Глава 32
Зак ходил мертвецом. Перед его глазами всё время была белая пелена — он делал что-то и не знал, что. На работе давали указания, и Зак автоматически исполнял их, а мысли снова были о Теодоре.
Как понять, что с ним? Как помочь ему? Как вернуть? И получится ли вернуть вообще?
Если посудить — что такого у него могло случиться? Ругань с родителями, разве что. Но неужели она настолько вывела Теодора из строя?
А может, он правда разлюбил? Может, уже никогда не полюбит? Может, он только с Заком такой, потому что ему неинтересно?
Бред. Зак каждый раз бил себя по голове, когда думал о подобном. Это был бред. Тео не носил макияжа и украшений, а это уже звоночек, что дело не только в Заке, но и в жизни парня. Но мучительно, почти физически мучительно было гадать и не знать, что там происходит.
А вдруг случилось что-то серьёзное, и Тео просто не хочет волновать? Обострение анемии? Буллинг на курсах? Или... ещё что-нибудь, что бы то ни было?
Ну почему, почему, почему Теодор не может рассказать? Ведь с ним происходит что-то ужасное. Он, возможно, уходит. Возможно, навсегда. Возможно, он таким призрачным останется теперь на всю жизнь! Зак будет целовать призрака! И какое от этого удовольствие?!
А что, если он себе вредит? Если не спит, если лежит на кровати весь день, если ест мало, как всегда? Ведь он своё здоровье губит.
А что, если?..
Хватит.
Хватит — «что, если». Да, происходит нечто плохое. Возможно даже очень плохое. Но Зак никак не может на это повлиять. Он делает всё, что в его силах — это успокаивает... немного. Но тревога так или иначе грызёт, разъедает, шепчет, царапает, рычит, дерёт, кусает, обжигает. Зак устал. Физически. Он готов был рвать волосы, лишь бы она ушла. А она только усиливалась, говоря ему что-то на ухо на тревожном языке:
«Теодор много курит, у него могут быть проблемы с лёгкими...»
А что, если до больницы дойдёт?!
«Теодор странно молчалив, на него кто-то влияет...»
А что, если его избили?!
«Теодор не смотрит в камеру, будто боится тебя, он тебя не любит...»
Классика, мать твою!
Зак не замечал, как грызёт до крови ногти. Не замечал, как надевает наизнанку медицинский халат. Не замечал, как на штанах остался след от зубной пасты. Неудивительно, что он не заметил, когда знакомый хитрый взор вперился в него с привычной наглостью.
— Эй! Ну ты посмотришь на меня или нет?
Впервые за день Зак оторвал взгляд от больничной плитки. Он чуть не грохнулся, когда увидел пациентку, лежащую перед ним в реанимации.
— Вася?!
— Та-да-а-а! — она заулыбалась. Такая же лысая, такая же весёлая, такая же обездвиженная, но ёрзающая на койке, как обычно. — Почему мой красивый мужчина меня игнорирует, м?
— Тебя же перевели в другую больницу... — он схватился за лоб и опёрся на каталку, лишь бы не упасть. Голова кружилась от недосыпа.
— Да, на срочные процедуры... а теперь вернули. Представляешь, мне сказали, что я могу выжить! — она улыбнулась во все зубы. Зак отвёл взгляд, но тоже скромно улыбнулся.
— А вот ты, походу, без меня помираешь, — нахмурилась она. — Что с твоим внешним видом?! Ты сейчас лишишься звания красивого мужчины!
— А что не так?.. — он устало моргнул и запустил руку в немытые волосы.
— Ты хоть в зеркало смотрелся? Выглядишь... отвратительно, — призналась она прямо.
Зак глубоко вздохнул, закрыл лицо руками и опустился на стул рядом.
— Чё случилось-то? — спросила Вася. Зак уронил взгляд в пол и начал скороговоркой:
— Забавно, но все мои проблемы, как и раньше, связаны с Тео, с тем моим другом. Он сейчас переехал. И ладно бы... но он отстраняется. И он ничего не говорит. И мне страшно. И мне плохо. И я не знаю, что с ним. То ли он не хочет со мной общаться, то ли у него что-то случилось — что? Я все варианты перебрал, но как я подберусь к истине, если, с его слов, «всё хорошо»? Я хочу ему помочь, хочу быть рядом, а ничего совершенно сделать не могу и страдаю, потому что мне плохо, когда ему плохо, и... — он громко втянул воздух. Почти всё он проговорил на одном дыхании, а теперь чуть не задохнулся и просто опустил голову. — Я коплю на билеты к нему, откладываю каждую копейку, но мне ещё копить и копить. А я боюсь, что просто потеряю его до этого. Очень боюсь. Честно, — он обхватил себя за плечи. — Мне кажется, что я уже его потерял.
Вася молчала, потом театрально вздохнула.
— М-да, — только ответила она.
Зак сидел, угрюмо смотрел на свои руки, на свои покусанные пальцы.
— Знаешь, Зак, — решительно начала Вася. — Люди глупые. Мои друзья и родственники так страдали, когда у меня обнаружили рак! Будто мне легче оттого, что они каждый день за меня беспокоятся! Когда людям плохо, они хотят, чтобы их близким было хорошо, а не наоборот. Если ты будешь жить в радость, ты не предашь его — ты сделаешь ему лучше, потому что у тебя будут силы помочь ему, он не будет чувствовать вину. Перестань думать о плохом, иди, вон, купи себе (а лучше и мне) «Синнабон». Двести рублей на вкусняшку, поверь, дадут тебе больше результата, чем эти же двести рублей на билет. Вот возьми этот «Синнабон» сейчас, позвони этому своему... — она сделала неопределённый жест в воздухе.
— Теодор, — пояснил Зак.
— Теодору. Скажи: «Теодор, это за тебя!» — и съешь. Ему будет это приятнее в десять раз, Зак, ну головой думай! — она говорила это так, будто это была самая простая на свете вещь.
Зак поднял голову. Отвёл взгляд. Задумался.
— Но не будет ли это значить, что я не стараюсь для него?.. — прошептал он.
— А почему ты должен для него стараться? — вскипела Вася. Она поднялась на локтях, но руки дрожали. — Он тебе кто? Босс? Пусть даже центр твоей жизни — но он другой человек. А у тебя тут ты, твоя немытая голова и наизнанку надетый халат!
Зак покраснел.
— Ещё раз, красивый ты мой мужчина, — она покачала головой. — Людям не нравится, когда из-за них страдают. Ты сейчас делаешь только хуже. И себе, и ему. Вот откровенной ерундой занимаешься.
— Правда?.. — его глаза жалобно расширились.
— Абсолютно, — фыркнула она. — Он, может, из-за тебя таким и стал, потому что ты на него давишь. Ну я не знаю на самом деле, ладно, — она свистнула в сторону. — В общем, тупо это всё. Красоту свою зря растрачиваешь. А такое беречь надо! Красота единожды за жизнь даётся, знаешь?
Зак улыбнулся, кажется, впервые за день. Прыснул.
— Вась, тебе просто. Ты... — начал он.
— Чего? — она вскинула бровь — место, где должна была быть бровь. Зак оборвался на полуслове. А ведь чего, действительно? Она борется с раком, пытается уцепиться за каждый день жизни, а сейчас лежит и ему, Заку, советы даёт! Зак так изумился, что аж рассмеялся. Громко, на всю реанимационную.
— Вась, а я, оказывается, дурак... — понял вдруг он, и пелена наконец спала с глаз. Он стал видеть чётко. Увидел красные костяшки своих рук, увидел солнечный свет из окна, увидел свои грязные кеды. — Пойду куплю тебе «Синнабон», — улыбнулся он.
— О! Другое дело! Не зря психологическую консультацию провела! — она победно осклабилась.
— Не зря, — Зак снял с себя халат, вывернул его, надел правильно. — Жди, я вернусь.
— За час не помру... наверное, — она подмигнула. По спине Зака пробежали мурашки: он ненавидел, когда она так шутила!
Как только он вышел из реанимации, то уставился в окно. На улице ветер качал салатовые верхушки деревьев. В сладком воздухе летал тополиный пух, щебетали птицы, и большим пушистым ковром стелились далеко леса. Зак поразился: лето. Когда же оно успело наступить? Почему он не заметил? Почему только сейчас увидел солнце?
Он отработал смену и побежал в кафе напротив. Он так спешил, что перешёл на красный свет и наступил на свои шнурки. А ещё увидел в тени дома кошку с котятами и подумал, что надо купить им корм.
По пути Зак достал телефон, открыл чат с Тео стал записывать голосовое сообщение, глядя далеко в синее небо, щурясь от яркого солнца.
— Привет. Как ты там? Мне, знаешь... мне хорошо. У нас солнечно. Как там у вас погода? Я ни разу не спрашивал о погоде, кажется... странно. Ты вроде говорил, что sunny, — он почему-то улыбнулся. — Иду в кафе после работы, куплю себе пироженку. Если бы ты был тут, и тебе бы купил. В общем, мысленно даю тебе укусить, — заключил он и отправил.
Дверь в кафе зазвонила колокольчиком, а телефон зазвонил уведомлением:
«Рад за тебя. Мысленно укусил, мысленно вкусно🍰».
И это сообщение впервые было таким простым — не мрачным, не скрытным, не подозрительным. И Зака, как давным-давно, внутри защекотали бабочки. Так вот оно как может быть? Можно не убиваться? Можно жить для себя? Не отдавать всё до последней капли ради Тео не будет эгоизмом?
Зак купил пироженки, потом пошёл в ближайший «Магнит» кошкам за кормом. Тео к тому времени написал ещё пару сообщений:
У нас тоже солнечно
Жара кошмарная если честно
Потно жесть
Зак хмыкнул и ответил простым, но искренним «Ух... Держись».
Потом он спрятал телефон в задний карман, оставил еду кошкам и забежал в больницу — передал Васе обещанный «Синнабон». А затем сидел на остановке, смотрел на закат — как долго он не любовался закатом!.. — и думал. Впервые не о Тео. О том, что пирожное вкусное. О том, что небо красивое. О том, что завтра нужно позвонить Асе, может, позвать их с Лесей погулять. У Зака, блин, жизнь всё это время была. А он и не заметил.
И Закат вдруг вздрогнул, будто его кто-то ударил в голову:
«Мы с тобой всегда будем вместе, несмотря ни на что».
Это Теодор сказал.
Это он! Он тогда так сказал! Чёрт, да как же... как же Зак мог это забыть?!
Он вырвал из кармана телефон и записал голосовое:
— Тео! — он почти крикнул в динамик. — Помнишь, ты же сказал, что мы всегда-всегда будем вместе, несмотря ни на что! Это правда, — проговорил он наконец тише, спокойнее, — я в этом уверен. Вот. И я люблю тебя. Мяу, — добавил он глупо в конце, потому что не мог придумать, что сказать. Тео ответил ещё глупее:
«Гав».
Зак усмехнулся. Это хотя бы значило, что он услышал. Может, поверит. А может, и нет. Но Зак не станет больше плакать ему в динамик. Не из принципа, а просто потому, что больше не хочется.
На следующий день Зак позвал Асю с Лесей гулять.
Они были дурочками, как всегда. Но хоть весёлыми. Леся разбила коленку, пока пыталась выпросить у Аси свои мармеладки, а Ася настояла, чтобы заплести Заку косички. Зак вздохнул, но противиться не стал. Полвечера они сидели и плели косички, а потом Зак отправил свою фотографию Тео.
«Красавец», — ответил он.
А когда Зак вернулся однажды с работы, уставший, бабушка перехватила его у двери в комнату и сказала:
— Зак, я тут подумала, — взгляд у неё был какой-то игривый, искренний, — а давай, когда у тебя будет день рождения (осень же скоро), попросим у твоих родителей билеты в Лондон?
Зак замер. И вдруг его глаза засияли.
— Правда? — шепнул он восторженно. Бабушка улыбнулась:
— Ну конечно. Съездишь к своему Тео, встретитесь. А то смотреть на вас не могу, — она цокнула языком.
— Бабуль, ты лучшая! — он бросился на неё с объятиями. Она усмехнулась и махнула рукой:
— Да что я-то, пока не за что...
Заку не сиделось на месте. Он дождался! Уже осенью! Уже в октябре! Это всего четыре месяца, куда меньше года! Ему срочно надо было сообщить это известие Теодору.
На экране появился балкон, яркий закат и Тео, который мял край серой кофты. Его взгляд был обычный, сухой, холодный. Зак ёрзал на стуле в нетерпении, будто отправится к Теодору уже вот-вот, завтра.
— Знаешь, что мне бабушка сказала? — Зак прикусил губу.
— Что? — голос Тео был хриплым, неживым. Глаза смотрели вниз.
— В общем, у меня же через четыре месяца день рождения... И она сказала, что может попросить моих родителей подарить мне билет в Англию! Я приеду, Тео! Даже раньше, чем через год! Это уже совсем-совсем скоро! — шептал Зак, прыгая на месте. Его взгляд искрился надеждой, настоящей, пылающей.
Тео поднял глаза и уставился в камеру. Его лицо было спокойным. Безэмоциональным.
— Круто, — он покачал головой.
Улыбка Зака сломалась, неестественно искривившись. Он ожидал более яркой реакции. Более эмоциональной. Совсем немного, хоть на капельку. Хотя бы подрагивание пальца или шорох одежды. Какой-то... знак, что Тео не всё равно.
Но его карие глаза смотрели прямо и железно. Зак выдохнул, отвёл взгляд.
— Я, в общем, очень жду, — пробубнил он уже без особого энтузиазма.
— Я тоже, — кивнул Тео, и от этого ледяного «я тоже» у Зака сжалось сердце.
Он шумно выдохнул. Ладно. Хорошо.
Может, Тео такой, потому что ещё не верит в эту абстрактную поездку — Зак, впрочем, тоже верит не до конца, и это нормально! Ничего страшного. Вот когда будет осень, когда Зак по-настоящему приедет, тогда Тео должен ожить. А если не оживёт, Зак зацелует его так, что выбора не останется!
Зак создал список, что им надо будет сделать с Теодором, когда они встретятся. Первым пунктом было «Обняться». Вторым — «Поцеловаться». Третьим пунктом было «Повторять первые два пункта».
Тео в создании плана тоже принимал участие. Он предложил такие пункты, как «Целоваться на виду у всей улицы» — роскошь, которую они никак не могли позволить себе в России! — и «Подержаться за руки».
— И всё? Мы же и так за руки подержимся, — недоумевал Зак. — Может, ещё что-то добавишь? И... о! Сделать кучу фоток! — Зак записал это к себе в тетрадь. — Может быть... залезть на крышу! На закат посмотреть, вместе, как раньше! Ты знаешь там какие-то крыши?
— Нет, — Тео пожал плечами.
— Ладно, найдём если что, — бросил Зак и задумался. — Предложи что-нибудь! Ничего в голову не идёт...
— Ну, — Тео помялся, — не знаю. Погулять.
— Погуляем, — кивнул Зак. — А ещё? Что-нибудь необычное, чтобы запомнить.
Тео вздохнул так, будто его пытали, заставляя говорить.
— Не знаю, — выдавил он из себя и зажмурился, словно от головной боли. — Ну можно посмотреть тот фильм, что недавно вышел, если хочешь.
Зак отвёл взгляд, нахмурился, но всё же записал. Больше он о плане не спрашивал: с большой уж натяжкой это выходило из Тео. Ладно, пусть. Может, он просто устал. Тогда и не надо его мучить.
«Он не хочет с тобой обща...»
— Заткнись! — вздрогнул Зак.
— Чего? — Тео вскинул бровь.
— Я не тебе, — неловко рассмеялся парень.
Чёртова тревога. Лезет куда не надо. Нельзя её слушать. Всё хорошо.
Зак стал жить мыслью, что осенью он приедет к Тео. Вставая утром, на пресловутый вопрос «зачем?» он отвечал: «Чтобы увидеть Тео!» — и жить становилось вполне сносно. Осталось только дождаться. Зак даже завёл таймер: до 24-го октября оставалось всего сто тридцать дней. Это... больше, чем он ожидал. Но меньше, чем могло быть!
Он возвращался домой впервые с улыбкой. Падал на кровать и писал Теодору все свои планы на их встречу, которых придумал уже пару десятков.
Может, покажешь мне места какие-нибудь интересные?
Ты Лондон знаешь явно лучше меня, хехе
20:17
Не надо
20:17
Зак застыл с пальцами над клавиатурой. А потом Тео написал:
Я приеду
20:17
Зак не успел даже опешить, написать «Это как?», Тео ответил сам на все вопросы:
Родителям надо забрать что-то из квартиры
Так что я с ними приеду
20:18
Сердце Зака забилось вдвое быстрее.
И когда?
20:18
На выходных
20:18
Этих??
20:18
Да
20:18
Зак вскочил с места. Он снова стал грызть до крови ногти — от тревоги, да, но теперь и от трепета. Тео приедет! Уже так скоро приедет! Божечки!
Зак стоял посреди комнаты и дышал так, будто впервые в жизни смог сделать вдох, за ним — выдох, за ним — ещё вдох. А комната вдруг стала такой большой, такой просторной и светлой! Зак вспомнил, как сидел на его кровати Тео, как смотрел Заку в учебник через плечо, и сошёл с ума от осознания, что это всё повторится уже через пару дней!
Да ну???
Боже мой, я так рад!
Я очень ждал!!
20:19
Все стикеры, все сердечки, все восклицательные знаки не могли передать и капли его счастья. Он будто впервые узнал, какой свежий и лёгкий воздух вокруг, какие чудные окружают его цвета и пейзажи, как хорошо, наконец, быть живым. Особенно рядом с Теодором.
Выходные были уже через несколько дней. Тео как всегда: пугает неожиданными новостями. Но в этот раз новость хотя бы хорошая.
Каждый час, каждую минуту Зак проживал в ожидании выходных. Ему так не терпелось, что в животе всё ходило ходуном. Уже на днях, уже вот-вот он увидит своего Тео! Эти карие глаза, совсем вблизи, эти длинные пальцы и острые линии его татуировок, эти плечи и широкая грудь, этот его Теодор, весь его! Когда Зак увидит его... он, наверное, упадёт в обморок. Потому что даже от одной мысли уже кружилась голова.
Зак представлял, как они встретятся, и в деталях строил планы: сначала он его обнимет. Крепко. Так, что можно задохнуться. Потом встанет на носочки, обхватит руками его подбородок и поцелует. Долго, глубоко, мягко — так, чтобы всё на свете растворилось, кроме этого поцелуя. Потом... потом снова обнимет. А потом возьмёт его руки, приложит к своим щекам, чтобы чувствовать прохладу пальцев. А потом он... опять обнимет! Да! В третий раз! Господи, да это ж сколько он сможет обнимать Теодора!
Тео сказал, что прилетит поздно вечером. Зак с трудом вымолил разрешение встретить его в аэропорту.
Давай я тебя встречу?
Для меня не поздно, я всё равно не сплю в такое время
Можешь у меня переночевать, если родители разрешат. Ну или просто поболтаем!
Я так хочу увидеть тебя, не вытерплю!!!
17:03
))
17:03
Это был не очень развёрнутый ответ. Зак подождал ещё немного, затем Тео написал:
Лучше не надо
На следующий день встретимся
17:04
Ну пожаааааалуйста
17:04
Через время Тео всё же ответил:
Ну ладно
Тогда у аэропорта часов в 11
Вечера
17:05
Договор
17:05
Зак не мог спать, не мог заниматься делами, не мог ничего. Только наворачивал круги по комнате и думал, представлял... Тео приедет. Заку казалось, что это невозможно. Он ещё недавно думал, что больше никогда его не увидит — он почти забыл его запах, его тепло, его нежный тон и влюблённую улыбку. И уже совсем скоро он почувствует это всё вновь, вживую. Не верится.
К аэропорту Зак приехал слишком рано. Тео ещё даже не приземлился. Зак бродил туда-сюда вокруг здания, затем вечерний ветер стал холодным, а так как парень был в одной футболке, то зашёл внутрь.
Бродил среди людей, вглядывался в каждого — вдруг Теодор? — хотя тот ещё даже не написал, что прилетел.
Наконец сообщение — Зак выхватил из кармана телефон, уронил его от волнения на пол, поднял, уставился в экран:
«Прилетел. Сейчас будем багаж ловить».
Зак вскочил с диванчика так резко, что напугал сидящих рядом людей, и побрёл в поисках ленты выдачи багажа.
Это заняло прилично времени. Указателей и стрелок было бесконечное множество, повсюду бродили с чемоданами люди, Зак всё путался и не мог найти нужное место. Наконец он где-то проскочил, куда-то нырнул, но в нужном месте таки оказался: в большом зале были конвейерные ленты с сумками, а вокруг большие шумные толпы. Как же он найдёт среди них Теодора?!
Вообще они договаривались встретиться у аэропорта, а не в нём, но Зак был слишком нетерпелив. Он шнырял следи народа, смотрел на каждого парня, искал.
«Не он... тоже не он... и это не он... где же, где же он? Может, он ещё не пришёл?»
Зак остановился, чтобы ещё раз оглядеть толпу со стороны. Он грыз ногти. Сердце стучало бешено. Взгляд метался от одного человека к другому, и вдруг —
знакомая спина. Знакомая кофта. Знакомый рюкзак. Знакомые пальцы, манерно лежащие на ручке чемодана. Знакомая татуировка. Знакомые колючие волосы. Знакомый Те-о-дор.
Зак застыл. Он не мог двинуться. Тео стоял, такой высокий и прямой, перебирал пальцами, чесал макушку.
Это он.
Зак побежал вперед:
— Тео! — выкрикнул он так, чтобы точно было слышно сквозь весь этот шум. Тео вздрогнул, и, когда обернулся, Зак уже был перед ним: шумно дышал, глаза искрились, на губах вырисовывалась предвкушающая улыбка, и вмиг — замерла. Глаза остановились.
Тео смотрел на него прямо, спокойно. Его взгляд был статичен. На губах не появилась улыбка, зрачки не расширились — только брови слегка дрогнули, как знак, что он вообще живой.
Зак остался в полуобнимающей позе, но так и не прикоснулся к Тео. Он посмотрел в его стеклянные глаза, посмотрел на его сомкнутые губы, и слегка отшатнулся. Что-то совсем незнакомое было в этом холодном лице. Молчание, спокойствие, прозрачность. Ничего больше. Ни искорки, ни вдоха, ни движения. Только это замеревшее тело, будто увезли Теодора живого, а привезли оболочку — пустую, мёртвую.
Зак смотрел на его застывшие черты и не узнавал. Ему вдруг захотелось извиниться, уйти:
«Простите. Кажется, я вас с кем-то спутал. Вы не Тео».