Проклятый престол

Холод и страх – это все, что ощущала Барбара, стоя в темном лесу. Густые кроны деревьев склонялись над княгиней так, будто хотели спрятать ее от лунного света, заставить остаться в лесной чаще. Мрачную атмосферу нагнетал еще и густой туман, окружавший ее, и полное отсутсвие каких-либо звуков. Молчаливый лес – опасный лес, так поговаривал один из ее преподавателей в Хэксенштадте. Одному Созидателю было известно, как она здесь оказалась. Где-то неподалеку хрустнула веточка, и у Барбары появилось ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Княгиня напряглась и приготовилась к схватке. В Хэксенштадте их учили драться, но в этом Барбара не преуспела. На магию она не надеялась, в последнее время ее дар требовал слишком много сил. Ох, как же сейчас она завидовала шевалье! Им не нужно было прилагать столько усилий, как ригарди, вуа или тейтам. Последние вообще еле-как могли пользоваться своей магией в боевых условиях.

– Не бойся, – Барбара перевела взгляд вниз и увидела рядом с собой ребенка. Несмотря на густой туман в лесу, его она смогла рассмотреть. – Это всего лишь животные.

– Ты кто? – княгиня присела рядом с мальчиком и заглянула в его ясные голубые глаза. – Как ты здесь оказался?

– Я здесь живу, – мальчик сделал паузу, будто что-то обдумывал. – Другой вопрос: как сюда попала ты?

Барбара молчала. Она и сама хотела бы узнать ответ на этот вопрос.

­– Раз пришла, значит, ты готова. Рано или поздно, Залеские должны были вернуться к своим корням.

Барбара только сейчас заметила, что рядом с этим мальчиком мир будто застыл. Она и сама с некоторым почтением слушала ребенка, будто он был старше и мудрее. Было что-то в его глазах, совсем не свойственное детям, будто они видели много больше, чем казалось на первый взгляд.

– Я... я ничего не понимаю, – призналась княгиня.

– Пойдем со мной.

Они двинулись вглубь леса. Мальчик шел уверенно и совсем без страха. Будто темнота вовсе его не пугала. На вид ему было лет шесть. И Барбара отчетливо помнила, как в этом возрасте не могла спокойно уснуть, если Марта не оставляла хотя бы один источник света. Но он шел так, будто бы знал в лесу каждую ветку и каждый камень, не боялся споткнуться или заблудиться в тумане и темноте. На секунду Барбаре даже показалось, что деревья расступаются перед ним, пропуская вперед, но потом подумала, что ей должно быть просто показалось.

Этот ребенок был необычным. Он излучал такую силу и энергию, которой Барбара даже слегка завидовала.

Через пару минут они вышли к поляне. Барбара увидела несколько небольших домов. В центре поляны горел костер, вокруг которого собрались люди. Языки пламени ласкали воздух, поднимаясь высоко, как будто хотели потрогать небо.

– Здесь все началось, – сказал мальчик.

Барбара как зачарованная наблюдала за людьми.

– Вознесем наши подношения во славу великого Ратибора! – крикнул один из мужчин, и все остальные повторили за ним. Затем все собравшиеся стали бросать в костер подношения.

– Это твой далекий предок, – мальчик указал рукой на мужчину, который первый крикнул.

– Не может быть, – только и смогла произнести Барбара.

– Отчего же? Не веришь в меня? – усмехнулся мальчик совсем не по-детски.

– Ты... Ратибор? – глаза Барбары округлились от удивления.

– Да, и раз уж ты пришла ко мне, значит хочешь восстановить справедливость и вернуть все на свои места. Однако душа твоя еще мечется, – мальчик перевел взгляд на мужчин у костра и заговорил: – Хотите моей помощи и защиты? Так присягните же мне на верность!

Его детский и звонкий голос сливался с другим, который доносился прямо из небесного купола и звучал словно гром. Мужчины упали на колени перед костром и принялись клясться в верности бесплотному существу. Пламя с жадностью принимало жертвенные дары: мясо, хлеб, молоко и даже медные украшения. Барбара отметила, что костер был не простым, потому что вещи в нем просто пропадали, а не сгорали, словно он и вправду был мостом между миром людей и духов.

– Так началась история Стражтата, – произнес мальчик. – С первой молитвы, с первой принесенной мне клятвы. Я привел ваш род в эти земли, чтобы они объединились и процветали. А теперь, пойдем дальше.

Они обогнули поляну и оказались городе. Барбара едва смогла узнать старую улицу Святограда. На площади шло грандиозное строительство. Мужчины носили доски, женщины раздавали еду прямо здесь же. На ее глазах вырастал старый замок, который остался в памяти людей только в рисунках и воспоминаниях. Рядом словно старший брат возводился старый храм. В год большого пожара замок сгорел дотла, как и большая часть города, а потому новый замок было решено выстроить в другой части и из камня. Но пламя не тронуло храм, словно даже голодная стихия не посмела покуситься на божественную обитель. Однако, что не смог – и не посмел – разрушить огонь, сделали люди хоть и много позже.

– Строительство моего храма, – голос Ратибора изменился. Барбара посмотрела на бога и ахнула. Теперь перед ней стоял статный юноша, примерно ее лет. Длинные – почти до подбородка – пшеничного цвета волосы обрамляли его лицо. Он был одет в светлую рубаху с красным орнаментом, и серые широкие штаны. Ратибор все также шел без обуви, и Барбара подумала, что так он показывает свою связь с землей Стражтата.

– Я никогда не видела его раньше, – сказала Барбара и мир вокруг нее тут же потемнел.

Была глубокая ночь. Но тот храм, который еще недавно с трепетом возводили рабочие теперь пылал. Вокруг него собрались люди. Они кричали и гнали прочь старого бога, словно пса, ставшего не угодного им. Пламя бушевало, пожирало древесину и богатые ткани, а гроза, разразившаяся той ночью, словно в гневе пыталась разорвать небеса. Дождь что есть сил поливал землю грешников, но был не способен потушить пламя, и Барбаре казалось, что в злости небес и потрескивании огня слышала надрывный озлобленный голос старого бога.

– Потому что твой дед, решив укрепить свою власть и отвести народ от меня, приказал его сжечь, – проскрипел Ратибор, и Барбара увидела перед собой уже не юношу, а дряхлого старца. – Он придумал Созидателя, решил, что достигнет вечности, если примет обличие нового бога, а меня изгнал. Он создал пустышку, что не услышит молитв, потому что Созидатель – всего лишь эхо раздутого эго твоего деда.

– Но как? Ведь остались же люди...

– Вы называете их староверами, – ответил старец. – И это неверно. Ведь они верят в единственного истинного бога и покровителя земли Стражтата. И именно благодаря их преданности я все еще здесь. У меня есть храм, пусть и не такой шикарный, как тот, что мы видели. Мне все также покланяются люди.

– Зачем ты мне все это говоришь? Зачем ты привел меня сюда? – Барбара посмотрела на старика.

– Я ничего не делал. Ты пришла сама. – Старец перевел взгляд с Барбары на пылающий храм. – Все меньше подношений в мой храм уже отразилось на вашем скудном урожае. Представь, что будет, когда я покину эти земли? Без моей защиты народ Стражтата вымрет и станет всем назиданием, чтобы другие не смели тягаться с силой бога. Если ты здесь, значит, готова была узнать правду.

Барбара проснулась в холодном поту. Сон казался таким настоящим, что она все еще чувствовала запах дыма от горящего храма. Княгиня пыталась убедить себя, что это кошмар и он ничего не значит. Но где-то в глубине души все же сомневалась. А потом княгиня вспомнила про амулет, который получила от Марты. Барбара очень боялась, что его кто-нибудь найдет и усомниться в ее вере в Созидателя, а потому спрятала амулет. Она засунула руку под подушку и вытащила подарок Марты. Несмотря на небольшие размеры, амулет был увесистым. В последний раз княгиня взглянула на него, пытаясь понять, как он мог на нее подействовать, а затем поднялась с кровати, распахнула окно и выбросила амулет. Уже через секунду она пожалела об этом необдуманном шаге. Но теперь ей оставалось лишь надеяться, что тот, кто найдет эту вещицу, не сможет связать ее с Барбарой.

Странный сон все никак не выходил у Барбары из головы. Она почти убедила себя, что все это из-за усталости. В последнее время ей едва удавалось отдохнуть. Нужно было найти средства для строительство приюта, назначить людей, которые будут ответственными за поиски беспризорников и за их присмотром. А еще Барбаре часто приходилось навещать храм Ратибора. Раз уж она решила приютить Анну в замке и позволить ей принимать староверов, то княгиня хотела быть уверена, что не совершает ошибку. Помимо этого, от государственных дел ее также никто не освобождал. Да и неожиданное признание Михаэля об истинной цели его визита в Стражтат, также не давало Барбаре покоя. Она ведь так и не решила, как ей поступить с этой информацией.

Княгиня еле сдерживала себя, чтобы не уснуть за письменным столом, как в дверь постучали. Барбара встрепенулась:

– Войдите! – она все еще надеялась увидеть входящего Якуба, и немного расстроилась, когда в кабинете показался Яромир.

Жених и раньше был хорош собой. Но жизнь вдали от тягот армейской жизни явно шла ему на пользу. Чего Барбара не могла сказать про себя, этот дворец и ее новый статус будто вытягивали из нее последние силы.

– Здравствуй, – коротко поздоровался Яромир. И хоть он открыто не выказывал свое недовольство, в последнее время Барбара чувствовала напряженность между ними.

Яромир решительно – как могут только военные, закаленные многолетней строевой подготовкой – прошел вглубь кабинета. Он слегка отодвинул стул и уселся напротив Барбары. Их взгляды встретились, и княгиня на долю секунды заметила жалость в его глазах. Неужели она выглядит настолько плохо?

– Марта сказала, что ты почти не спишь и все время проводишь за работой, – осторожно начал Яромир.

– Стране нужен правитель, – уклончиво ответила Барбра. Сейчас ей меньше всего нужно было чье-то сострадание.

– Не спорю, – Яромир накрыл ее руку своей и слегка сжал пальцы. Барбара едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть, почувствовав, как по коже пробежали легкие мурашки. – Но никто не говорил, что ты должна справляться со всем этим одна.

В голове Барбары промелькнула ужасающая догадка:

– На что ты намекаешь?

Яромир на секунду замялся, будто был смущен этим вопросом.

– Я хотел сказать, что нам пора пожениться, – сказал он, и быстро, пока Барбара не успела ничего ответить, добавил: – Мне горько видеть тебя такой изможденной. Я рядом, и хочу тебе помочь. Но взять на себя часть княжеских обязанностей смогу лишь после свадьбы.

Догадка Барбары оказалась верной. Княгиня знала, что им придется пожениться. И как могла пыталась себя подготовить к этому, убедить в правильности своего решения. Но все равно тянула время и не решалась сделать этот шаг.

– Я... – договорить Барбара не успела, потому что в дверь снова постучали. Княгиня обрадовалась, что их разговор прервали, и рада была видеть сейчас любого человека, даже если за дверью стоял Войцех. – Войдите!

Дверь открылась и в кабинет вошел Якуб. Барбара вскочила со своего места и на мгновение почувствовала себя неловко, как будто ее застали за чем-то неподобающим.

– Здравствуйте, княгиня, – Якуб слегка кивнул. – И Яромир.

Ракивил оценивающе осмотрел жениха Барбары. И слегка ухмыльнулся, будто оказался доволен ее выбором. Он, постукивая тростью и прихрамывая, прошел вглубь кабинета и остановился в нескольких метрах от Барбары.

Яромир также поднялся с места и поприветствовал советника. А затем удалился из кабинета. Барбара провожала его взглядом, почувствовав неприятный укол совести за то, что так избежала разговора о женитьбе.

Когда дверь за женихом закрылась, Якуб заговорил:

– Рад видеть, княгиня, что Яромир пришелся вам по душе.

– А я рада снова видеть вас в своем кабинете, – Барбара улыбнулась. С возвращением советника она почувствовала облегчение. – Не томите, рассказывайте мне все.

– Боюсь, княгиня, я мало что могу вам поведать, ­– Якуб проковылял к стулу, на котором только что сидел Яромир и присел на него, позволяя больной ноге отдохнуть. – Возможно, я нашел заказчиков. Но эти люди... – он замолчал, подбирая слова. – Княгиня, ввязываться в это дело опаснее, чем просто закрыть на него глаза.

– Я не понимаю, Якуб, – едва шевеля губами произнесла Барбара. В голову лезли самые страшные мысли.

– Я хочу сказать, что вы добры. И хотите помочь нуждающимся. Но достоин ли этот человек вашей защиты? – взгляд советника ожесточился, и он добавил: – Если такова судьба принца – он должен умереть.

Эти слова заставили Барбару ужаснуться. Иногда ей удавалось забыть, что он не тот человек, которого она знала в детстве. Это не тот человек, который дарил ей игрушечных лошадок и иногда потворствовал ее маленьким прихотям, прикрывая перед отцом. Тот Якуб был добр и учтив, потому что она была маленькой княжной, а он ее слугой. Но Барбара выросла, взвалила – хоть и не по своей прихоти – тяжелую ношу правителя государства, а Якуб показал, что ради интересов государства он может быть жесток. Она хотела возразить Якубу. Хотела сказать, что он не прав. Но отец всегда ценил советника за его холодный и расчетливый ум. Да и так уж ли был не прав Ракивил? Что значит жизнь одного человека на фоне судеб людей целого государства? Барбара хотела выбросить эти мысли из головы. Она не будет такой. Если ей пришлось принять на себя обязанности великой княгини, значит она будет бороться за жизнь каждого человека, который нуждается в помощи.

– Вам не обязательно отвечать мне, – продолжил Якуб, – но, когда вы поймете, а вы обязательно это сделаете, что мое предложение самое верное и гуманное, как для нашего народа, так и для самого принца, вышлите его из страны. Пусть уж лучше судьба настигнет принца за границей Стражтата. Нам не нужен новый международный конфликт.

– О какой гуманности вы говорите?! – Барбара не сдержалась и одним резким движением сбросила со стола бумаги и книги.

– Люди, которые покушались на жизнь принца, не оставят в покое ни его, ни тех, кто ему помогает. Так не лучше ли закончить все это побыстрее?

Барбара устало опустилась на стул. Спорить с Ракивилом не было сил. Его слова пугали княгиню, но поддаться страху она не могла. Барбара подняла глаза на Якуба. Она была зла и разочарованна. В ее голове не укладывалось, что может быть кто-то, кто посмел бы навредить княгине. А потом ей подумалось, что княжеский венец не сделал ее бессмертной и в следующий раз убийцы могут прийти за ее головой.

– Ну же, – советник слегка улыбнулся, – не смотрите на меня так осуждающе. Вы еще слишком юны и неопытны. Поэтому я, как близкий друг и советник Болеслава, считаю своим долгом уберечь вас от ошибок.

– Я подумаю над вашими словами, – выдавила из себя Барбара в надежде, что Якуб ей поверит. – А сейчас я занята другими... делами.

Якуб криво ухмыльнулся:

– Могу я поинтересоваться, что же гложет княгиню?

– Свадьба, – выдала Барбра. – Мой жених – Яромир – он чудесен. И я действительно думала, что готова выйти замуж. Это же во благо государства, – Барбара передразнила сама себя. – Но правда в том, что я не готова. И я все оттягиваю этот момент. Но...

– Но вы не можете тянуть вечно? – продолжил за нее Якуб. – Полагаю, до моего прихода, вы с Яромиром как раз обсуждали вашу будущую судьбу?

Барбра кивнула.

– Так что же вы мне посоветуете, Якуб?

– Следуйте плану и выходите замуж. К переменам в жизни нельзя подготовиться. На них нужно просто решиться, – опершись на трость, Якуб тяжело поднялся. – Уже поздно, и мне нужно идти. И вы тоже отдохните, княгиня. От того, что вы не спите, пользы государству мало. Подробный отчет вы получите завтра.

Ракивил ушел, и через пару минут Барбара последовала его совету. Она не знала, как ей сказать Михаэлю, что ее верный советник предлагает отдать его на растерзание, словно овечку. Не знала, как сказать Яромиру, что боится замужества. Не знала, как сказать народу, что боится дня Единения и просто в ужасе от мысли, что может не справиться. Она не знала слишком многого, потому что никто не подготовил ей ответов на все вопросы и не могла никак понять, как у отца все получалось. Она все меньше верила в то, что она сможет стать достойным правителем.

Все эти мысли душили ее, пока она шла в спальню. Хоть и решив последовать советам и немного отдохнуть, уже у самой двери она решила, что еще немного поработает с документами, которые оставались в спальне. Ей казалось, что она выкладывается на не полную и нужно делать еще в сто крат больше. Ее волновало то, что зима уже была не за горами, а неурожай и засуха заставят ее народ голодать. В княжеских житницах пшеницы и ржи хватало, но она понимала, что не может организовать ихраздачу. Весь Стражтат этим хлебом не накормить – хватит на столицу и ближайшие земли, – но все бросятся в Святоград за едой, которой им не достанется. Тогда те, кто пришел издалека начнут мародерствовать у окрестностей столицы, не останется шансов, что не вспыхнет бунт.

От размышления над этим ужасным сценарием ее отвлек слуга, который ожидал перед дверями спальни. Он с почтением поклонился, протянул ей несколько белых роз и письмо, запечатанное воском, и затем удалился. Барбара, удивленная этому, вошла в спальню и вдохнула аромат цветов. Она закрыла глаза и представила оранжерею Хэксенштадта в те времена, когда она была беззаботна, а единственной тревогой были экзамены в конце каждого курса. Она положила цветы на стол и развернула письмо, которое оказалось просто короткой запиской. Девушка не удержалась и хихикнула, потому что его автор отнесся к посланию с такой серьезностью.

«Лучшие цветы растут в самых труднодоступных местах и окружены шипами. Так и вы, невероятно щедры и добры, но окружены лицедеями и лжецами. М.»

Барбара присела за стол и улыбнулась милому посланию, но сердце неприятно кольнуло от мысли, что ей придется пожертвовать принцем, который поверил в возможность ее помощи. Княгиня еще раз перечитала послание и грустно улыбнулась. Такой очаровательный и спонтанный Михаэль совсем не походил на образ ужасающих црейфлодерцев, о которых детям рассказывают вместо страшных сказок.

Но пропитанная печалью улыбка Барбары сразу же сползла с лица, стоило ей поднять голову и увидеть, что на ее кровати покоится тот самый медальон, что она выбросила из окна прошлой ночью.