глава 3
Леандро: Засуньте их в свою грёбаную задницу!!! - торжествующе проорал Леандро, с мрачным удовольствием наблюдая за очередной совой, со всего лёта врезавшейся в барьер, установленный вокруг дома. Грег одобрительно каркнул.
Письма. Эти грёбаные многочисленные однотипные письма атаковали их дом уже около недели.
Сначала это было всего одно письмо в плотном конверте из желтоватого пергамента с зелёными чернилами, неприятно напоминающее Леандро то самое письмо в корзине младенца около десяти лет назад. Такие письма, тем более совами, слали маги. В строчке адресата был указан некий Гарри Поттер, проживающий в Литтл Уингинге, в доме 4 по Тисовой улице. В чулане под лестницей. Одно слово — маги.
Первое письмо Леандро просто отослал обычной почтой (сова-то улетела, а напрягать Грега полётом к маглам как-то не хотелось) тому, кому оно и предназначалась, по указанному адресу. Так же он поступил и со вторым письмом. И с третьим. И с четвертым. С пятым. Пока их не стали в прямом смысле этого слова прицельно бомбардировать этими треклятыми мордредовыми письмами.
Тогда Леандро и Эвелина попросили домовиков выбрасывать письма.
Леандро: Ээ-эви, Руу-уф! Сегодня у нас праздничный обед! - пропел брюнет, весело, в припрыжку.
***
Дамболдор ничего не понимал. Сначала письма с приглашением в Хогвартс просто будто пропадали в никуда. Но этого и нужно было ожидать при том условии, что маглы Дурсли, у которых воспитывался Гарри, не терпели волшебства, да и порошок агрессии, вложенный в конверт, должен был посодействовать. Наверняка они отбирали у бедного сироты письма и прятали. Нет, лучше — уничтожали. Всё шло по плану. Но теперь… Послания будто не доходили до адресата. Совы просто возвращались с этими письмами обратно. Как будто никакого Гарри Поттера, проживающего на Тисовой улице, не существовало.
Старик с длинной шикарной бородой, одетый в бордовую мантию в золотую звёздочку, больше напоминающую домашний халат, крякнул, подцепив очередную лимонную дольку и отправив её в рот, запив приторным горячим чаем. Нужно было что-нибудь придумать.
Неохотно встав со своего места, пожилой волшебник подошёл к камину, захватив горсточку порошка, стоявшего на полочке. Старик закинул в огонь порошок, и, увидев, что тот окрасил пламя в зелёный оттенок, засунул в камин голову. Чтобы провернуть такой финт, ему пришлось встать на четвереньки перед каминной решёткой.
Дамболдор: Северус, мальчик мой, не мог бы ты прибыть в мой кабинет, - утвердительно произнёс маг. — Есть важное дело.
Через несколько минут Дамблдор уже занимал привычное место, а напротив него, в уютном на вид кресле, примостился мужчина лет тридцати, с чёрными, как вороное крыло, не очень чистыми волосами, чёрными, как уголь, глазами, и в такой же чёрной обширной мантии, плотно обхватывающей его горло. Особенно на его лице выделялся нос — большой, крючковатый, он напоминал птичий клюв и невольно вызывал вопрос — а не ломали ли его в прошлом?
Дамболдор: Лимонную дольку? - Предложил своё любимое лакомство директор.
Северус: Нет, спасибо, Альбус. Вы же знаете, я не люблю сладкое.
Дамболдор: Тогда, может быть, чаю? - особенно заботливо поинтересовался старик, блеснув очками-половинками и уже левитируя в сторону гостя чашку чая.
Тому ничего не оставалось, кроме как принять витающую в воздухе чашку. Брюнет осторожно сделал маленький глоток под пристальным взглядом голубых глаз.
Северус: Так зачем Вы вызвали меня? - вежливо поинтересовался маг.
Дамболдор: Видишь ли, Северус… Дело в Гарри Поттере, - произнёс Дамблдор, удовлетворённо откинувшись на спинку сидения.
Северус: И что случилось? - саркастически поинтересовался Северус, в отточенном жесте приподняв смоляную бровь. — Он ещё даже не поступил в Хогвартс, а от него уже какие-то неприятности.
Дамболдор: Ну же, Северус, не будь так строг к мальчику. Не переноси на него свои детские обиды, - с невинным видом напомнил о давнем враге зельевара директор.
Снейп внутренне сморщился.
Мысли Северуса: «Вот зачем упоминать о давно уже покойном человеке?»
Дамболдор: Случилось вот что, - мягко продолжил Дамблдор. — Почему-то письма, адресованные мальчику, не доходят. Совы попросту возвращаются обратно, — с недоумённым видом заявил старик, приподняв обе седые брови.
Брюнет выжидающе молчал, ожидая, когда директор уже расскажет о деле.
Дамболдор: Северус, мальчик мой, не мог бы ты проведать Гарри? - ожидаемо перешёл непосредственно к причине вызова директор.
Северус: Почему. Я. - с расстановкой отчеканил Северус. — Есть Минерва, Хагрид на худой конец. Почему я?
Дамболдор: Минерва неважно себя чувствует, а поручать Хагриду поход в маггловскую часть несколько… неразумно, - хотя директор отправил бы за Гарри именно полувеликана, если бы всё шло по плану. — Северус, вы же так дружили с Лили, - снова напомнил о прошлом старик, с затаённым удовольствием за очками наблюдая быструю смену эмоций на лице гостя. — Петунья Дурсль - родная сестра Лили, - продолжал давить Дамблдор, — Уверен, что мальчик будет рад видеть знакомого своих родителей.
Мысли Северуса: «А я его — нет», — подумал про себя зельевар. Но сказал другое.
Северус: Этого не достаточно, Альбус, - с тяжким вздохом отозвался Северус, уже зная, что директор в конце концов склонит его к этому решению. Им овладела какая-то апатия и смирение с происходящим.
Дамболдор: Северус, мальчик мой, - в который раз обратился к нему Дамблдор, — Лили бы была рада, что ты заботишься о её сыне… - монотонно гнул свою линию волшебник.
****
Через несколько минут зельевар, развевая по ветру полы своей мантии, стремительно летел к границе аппарации Хогвартса. В его голове ворочалась одна мысль: «Старый манипулятор!»
***
Одиннадцатый день рождения Руфелиуса был солнечным и ясным днём, когда лучи света пятнами весело плясали на полу и стенах. Отметить этот праздник собрались тесным семейным кругом — Леандро, Эвелина, Карсейн(друг гг), Алендисс(друг гг), Аристия(невеста гг), Диего(император и дядя Руфа),сам именинник и каким-то образом затесавшийся в этот коллектив Аллсу.
В большой гостиной были распахнуты настежь окна, так что ветер без помех проникал внутрь комнаты, развевая лёгкие тюлевые занавески светлого оттенка и подхватывая аппетитные запахи со стола, стоящего посередине помещения, разнося те по всему дому. Все блюда, стоявшие на столе, не только восхитительно выглядели, но и источали не менее приятные ароматы, из-за которых слюна скапливалась во рту.
Вокруг стола на высоких стульях сидели все вышеперечисленные гости. Внизу, кольцами обвивая ноги своего хозяина, лежала Алсу, ставшая уже толщиной с руку среднего подростка. Как говорил Леандро, — чем могущественнее владелец, тем сильнее фамильяр, поглощающий магию своего господина, а значит, своим ростом змейка была обязана непосредственно Руфу.
От каждого из гостей виновник торжества получил отдельный подарок.
Карсейн подарил другу особый нож, способный изменять форму по желанию хозяина — меч, плеть, чаша или коса — любой облик по прихоти его хозяина. Его изначальным видом был острый клинок из серого металла, испещренный всевозможными рунами, на рукоятке которого присутствовал маленький алый рубин.
Руфелиус поблагодарил его и обратил внимание на подарок Алендиса - перстень.
Перстень занял почётное место на большом пальце левой руки.
Следуйщий подарок был от Аристии — наследница рода Моник преподнесла изящную заколку для волос, она состоит из таких материалов как — волос коричневого единорога и чёрная кирина.
Диего подарил своему наследнику (да-да, он сделал Руфелиуса крон-принцем) защитный амулет, который может отразить простые даклинания, такие как Экспелярмус.
Настала черёд родителей делать подарок. Эвелина торжественно достала маленькую чёрную коробочку, перевязанную синей лентой с серебром по краю.
Эвелина: Открой, - просто предложила она сыну.
Руфелиус с интересом развязал бант и раскрыл коробочку. В ней, на подушечке из тёмно-синего бархата, лежала серьга-каффа в виде китайского бескрылого дракона. Чешуя его отливала серебром, а рога и когти были выполнены из белого золота. Глаза его сверкали изумрудами.
Эвелина: Это - артефакт, реагирующий на яды и примеси в еде и напитках, - начала пояснять Эвелина, в то время, как Руф надевал серьгу на левое ухо. — В Империи тебе ничего не грозит, но вот за её пределами нет. Да и лишняя осторожность не помешает.
Каффа оказалась великовата, но тут же подстроилась под размер уха своего владельца. Дракончик обхватил своими лапками ушную раковину владельца, спиралью закрутив хвост, и неподвижно замер.
Эвелина: Если в пище или воде окажется примесь, вроде зелья дружбы, доверия или другой гадости, то она нагреется, — уверила женщина слушателей.
Все из присутствующих знали, что Эвелина является Мастером Артефакторики, и её изделия с удовольствием покупают многие волшебники из разных стран.
Руфелиус: Спасибо, мама, - поблагодарил Руф, подбежав к Эвелине и заключая ту в объятия, на которые тут же получил ответные, не менее крепкие.
Леандро: Что ж, теперь моя очередь, - произнёс Леандро, извлекая будто из воздуха продолговатую деревянную коробочку.
Руфелиус: Это же… - выдохнул Руф.
Леведро: Это палочка моего рода. Мне она без надобности — я могу свободно колдовать и без неё, а вот тебе она пригодится.
Именинник аккуратно протянул к палочке руку, погладил древко. Чувство было непередаваемое. В кончиках пальцев приятно покалывало, а магия свободным потоком струилась вокруг его и палочки. Руф взял её в руку. Выполненная из чёрного полированного заккума*, она идеально легла в руку юному волшебнику. Стала будто продолжением его самого. Руф покорённо смотрел на подарок.
Леандро: Двенадцать дюймов. Её сердцевина выточена из клыка василиска, обвитого волосом фестрала, материал, как ты понял — заккум. Попробуй взмахнуть, - посоветовал Леандро.
Лёгкое движение кистью — и комнату наполнил леденящий вихрь. Все пятеро с замиранием проследили взметнувшиеся потоки магии.
Руфелиус: Папа, спасибо! Она великолепна! - рросился с объятиями к Леаедро Руф.
День рождения удался.