревню, учил меня делать что-нибудь по хозяйству. Его подолгу не было, а я должен был стать подспорьем для матушки.

Голос Яромира слегка дрогнул, и Барбара поняла, что муж до сих пор скучает по отцу. И как же она его понимала. Княгиня накрыла своей рукой руку Яромира в знак поддержки.

– Вместе мы чинили забор, латали крышу и пахали землю. Отец учил меня быть хорошим сыном и хозяином. А когда мы садились отдыхать, он рассказывал мне прифронтовые истории, – Яромир на секунду замялся. – Знаешь, только повзрослев и отправившись в армию, я понял, что отец никогда не рассказывал мне об ужасах войны. Всего его истории были добрыми и веселыми. Он рассказывал, как разжигал костер в глухом лесу с товарищами, как радовался за сослуживца, которому пришла весточка из дома, о том, что его жена родила. И многое другое. Он говорил о дружбе, поддержке и молчал о смерти и несправедливости. Понимаешь, даже неся такой тяжелый груз на своих плечах, он берег меня.

Барбара положила голову на плечо Яромира. Только сейчас она поняла, что Болеслав тоже берег свою доченьку. Раньше ей казалось, что отец любит ее меньше, чем Мечислава и потому не говорит с ней о политике и не учит сражаться. Но что, если Болеслав ее тоже берег и не хотел, чтобы его милая дочка окуналась в эту грязь?

Что ж, как это ни комично, и Яромир, и Барбара в итоге столкнулись с тем, от чего их оберегали отцы.

– Я знаю, что он хотел бы для меня другой судьбы, не связанной с армией, но по-другому я не мог поступить.

– Я уверена, что родители гордятся тобой, Яромир, – произнесла Барбара. – Даже если ты стал не тем, кем они рассчитывали тебя видеть.

Яромир и Барбара еще недолго посидели на скамейке в тишине. Наверное, это самое настоящее счастье, найти человека, с которым можно просто молчать. Прерваться им пришлось, когда Ядвига позвала к столу.

Каждая ложка похлебки, которую ела Барбара, сопровождалась мыслями о том, не в тягость ли этим людям кормить их с Яромиром, ведь они и до прихода княжеской четы жили небогато. Скотины Лехи почти не держали, посевов было не слишком много – лишь бы самим прокормиться и сдать оброк государству. А потому Барбара старалась меньше есть и даже похудела за эти дни, что провела у Лехов. И когда кто-нибудь об этом ей говорил, княгиня списывала все на переживания.

Пообедав, все снова отправились работать и в своих заботах провели остаток дня.

Барбара после дня, наполненного работой, всегда быстро засыпала. Обычно ей не снились сны, а потому бойкий петух Лехов утром просто вырывал ее из темноты. Но сегодня бог наградил ее тревожным сном.

Барбара оказалась в храме Ратибора без статуй бога. Было так темно, что княгиня едва-едва могла различить очертания огромного медведя в центре зала. На ней было грубое домотканое платье, от которого чесалась кожа. Барбара сделала несколько шагов к статуе, босыми ногами ощущая прохладу пола. Она огляделась по сторонам, чтобы найти здесь хоть кого-нибудь. Но складывалось такое ощущение, что здесь княгиня совершенно одна.

Внезапно по периметру всего зала и у ног медведя зажглись свечи. Барбара зажмурилась от света, резко вырвавшего ее из тьмы, а когда открыла глаза, перед статуей медведя стояла девочка.

– Анна! – пролепетала Барбара и бросилась к ней.

Она упала перед девочкой на колени, положив ей руки на плечи, и заглянула в лицо. Но в нем княгиня не увидела прежнего света и даже тени улыбки. Анна выглядела так, словно прожила слишком долгую жизнь и устала.

– Ты медлишь, княгиня, – прозвучал резкий, словно скрежет металла голос, и Барбара отшатнулась от девочки.

Княгиня отступала ад Анны, но казалось, что расстояние между ними даже не сокращается, будто Барбара просто движется на месте.

– Ты должна вернуть мне мою силу, – повторил голос. – Когда паду я, падет и Стражтат. Без меня не существует и его.

– Ратибор... – пробормотала княгиня и выкрикнула, слишком уставшая из-за этих недомолвок и загадок. – Почему сейчас?! Почему я должна это делать?

– Потому что у тебя больше времени, чем у брата, – ответил бог. – Потому что это был наш договор с первым Залеским. В обмен на почитание и верность, я оберегаю эти земли.

Внезапно девочка рухнула на пол и тяжело задышала, хватаясь на грудь. Барбара осторожно подошла и присела рядом, приподняв детское тело за плечи. Ратибор выбрал личину Анны, и сердце княгини от этого сжималось от горя.

– Я умираю, – вновь произнес бог, – а потому времени не так много. Верни мне то, что положено по договору, а иначе грядет буря.

Фигурка Анны рассыпалась, и на руках Барбары остался лишь песок, ускользающий сквозь пальцы.