Проклятый престол

Барбара смотрела на серость за окном. Дождевые капли ударялись о стекло, собирались в ручейки и бежали вниз. Складывалось ощущение, будто сама природа плакала вместе с душой великой княгини. Барбара прокручивала в голове события последних дней и корила себя. Нужно было внимательнее следить за Мечиславом. Или нарушить традицию и не брать брата с собой. Народ бы поговорил об этом как об оскорблении, но забыл. Но вот убийства Казимежа он княжеской семье не простит.

Тот день она запомнит навсегда. Стража еле смогла увести их от разъяренной, бушующей толпы, которая, поддавшись всеобщему горю и страху, хотела разорвать и Барбару, и Мечислава, и любого, кто встал на их сторону.

Когда тихо скрипнула дверь в ее комнату, Барбара даже не обернулась. Сейчас она была слишком поглощена переживаниями и была раздавлена, что не заметила бы, если бы здесь появились наемные убийцы.

– Княгиня... – голос Яромира необычно тихий, словно шелест переворачивающихся страниц.

Барбара не отозвалась, не обернулась. Ей было страшно взглянуть в его глаза, вспомнить тот день и еще раз пережить его. Княгине не хотелось говорить, не хотелось слушать. Она просто хотела вычеркнуть произошедшее из своей памяти, побыстрее прожить жизнь до того момента, как эти события останутся просто зарубцевавшимся шрамом, который больше не болит.

Яромир, наверное, это понял. У него было удивительное чувство такта, которое появлялось в самые подходящие моменты. Он мог быть прямолинеен, груб и не сдержан, но, когда дело касалось Барбары, он становился не хищником, готовым к нападению, а всего лишь отдыхающим охотником.

А потому он просто без лишних слов подошел к ней и обнял со спины, крепко прижимая к своей груди. Барбара чувствовала, как бешено бьется его большое сердце, в котором было место и для нее, если бы она только позволила себе быть более открытой.

– Даже если весь мир будет против тебя, я не отвернусь и останусь подле, – тихо пробормотал Яромир ей на ухо, а затем зарылся носом в ее волосы.

Барбара тихо всхлипнула, боясь показывать свою слабость, но так отчаянно нуждаясь в поддержке. Ее разрывало чувство долга, велевшего ей быть сильной и сносить все сложности стойко, и ее собственные доброта и ранимость, которые терзали ее душу.

– Спасибо, – прошептала Барбара, накрывая своей ладонью руки Яромира, обнимающего ее. – И прости меня. Я использовала свой дар на тебе.

– Ты была в отчаянии. Я понимаю.

Он крепче сжал ее в своих объятиях, а княгиня была благодарна ему за короткие, но точные слова, за эту теплоту, согревающую и поддерживающую ее.

Тишину, царившую в кабинете, нарушил Якуб, явившийся сюда. Яромир отстранился от нее также быстро и незаметно, как и обнял, и Барбара вновь мысленно поблагодарила его за тактичность. Княгиня знала, что он не принес хороших вестей. Она ждала его слов и боялась.

– Погромы в столице не заканчиваются, – начал Яромир, но Барбара это уже и так знала. Даже плохая погода не останавливала людей. И теперь улицы ее любимого города превратились в страшное поле боя, окрасились кровью невинных. Прошло так мало дней, но повсюду уже шныряют мародеры, горят здания и плачут испуганные женщины и дети.

– Стража также докладывает о нескольких локальных выступлениях в других городах Стражтата, – продолжил за Яромиром Якуб. – Мы боимся, что вскоре бунт перерастет в восстание и охватит всю страну.

Советник внимательно посмотрел на Барбару. В его пристальном взгляде княгиня увидела решимость и одновременно беспокойство.

– И что же вы предлагаете? – безразличным тоном спросила Барбара. Хотя уже знала, чего хотят советник и ее муж.

– Нужно ввести чрезвычайное положение в стране и позволить армии делать свое дело – защищать Стражтат и Залеских, – ответил Якуб.

Барбара бросила взгляд на мужа, но поняла, что он на стороне советника. Но как она могла спустить армию на свой народ? Тем более раз виновницей этих восстаний была именно ее семья. Если она позволит ввести военное положение, то станет очередной кровавой правительницей и только закрепит мнение, что женщина не должна быть во главе страны.

– Мы не можем, – холодным, словно сталь, голосом произнесла княгиня.

– Но Барбара... – несмело начал Яромир, однако княгиня его перебила.

– Я четко выразила свою мысль, – она злобно посмотрела на мужа и Якуба. – Я великая княгиня. Это моя страна и мой народ. Военному положению в Стражтате не бывать!

Якуб и Яромир спорить не стали и молча удалились из кабинета. Но Барбара знала, что они вернутся с тем же предложением. А еще знала, что они правы. Но не могла себе позволить показать слабость, прикрыться армией и с помощью силы решить все проблемы. Княгиня твердо решила, что хотя бы попробует договориться с народом. Война ослабит положение Стражтата, а слабое государство – лакомый кусочек для его соседей.

Съедаемая чувством вины за то, что проявила твердость совсем не там, где нужно, Барбара вновь перевела взгляд на окно. Дождь все также не прекращался. А княгиня все думала о том, что сказал бы ее отец. Она была точно уверена, что если Болеслав сейчас за ней наблюдает, то ему это очень не нравится. Барбара вновь начала гладить шрам на руке.

– Это ты во всем виноват, отец.

Она не была уверена в правильности своих суждений. Но то ли от отчаяния, то ли от беспомощности, очень хотела сбросить груз вины на кого-то еще. Если бы только отец не делал ставку на Мечислава, а хотя бы немного подготовил и Барбару, все могло пройти совершенно по-другому. Княгиня сейчас хотя бы не была так растеряна.

Княгиня тихо всхлипнула и закрыла рот ладонью, чтобы слуги и стража за ее дверями не услышали. Она ничуть не изменилась. Корона на голове не сделала неопытную девушку сильнее. Давящая ответственность не добавила ей мудрости.

Чувство вины все не проходило. Тяжесть мыслей, в которых представлялось совсем не светлое будущее, окончательно выбила Барбару из колеи. Чтобы не оставаться в одиночестве, княгиня сперва решила навестить Мечислава. Она не видела брата уже несколько дней и даже не спрашивала о нем. Она знала, что он совершенно не раскаивается в содеянном, но боялась услышать это от кого-то еще, потому что в глубине души все еще теплилась надежда, что болезнь Мечислава оставила в нем хоть что-то прежнее.

Выйдя из комнаты, она направилась в покои брата. Но на полпути сдалась. Княгиня еще не готова его видеть. Это будет слишком больно. И вновь почувствовала укол вины за то, что бросила брата. Оставила его в такое страшное время. Но за ним сейчас лучше присмотрит стража и слуги. Встретиться с Мечиславом сейчас она не могла. Ровно как не могла посмотреть в глаза Яромиру, не вспоминая тот день. Каждое его неосторожное прикосновение к ней пробуждало воспоминание о том, как он старался вывести ее с площади.

Поэтому Барбара отправилась к Анне. Ее комната находилась на первом этаже. Там девочка могла спокойно принимать староверов, а те, в свою очередь, не шныряли по дворцу.

Перед дверью Барбара остановилась и постучала. Она могла бы оставить все приличия и войти просто так. Но княгиня очень боялась, что Анна не захочет ее видеть, потому что Барбара косвенно виновата в смерти Казимежа.

Услышав слабое «Войдите», Барбара открыла дверь. Комнатка Анны была совсем крошечной по сравнению с остальными покоями в замке. Насколько Барбара знала, девочке предлагали комнаты побольше в крыле для слуг, но она отказалась и решила, что старая коморка с маленьким окном у потолка ей подходит лучше.

Анна сидела на кровати, обняв себя за ноги. Девочка выглядела расстроенной и, наверное, долго плакала, судя по покрасневшим глазам.

Барбара присела рядом:

– Анна, что случилось?

– Ничего, – девочка всхлипнула и отвернулась. – Все хорошо.

Но княгиня отступать не планировала. Пусть сейчас Анна и не готова говорить, она все расскажет, когда придет время. Ей хотелось хоть как-то облегчить чьи-то страдания, чтобы почувствовать себя лучше, чтобы знать, что не она причина всех бед в государстве.

– Как дела в храме? – поинтересовалась Барбара.

– М-м-меня оттуда выгнали, – запинаясь от слез, сдавливавших горло, произнесла Анна.

И тут Барбара все поняла.

– Анна, ты можешь мне все рассказать, – Барбара положила руку девочке на плечо, приободряя ее. Она надеялась, что Анна, как и все дети, не сможет долго что-то утаивать. И была права.

Анна повернулась к ней, по щекам катились слезы.

– Я не хочу вас расстраивать.

– Все в порядке, – поддержала ее Барбара.

Девочка вытерла слезы, тыльной стороной руки.

– Служительницы разозлились, потому что я отказалась отворачиваться от вас, – новая слезинка скатилась по ее щеке. – Они сказали, что все Залеские теперь враги Ратибора. Но я в это не верю. Наш бог учит прощать и давать вторые шансы даже за самые страшные проступки. Даже Мать-настоятельница просто стояла и ничего не сделала, когда другие жрицы выгоняли меня.

В комнате повисло молчание. Анна лишь тихонько всхлипывала. И Барбара ее понимала. Девочку поставили перед выбором, который такие маленькие дети не должны принимать. Или перед выбором ее поставила сама Барбара, когда привела Анну во дворец? Конечно же девочка не смогла бы от нее отвернуться, ведь княгиня спасла ее от старой жизни. И вот когда-то благородное решение Барбары, вновь обернулось против нее. Похоже, Барбара запомнится как княгиня, которая принимает только неверные решения.

– Все будет хорошо. Если хочешь, ты можешь вернуться в храм Ратибора. Скажи служительницам, что ты на их стороне, – сказала Барбара, потому что ей это решение показалось правильным.

И тут маленькая Анна, посерьезнев, приняла слишком взрослое и взвешенное для ее возраста решение:

– Нет, я не хочу, – в ее глазах сквозила обида и презрение. – Служительницы учили меня прощать, когда сами на такое не способны. Они лицемерны. Я уверена, что Ратибор поймет меня и не накажет, ведь я следую его учениям и не таю зла.

На удивление, решение маленькой девочки облегчило ношу Барбары. Она будто почувствовала себя не такой никчемной княгиней. Ей подумалось, что даже если такая маленькая девочка способна идти против всех, если считает это правильным, то и Барбара не должна сомневаться в себе.