Проклятый престол

Бил вечерний колокол на башне церкви Созидателя. Его звон разносился по окрестностям Святограда и оповещал о начале молитвы для священников и послушников. Каждый день они просили Созидателя о благополучии государства.
Барбара застыла, как вкопанная, глядя на кинжал в руках Михаэля. Но Яромир не растерялся и сразу же встал перед ней, прикрывая и готовясь при необходимости уложить принца на лопатки. Второй раз за день Барбара почувствовала себя глупой и беспомощной. Ее глаза расширились, а рот открылся от удивления. И второй раз за день Яромир показал себя отважным солдатом, который всегда готов к защите окружающих и самой Барбары.
– Зачем вам кинжал, Михаэль? – осторожно спросила княгиня, и от ее глаз не укрылось, что ее жених напрягся, когда она назвала принца просто по имени.
Если Михаэль решил здесь ее убить, это отличная возможность. В городе часто умирают бродяги, а от голода, холода или ножа в груди никого не интересовало. Сама Барбара сейчас не была княгиней. Никто не поверит ей, если она начнет звать на помощь, потому что только дурак может подумать, что правительница будет разгуливать по городу без охраны.
С другой стороны, рядом Яромир, а он военный – с отличной выправкой и умеющий сражаться. Но если Барбара была уверена в силе жениха – как же хорошо, что она читала документы, предоставленные Якубом про всех кандидатов, – то понятия не имела на что способен Михаэль. Он был темной лошадкой, про которую Барбара знала только то, что он в одиночку каким-то образом помешал покушению на свою жизнь. К тому же, пусть сама Барбара и владела магией, она не была уверена не владеет ли ей принц. В Црейфлодере магия порицалась и это была страна технического прогресса, однако исключений нельзя избежать в любом случае.
– Что вы говорите, княгиня? – произнес Михаэль, подходя ближе. – Из-за этого колокола я не слышу вас.
Он сделал еще шаг, и мысли Барбары стали хаотичнее. Она понимала, что доверять ему нельзя, но почему-то так отчаянно ей хотелось этого. С ним Барбара словно ходила по лезвию ножа, не зная, чего ожидать. Но хоть разум отчетливо твердил ей о факте того, что он поджидал ее в переулке с ножом, княгиня почему-то сомневалась в этом и искала оправдание.
– Не подходи ближе, црейфлодерец! – рыкнул Яромир.
– Зачем вам кинжал, Михаэль? – Барбара хотела выйти вперед, стараясь не спровоцировать принца на резкое движение, но Яромир не позволил ей этого сделать.
Михаэль, наконец, расслышав ее, все же обратил внимание на свою руку и будто бы опомнился. Теперь уже он выглядел удивленным. Но принц быстро – быстрее, чем это сделала Барбара – собрался с мыслями:
– О боже, княгиня, – проговорил он, пряча кинжал в ножны на поясе. – Это не то, что вы подумали.
– Что же мы могли подумать, когда принц вражеского государства поджидает нашу княгиню с оружием в руках? –  грубо, будто выплевывая слова, сказал Яромир. Барбара видела лишь его напряженную спину, но была уверена, что лицо жениха вряд ли выглядит дружелюбным. Даже воздух в этом грязном переулке стал тяжелым и наэлектризованным, как перед грозой.
До этого расслабленный и немного растерянный Михаэль напрягся и посерьезнел. Барбаре на мгновение показалось, что перед ней предстал другой человек, потому что красота принца ожесточилась, а на его лбу показалась морщина.
– Мы не находимся в состоянии войны со Стражтатом уже пятнадцать лет, – ответил Михаэль так же жестко.
– И скольким, скажи на милость, младенцам исполнилось пятнадцать после того, как ваши солдаты выжигали целые поселения вместе с их жителями?! – огрызнулся Яромир.
– Война…
– Не терпит оправданий. Вы народ убийц и лжецов, – перебил принца Яромир. – Ваши ноги не должны топтать землю Стражтата и…
– Хватит! – прикрикнула Барбара.
Ей не хотелось быть свидетелем этой перепалки так же, как не хотелось, чтобы кто-то бередил старые раны, которые Стражтат до сих пор зализывает. Разум отчетливо понимал, что Михаэль хотел попытаться ее убить. Но что-то внутри подсказывало, что она не должна вот так просто рубить с плеча. Барбара пообещала себе стать мудрой и справедливой правительницей. А это значит, что Михаэлю нужно дать шанс высказаться.  Она не должна принимать необдуманных решений. Отдать под суд принца Барбара всегда успеет, а вот отвечать за это перед его отцом ей совершенно не хотелось без каких-либо весомых доказательств.
– Что вы хотели сказать, Михаэль?
Яромир непонятливо на нее глянул, и Барбаре показалось, что на его лице на долю секунды отразилось разочарование. Она будто бы прямо сейчас предавала не просто его идеалы, а его самого.
– Откуда я мог знать, что это вы, княгиня? – начал Михаэль. – Гуляя по городу, я просто заметил, как за мной следят, а после недавнего покушения на мою жизнь, что я мог еще подумать, если не то, что убийцы вернулись? Не стану же я разгуливать по городу без защиты. Кинжал мне нужен для устрашения.
– Устрашения? – не поняла Барбара.
Михаэль вновь достал кинжал и сильно сжал ладонью его лезвие, но крови не было, а когда он показал руку, то и пореза.
– Им невозможно ранить человека. Его не затачивали уже много лет, – сказал Михаэль и взглянул на Барбару так, словно не мог поверить, что она действительно думала, что он способен на убийство.
– И мы должны поверить, что ты с тупым кинжалом решил проследить за своими потенциальными убийцами? И что потом, умник? – скептически рявкнул Яромир. – Безоружный принц подан им на блюдечке. На что ты надеялся?
– Мне нужно было просто увидеть их лица. И у меня был заготовлен план «С».
– Какой еще план?
– Спасаться бегством, – закатив глаза, саркастически произнес Михаэль. – Что бы еще мне оставалось?
Яромир резко повернулся к Барбаре и спросил, глядя ей в глаза так, словно от ее ответа зависит не одна жизнь:
– Неужели ты веришь ему, княгиня?
О, сколько отчаяния было в его голосе! Барбара бы и не заметила этих ноток, если бы сама не знала, что так звучал ее голос, когда она прощалась с отцом. Но княгиню раздражало то, что и принц, и Яромир пытались играть с ее эмоциями, пробовали перетянуть на свою сторону, словно она не имеет собственного мнения. Нет никаких сторон! Есть только правда и ложь, которую не узнать, основываясь на одних только предубеждениях и предпочтениях.
– Я верю в то, что я вижу, – ответила Барбара, отвернувшись, не выдержав его взгляда. – Вам, Михаэль, придется объясниться передо мной о том, как вы покинули свои покои, позже. – Она перевела дыхание. – Я хочу считать этот конфликт исчерпанным. Никто не пострадал и это самое главное.
– О, княгиня, я знал… ¬– договорить Михаэлю не позволил суровый взгляд Барбары.
– Я не сказала, что доверяю вам, – отрезала девушка и, уже обратившись к Яромиру, но так и не удостоив его взглядом, добавила: – Мы возвращаемся.
По дороге во дворец Барбару и Яромира сопровождало тяжелое молчание.

***
Чуть позже Барбара наведала Анну, для которой Лещинский все же нашел уловку для приближения ко двору. Девочка расположилась в комнате в восточной части дворца. Вещей у нее было немного, так что помещение все еще выглядело пустым и необжитым. Комнатушка должна была стать не только местом для сна, но и кельей, куда будут приходить староверы, прислуживающие во дворце. Анна была в недоумении, но обрадовалась, что ей доверили важную работу в сердце страны. Конечно, из-за того, что она еще юна, половину дня ей нужно будет проводить в храме с другими жрицами, но в целом Анна осталась довольна и поблагодарила княгиню.
После этого разговора хоть немного, но на душе у Барбары полегчало. Но княгине не удалось долго побыть в хорошем расположении духа. Ведь стража вновь отчиталась перед ней о том, что Якуб еще не прибыл. Побродив немного по залам, Барбара решила не мучить себя ожиданием и заняться делом, а потому вернулась в кабинет.
Ситуация с Анной натолкнула Барбару на мысль о том, что в Стражтате еще много несчастных детей, которые вынуждены подчиняться мачехам и отчимам, чтобы не оказаться на улице. А сколько еще голодных беспризорников, скитающихся по Старжтату? Бездействовать нельзя. Это не неприятная книга, которую можно просто не дочитать. Несчастные дети Стражтата – страшная правда и боль этой страны. И кто, как не великая княгиня, может это исправить? Решение пришло в голову Барбары внезапно – нужно открыть приюты. Пока что они будут принимать на содержание лишь детей. Но возможно когда-нибудь княгиня сможет решить проблему со всеми бездомными. Которых в Стражтате было много – былые военные, искалеченные во время войны с Црейфлодером, сироты и беспризорники, которые уже выросли, но так и не смогли наладить свою жизнь. Барбаре оставалось лишь надеяться, что она сможет помочь всем нуждающимся. Она так и просидела некоторое время за бумагами, составляя приблизительный план, подсчитывая, сколько на открытие таких домов нужно выделить денег из казны и как долго может это предприятие продержаться, пока ее не отвлек стук в дверь.
Почему-то Барбара подумала, что это наконец вернулся Якуб, а потому она – воодушевленная и надеющаяся, что он с хорошими новостями, – разрешив вечернему посетителю войти, повернулась всем телом к двери. Но к ее разочарованию в проходе показался отнюдь не Якуб, а Михаэль.
Принц приветственно ей улыбнулся и поклонился, и Барбара молча приняла приветствие, ожидая, что он и без ее расспросов сообщит о цели своего позднего визита. Его волосы были взъерошены, но это не умаляло его очарования, а лицо выглядело достаточно усталым. Но самое странное было то, что Михаэль, любивший свободную и простую одежду, пришел к ней в мантии.
– Спасибо за то, что приняли в столь поздний час, Барбара, – произнес Михаэль, а Барбара, сцепив руки в замок, молча ждала, пока он продолжит. – Я хотел поговорить с вами о случившемся. И попросить прощения, – Михаэль шумно выдохнул, будто извинения причиняли ему боль. – Мне действительно очень жаль, что вы стали свидетельницей… перепалки с вашим женихом.
Он медленно прошел вглубь комнаты. И хоть секунду назад принц извинялся перед Барбарой, сейчас он снова выглядел спокойным и уверенным в себе. А княгиня еле сдерживалась, чтобы в открытую не смотреть за его размеренными движениями. Барбара отметила, что в княжеском кабинете он выглядит будто на своем месте. Хотя самой княгине временами было здесь неуютно. 
Михаэль попросил возможности присесть рядом с ней за стол. И как только их взгляды на секунду пересеклись, Барбара заметила, что Михаэль вновь изменился. Его глаза бегали по комнате, не зная за что зацепиться, и даже слепому было бы понятно, что принц нервничает. Барбаре не хотелось его сейчас успокаивать или расспрашивать. Она устала сомневаться, устала доверять ему и разочаровываться сначала в нем, а потом в себе. Этот замкнутый круг вытягивал из нее силы и сейчас ей просто хотелось послушать то, что он скажет.
Михаэль достал из-под мантии сверток и небольшую коробку. Первый он протянул ей, а коробку оставил у себя на коленях.
– Я хотел бы раскрыть перед вами свои карты, Барбара, и быть с вами предельно честным, – произнес Михаэль и взглянул ее донельзя серьезным взглядом.
Барбара перевела взгляд на сверток, а затем снова на принца, пытаясь разгадать, к чему он клонит.
– То, что я захотел приехать и остаться здесь дольше связано не только со стремлением путешествовать, – продолжил он. – Я ищу кое-кого, – он огляделся по сторонам, будто даже в княжеском кабинете их мог кто-то подслушивать. И Барбара его не осуждала, она как никто другой знала, что даже у стен есть уши. –И тот, кого я ищу, находится здесь, в Святограде. – продолжил Михаэль и махнул Барбаре рукой: – Откройте, тогда вам станет ясно все.
Принц подпер кулаком подбородок и отвел взгляд от Барбары и свертка, предпочтя смотреть в пол, словно то, что там содержалось было его личным позором и страшной тайной. Княгиня неуверенно развернула грубую ткань и обнаружила там роскошный гребень для волос в форме в птицы и украшенный драгоценными камнями. Кроме него в свертке лежала толстая стопка писем. 
– Что это? – недоумевала Барбара, быстро просмотрев несколько писем, которые оказались очаровательными посланиями с обещаниями любви до гроба. – Я не понимаю, что это значит, Михаэль. Чьи это письма?
Она наклонилась к нему чуть ближе, пытаясь поймать его взгляд, но Михаэль поднялся и стал в ней спиной.
– Автор этих писем мой старший брат Алоис, – произнес он тихо. – Я здесь, чтобы найти и защитить девушку, которой они были адресованы.
– Но зачем ей ваша защита? Разве ваш брат не в состоянии сам это сделать? Да и от кого? – с каждой фразой Михаэля у Барбары появлялось все больше вопросов.
Михаэль перевел дыхание, собираясь с мыслями, и продолжил:
– Мой отец всегда тщательно следил за связями своих сыновей. А точнее, за их отсутствием. Ему претила мысль о том, что у кого-то из императорской семьи будет куча бастардов, которые опорочат нашу честь. Он растил нас всех так, словно мы были не его детьми, а его солдатиками, которые должны будут просто сыграть свои роли. Если ты будешь уличен в том, что у тебя бастард, может попрощаться с привилегиями и даже с правом на престол. – Михаэль снова замолчал и, скривившись, проскрипел, словно повторял чьи-то слова: – «Простолюдины портят благородную кровь Сторков». Отец помешан на этом. Но мой брат еще больше помешан на женщинах. Он умеет обольщать их, обещать звезды с небес и бросать, выставляя сумасшедшими, которые посмели распускать слухи о благосклонности принца к ним.
Михаэль обернулся к Барбаре и резко присел перед ней на одно колено, взяв за руки. Неожиданно для себя, княгиня почувствовала легкие мурашки по коже и испугалась. Она будто снова предала Яромира. Барбару так испугала эта мысль, что она хотела выдернуть руки, но, взглянув в глаза принца, не смогла.
– Девушка, которую я ищу, как раз-таки одна из таких. Мой брат дарил ей подарки и писал письма, а затем бросил на произвол судьбы, когда она ему надоела. Но он не знал, что девушка была беременна. Он постарался бы убить ее, если бы узнал об этом, а потому она бежала из Црейфлодера. – Михаэль сжал ее руки чуть крепче. – И поэтому, Барбара, я прошу вас, помогите мне защитить эту несчастную девушку!
Барбара вытянула свои руки из хватки Михаэля.
– Простите, Михаэль, но для чего вам защита этой девушки? Какой прок вам от ее жизни?
– А вот здесь и кроется ваш главный интерес. Как только родится ребенок, я предоставлю его отцу вместе с этими вещами, как доказательство предательства крови Алоиса, и он лишится права на престол. Поверьте, Стражтат наименее всего заинтересован в восшествии на императорский престол Алоиса. Он только и мечтает переплюнуть отца. Не нужно быть прорицателем, чтобы узнать, на какую страну он пойдет войной, как только получит власть.
– Так вы хотите, чтобы я помогла вам убрать с дороги брата? Но вы не займете престол, перед вами еще…
– Кроме Алоиса, у меня пять сестер, которые по нашим законам не могут претендовать на престол, и старший брат Виланд. А его отец не любит еще сильнее, чем меня, – произнес Михаэль, ухмыльнувшись, хотя Барбаре на секунду показалось, что она увидела грусть в его глазах. – Не волнуйтесь на этот счет.
На этот раз со своего места поднялась Барбара. Ей нужно было все как следует обдумать перед тем, как влезать во внутренние дела Црейфлодера. С одной стороны, император, который захочет развязать войну с Стражтатом, княгине нужен, а вот Михаэль, если Барбара ему поможет, будет ей обязан.
– Я подумаю над этим, – промолвила Барбара. – Пока что я не уверена, что хочу нажить себе столь могущественного врага.
– Но с такими же шансами вы можете обрести такого же могущественного друга, – ответил Михаэль, подходя к ней. – У вас нет причин доверять мне, но я хочу этого и понимаю, как много прошу. Я не выбирал, где мне родиться и в какой семье, но если выбирать монарха, то я лучше буду верен вам, а не Алоису.
Барбара взглянула на него, пытаясь поймать на лжи, но Михаэль был либо искусным лжецом, либо действительно говорил правду.
– Меня интересует пока что только одна деталь, – вдруг произнесла она. – Как вы смогли покинуть свои покои, если к вам приставлен верный мне человек?
Михаэль таинственно улыбнулся, но все же рассказал об одурманивающих травах. Они действовали на людей как магия Барбары и, судя по всему, даже эффективнее.
– Вы подрываете безопасность Стражтата, – упрекнула его Барбара. – Как я могу быть уверена, что вы с помощью трав не подчините всех моих людей и не устроите здесь переворот?
Михаэль по-доброму рассмеялся.
– Для того, чтобы это сделать, мне бы потребовался целый стог этих трав.
– Но вы все равно должны отдать мне все, что у вас осталось, – Барбара пыталась быть жесткой.
– Не могу, княгиня, – Михаэль выглядел искренним, – все, что у меня было, я потратил на бедолагу-стражника. Вы можете лично обыскать мою комнату и проверить это.
И вновь рядом с принцем Барбара чувствовала себя глупой. Ведь ей опять придется уступить. Потому что выгнать принца из Стражтата Барбара не могла, пока не решит, как поступить с тем, что он ей сегодня рассказал. Но и идти копаться в его вещах княгине тоже не хотелось. Не хватало еще, чтобы об этом узнали советники или слуги.
Барбара чувствовала, что теряет контроль над ситуацией, а потому решила хотя бы сделать вид, что она здесь главная:
– Я верю вам, Михаэль. Однако, у меня все же будет для вас одно… правило, – Барбара постаралась придать своему голосу властный тон, – Я разрешу вам посещать город, но только в сопровождении. Мы ведь не хотим, чтобы в следующий раз за вами действительно следили убийцы.
– Благодарю, Барбара. Но в одиночку мне легче смешаться с толпой.
Княгиня хотела возразить, но не смогла. Ведь Михаэль действительно был прав. Контроль над ситуацией все же был утерян, и у Барбары совсем не осталось сил этому сопротивляться.
– Уже поздно. И вам, и мне нужно отдохнуть, – вновь заговорил принц, когда молчание стало слишком долгим. – Спокойной ночи, Барбара.
Михаэль двинулся к двери, а княгиня пыталась подобрать слова, чтобы его остановить. Ей нужно было узнать, где взять одурманивающие травы. Но как это сделать, чтобы принц не стал задавать лишних вопросов, Барбара не знала. Но может быть, ей в этом поможет Якуб, когда вернется. Ведь если Михаэль смог с помощью трав подчинить себе заговоренного стражника, то, возможно, у Барбары получится провернуть это же и с Мечиславом.
Солнце плавно закатывалось за горизонт, окрашивая небо в неописуемо прекрасные цвета. Заканчивался еще один день тягот и тревог, за которым обещал наступить следующий – ничуть не легче, а быть может еще и тяжелее. Михаэль ушел, оставив Барбару наедине с тревожными мыслями. Принц доверился ей, поделился своей тайной. И княгине оставалось лишь надеяться, что эта вынужденная дружба не принесет ей неприятностей.