Глава 23
Тео, прижимаясь к Заку как неугомонный пёс («Не хватало мне ещё одного Микки...» — думал тот), выпросил-таки ночёвку. Этим субботним утром они хотели просто погулять, но погода значительно испортилась: хлынул дождь и ударил сильный ветер, так что они, мокрые и взъерошенные, вновь оказались в гостях у Заката. А уж отсюда Теодора было не вытащить даже под угрозой смерти. И хотя пижамы у него снова с собой не было, Зак повздыхал, пошутил пару раз про весеннее обострение, но остаться позволил.
— У нас с тобой весь день и вся ночь, — довольно потягиваясь на кровати, улыбнулся Тео. Его волосы были ещё влажные, оттого лохматились только смешнее. Зак сел с ним рядом.
— Ага, — заулыбался он. — Что будем делать?
— Ну, начнём с простого, — Тео наклонился к нему, прикоснулся к подбородку, приподнял его голову и поцеловал, медленно и чувственно проникая внутрь языком, слегка прикусывая его губы. Зак нежно обхватил Теодора за плечи, прильнул ближе. Их языки сплетались, губы вновь и вновь встречались в этом причудливом танце, они ощущали тёплое дыхание друг друга на коже. Рукой, пальцы которой ещё оставались холодными с улицы, Тео приподнял футболку Зака и, едва касаясь, прошёлся по его боку. Закат слегка дёрнулся от щекотки. На секунду ладонь Теда неуверенно замерла, а потом Зак сам прижал её обратно, и мурашки побежали по его телу от этой приятной прохлады, смешиваемой с теплотой их сердец и поцелуев.
Дверь чуть слышно скрипнула, и едва за ней послышалось дрогнувшее «Боже ж мой!», как она судорожно захлопнулась. Зак отпрыгнул от Теда, словно его ударило током. Тут же его лицо значительно побагровело, а волосы встали дыбом, но закрытая дверь молчала, будто бы оправдываясь: «Я ни при чём!»
Зак так и остался на неё глазеть. Тео лишь преспокойно фыркнул.
— Зато она больше не будет входить к нам без стука, — он развёл руками. Зак, всё ещё красный, повернулся на него со смесью стыда и возмущения:
— Ты нарочно вот это делаешь? — взволновался он.
— Что? — удивился Тео.
— Ммм! — Зак только указал себе на губы. Тед усмехнулся:
— А должен случайно, что ли? О-ой, — и он сделал вид, будто падает, а его губы поймали в полёте губы Зака. Они коротко чмокнулись, и Закат рассмеялся:
— Ты дурак.
Прошло время, и дождь перестал стучать по окнам. Чёрные тучи всё ещё угрожающе нависали над городом, но у Тео появилось такое выражение лица, которое появляется у него только когда на ум приходят сомнительные идеи.
— Что ты задумал? — сощурился Зак.
— Я тут не просто так, — заявил тот. — У меня миссия: покрасить тебе волосы. Так что мы идём за краской. Одевайся.
— Ой! — покраснел Зак. — Я даже не знаю... Я ещё не решил...
— А я решил, — натягивая джинсовку, Тео пожал плечами. — Ты полгода решить не можешь.
В этом была своя правда.
Зак покорился и тоже стал надевать куртку.
— А за какой краской мы идём? — он решил не сопротивляться: всё равно не выйдет.
— За сиреневой, конечно. Покажешь, какую в прошлый раз брал.
— Тогда надо две пачки взять, — Зак зазвенел ключами.
— Возьмём две, — кивнул Тед.
На улице пахло влажной травой, было сумрачно, почти как вечером, а асфальт всюду темнел от луж. Ветер приносил с неба последние капли дождя, и стало ещё холоднее, так что Зак почти дрожал.
Когда они возвращались с покупками из магазина, дождь зарядил по новой. Сначала они спокойно шли, лишь несколько капель упало на одежду, как вдруг дикий ливень ведром воды облил их обоих. Вернулись парни снова мокрыми.
— Теперь и голову тебе мыть не надо, — улыбнулся Тео, выжимая воду из джинсовки.
— Ага, только краску наносят на сухие волосы, — улыбнулся Зак.
— Блин.
Пришлось воспользоваться феном, после которого волосы Зака смешно распушились.
— Мне кажется... — начал он, но Тео включил фен, и слова парня пропали в шуме. Когда фен выключился, Зак снова начал:
— Мне...
Но Тео не дал ему договорить, заглушил слова. Кажется, намеренно. Когда шум вновь закончился, Зак возмущённо вдохнул:
— Я...
Но Теодору больше нравилось играться с феном. Закат вырвал прибор у него из рук и громко заявил:
— Мне кажется, мои волосы уже высохли!!!
— Я знаю, — хохотнул Тед. — Они у тебя смешно развеваются. Гляди, — он взял фен у Зака из рук и включил его. Закат равнодушно посмотрел в зеркало.
— Вау, — протянул он невоодушевлённо. — Давай уже красить.
Теодор отложил фен и открыл упаковку краски. Весь следующий час они, разукрашенные фиолетовым с ног до головы, маялись с Закиными волосами.
— Я фиолетовый! — бесился Тео.
— О, а я ничуть! — саркастично отвечал Зак, у которого окрасились далеко не только волосы.
— Ты голубой, — заявил Теодор. Зак рассмеялся:
— Ты тоже!
Потом они долго мыли Заку голову (итог — он весь фиолетовый и мокрый), а потом Тео снова баловался с феном.
— Ну всё, — Теодор наконец мог разогнуть спину и как следует хрустнуть позвоночником. — Красавец!
Зак смотрелся в зеркало: уже давно у него не было такого ярко-лилового оттенка, и чем-то он ему даже... нравился.
— Да, неплохо, — хмыкнул он.
— Теперь настоящий Закат, — Тео подошёл к нему и чмокнул в щёчку. Зак приложил руки к лицу глупо рассмеялся.
Они ушли в комнату, сели вместе на кровать, и Тед всё никак не мог оторвать взгляда от его яркой макушки. Закат даже пошутил, что теперь Теодор начнёт встречаться не с ним, а с его волосами.
— Ты как сахарная вата, — сказал Тео. Зак листал ленту в телефоне в поисках видео, чтобы вместе что-нибудь посмотреть, и лишь улыбнулся от слов парня. За окном уже потемнело: вечерняя дымка только сгущалась, а вот тёмные тучи отлично заменили ночь, и сидеть в комнате без света не представлялось возможным. По стеклу бил ветер и тяжёлые капли дождя, так что окна слегка дрожали. Снаружи прогремел гром, далеко за домами блеснула молния. Зак поднял взгляд и посмотрел на улицу:
— О, ничего себе погода разошлась. Гроза. Хорошо, что ты у меня на ночёвке.
— Нет, нехорошо... — пробубнил Тео. Закат повернул голову, посмотрел ему в глаза, но не смог увидеть ничего в его взгляде. Тед с задумчивым напряжением рассматривал пейзаж за окном.
— Что? Почему? — озадачился Зак.
— Не суть. Я пошутил, — отмахнулся тот.
Зак включил на телефоне сериал, который они хотели посмотреть вместе. Они укрылись одеялом, и, прильнув друг к другу, молча грелись, пока снаружи бушевал ветер, а гроза то и дело рычала.
Тео через время сел чуть поодаль, чтобы лучше видеть окно. Так он просидел ещё пару минут, а потом Зак отвёл взгляд от телефона, обратил внимание на его напряжённую позу: Тед сидел, опершись подбородком на руки, и совершенно не двигался, будто даже не дышал. Он сложил руки в замок, и Зак видел татуировку дерзкой грозовой молнии на его правой кисти. А точно такая же молния мелькала снаружи, и Тео будто еле заметно вздрагивал, когда раскаты грома гулко трещали, как заведённый мотор.
— Ты чего? — уточнил Зак. Теодор не двинулся, будто не услышал. Пару минут они молчали в странном напряжении, и Зак почти забыл, что он в комнате не один, пока Тео не поднялся и не сообщил со странным спокойствием:
— Сейчас вернусь.
Он вышел.
Зак нечто заподозрил, но решил не мучить себя догадками — откинулся на подушку и вновь принялся за сериал. Досмотрел серию, взглянул на дверь: Тео ещё не вернулся. Зак помедлил, но решил, что вторгаться в это не должен. Включил следующую серию.
Прошло уже достаточно времени, чтобы и уйти, и вернуться, и помыть голову, и даже высушить волосы. На улице совсем потемнело, опустилась ночная тень. Зак понял, что это, конечно, дело не его, но побеспокоиться о Тео не будет лишним.
Теодор закрылся в ванной. Зак прислушался: тишина. Постучал.
— Щас, — донеслось изнутри. Закат сел рядом на диван и продолжил ждать. Так прошло ещё десять минут, и он понял, что никакого «щас» не происходит. Он постучал снова:
— Ты чего там застрял? Что-то не так?
— Всё нормально, — ответил Тео изнутри.
— Тогда, может, я зайду? — Зак представил, что Тео просто молча сидит там на полу. И почему-то он был уверен, что точно угадал.
— Не надо, — ответил Тед.
— Как долго ты ещё там будешь? — обеспокоенно спросил Зак. Тео не сразу ответил.
— Не знаю.
— Ну не можешь же ты там всю ночь сидеть... — проговорил Зак. Ответа не последовало. — Я зайду, ладно? — он подождал, чтобы Тео возразил, но ни звука не было слышно изнутри. Зак с небольшой хитростью провернул замок снаружи и попал внутрь. Так и было — Теодор сидел на полу. Он был бледен, в руках держал вейп, а вокруг него стелился густой дым.
Зак сел перед парнем на корточки и посмотрел ему в глаза. Тео моментально отвернул голову, но Закат успел заметить размазанный макияж.
— Ты... — прошептал Зак. Тео закрыл руками лицо и крикнул:
— Не смотри на меня! — его голос непривычно подскочил. — Уйди!
Зак остался сидеть, неуверенно вытянув вперёд руки. Он весь замер, даже сердце остановилось, и живот изнутри сковало льдом, когда Тео зарыдал. Громко, беспомощно и почти истерично. Зак ощутил, что он не может двигаться. Он никогда не мог себе представить слёз у него на лице, никогда не думал, что Тео может плакать, а теперь он рыдал прямо перед ним. У Зака дрожь прошла по рукам, и на секунду он потерял равновесие.
— Ты что? Что случилось? — он опустился рядом с ним на колени, схватил его запястье, но Тед вырвал руку и вскрикнул, почти взвизгнул:
— Не трогай меня! Не смотри, не смотри! Уйди отсюда! Уйди! — надрывался он, закрывая глаза руками. — Уйди, уйди! — он кричал, как раненый зверь, и вместе с этим продолжал плакать громко, надрывно. Зак почти чувствовал его боль, которая разрывает сердце напополам, и, хотя не знал её причины, хотя его руки дрожали от волнения и неожиданности, хотя он не имел понятия, что делать — всё же Зак нежно прикоснулся к его запястьям и тихо попросил:
— Посмотри на меня.
Тео рыдал. Он судорожно глотал воздух, задыхаясь, утирал руками слёзы и продолжал сокрушаться, трястись, будто тело совсем его не слушалось. Зак повторил с серьёзной нежностью:
— Посмотри на меня.
И Тео посмотрел.
Он медленно, будто силясь противостоять самому себе, отнял дрожащие ладони. Его чёрные тени размазались по лицу и рукам, его глаза были красные, а зрачки дрожали от страха. По его щекам тихо стекали слёзы. Но он смотрел на Зака, а тот мягко, почти без усилия держал его руки. И так они глядели друг на друга, пока дыхание Тео не стало чуть ровнее; однако слёзы продолжали тяжёлыми каплями падать вниз.
— Ты боишься грозы? — тихо спросил Зак.
— Нет, — прошептал Тео и помотал головой. Зак почти почувствовал быстрый стук его сердца через вены на запястьях, а зрачки Теодора снова загорелись сильной тревогой.
— Тогда в чём дело?
Тео молчал, и его губы оставались приоткрытыми. Он как будто уже кричал, уже сто раз проговорил это внутри, но какой-то барьер не давал ему сказать это вслух.
— Ты... Нет, я... — дрожащим шёпотом пробубнил он, подался назад, хотел забрать руки. Зак держал слабо, Теодор мог бы сделать это с лёгкостью, но он остановился так, будто ему действительно не хватило сил. Зак смотрел в его напуганные заплаканные глаза, и в этот момент Тео казался ему совсем другим: маленьким, ранимым. Закат готов был взять его сердце в ладони, согреть и спрятать от всего мира.
Тед зажмурился и снова заплакал. Уже тише. Но как будто ещё печальнее. Далеко за окном раздался раскат грома, Тео ощутимо вздрогнул, выдернул руки, закрыл ими голову и затрясся сильнее. Как птенец на холоде без мамы.
— Не бойся, я с тобой, — пообещал Зак нежно.
— Я не боюсь! — проговорил Тео сквозь слёзы, а сам дрожал, как осенний лист на ветру. «Боишься», — заключил про себя Закат. Промолчал.
— Не смотри на меня... — проскулил Теодор. — Ты не должен был... — ему сложно было говорить сквозь рыдания. — Ты не должен был видеть меня таким!..
— Каким? — спросил Зак почти любопытно.
— Таким! — с яростью крикнул Тео, вцепился руками в свои глаза, будто старался их вырвать. Зак аккуратно подобрался ближе, ненавязчиво отнял его руки от лица, пригладил волосы и поцеловал в лоб. Потом слегка отстранился, чтобы встретиться с парнем своим глубоким взглядом.
— Почему? — спросил он спокойно, усаживаясь поудобнее на холодной плитке. Тед продолжал утирать слёзы.
— Потому что я... я трус. Я боюсь всего, как ребёнок. И теперь ты будешь смеяться надо мной, из-за того, что я... — он рвано вдыхал, словно утопающий, — я боюсь грозы.
Зак ничего не отвечал. Он будто боялся спугнуть его открытость. Чем больше Тео рассказывал, тем спокойнее становился его взгляд, но в нём появлялось не умиротворение, а какая-то мутность, отстранённость.
— Я грозы боюсь, как трус. И обниматься боюсь. Знаешь, почему? — он не смотрел на Зака, будто не с ним говорил. — Потому что я боюсь щекотки. Так... так всегда было, что меня... ну, щекотали, и... я не обнимаюсь, короче!.. Не обнимался. Потому что я был трусом. И знаешь, что я понял, когда меня недавно обнял Ваня? — он сделал паузу. — Я понял, что тебе можно доверять. Потому что ты никогда не обнимал меня, даже не просил. И я, ну... я подумал, что ты... не стал бы пользоваться этим... ну, как... как... — он обнял себя руками, всё ещё дрожал. — И вообще я всего боюсь. Абсолютно всего. Я трус. Я людей боюсь, боюсь, что они меня посчитают... тупым, слабым, не знаю. И бесят меня все люди. Не люблю среди них находиться. Я столько гадостей тебе наговорил, просто от страха! И у меня не хватило смелости даже извиниться! Знаешь, ты... ты, наверное, можешь сейчас пойти и рассказать всем о моих глупых страхах, о том, что я на самом деле низкий, что щекотки боюсь, что плачу часто, что с грозы ссусь. Только сейчас уже некому особо рассказывать... А тогда, когда... — он резко вдохнул, замер, будто воздух был колючим. — Я, в общем... когда Ваня всё рассказал обо мне... своим друзьям. Про страхи мои, секреты. Зачем-то. И потом, когда мы... мы были с ними наедине где-то, в комнате, и Ваня ушёл. А им всем было, как Ване, лет по... семнадцать, восемнадцать. Ну, мне пятнадцать ещё было.
Тео сделал паузу. Потёр трясущиеся руки, покусал суставы пальцев и продолжил.
— Они, в общем... смеялись много, пьяные были. И ко мне пристали. Говорили, что если Ване можно меня щекотать, то им тоже можно. Ваня потом вернулся, увёл меня, извинился, обнял. И снова стал щекотать по привычке. Я ненавижу его, — проговорил Тед совершенно стеклянно. В этом тоне не было ни капли ненависти. — Я потом всех ненавидел... до того, как тебя встретил. Я даже сделал этот пирсинг, самый первый, — он указал себе на губу, — и сказал Ване, что мне теперь нельзя целоваться. Просто чтобы не лез ко мне.
Тео снова сделал долгую паузу, шмыгнул, утёр нос.
— Помнишь, я говорил, что никогда не злился на Ваню? — спросил он. — Это правда. Я не злился. Я только ненавидел его за то, что тогда он не пришёл вовремя, отлучился; за то, что он меня на вейпы подсадил; за то, что называл меня ребёнком. Я очень хотел с ним быть. Остаться. Но уже не мог, после того как он относился ко мне, как к плюшевому мишке. Даже звал так, мерзко: «Тедди». Сука. И я весь год, пока тебя не встретил, я скучал ужасно. И поэтому я ненавижу его больше всего: потому что скучал по этому... идиоту! Который ни разу меня не слышал! А самое ужасное, что любил! Ненавижу, ненавижу! — он схватился за волосы, уставился в пол, тяжело дыша. Прошла минута, когда он снова утёр нос и заключил:
— Вот. Не знаю, зачем рассказал. Тебе от меня противно станет. Потому что я вообще не такой, каким хотел быть — я трус и размазня. Если разочаруешься во мне... я не обижусь.
Зак долго смотрел на его понурый профиль, а потом задал, наверное, самый глупый вопрос, который только мог задать в этой ситуации:
— А почему у тебя татуировка молнии?
Тео посмотрел на правую руку.
— А, это... Я не знаю. Устрашающе выглядит. Круто.
Тишина воцарилась между ними. Теодор уже не плакал. Просто отчуждённо смотрел перед собой.
— Ты самый крутой, кого я знаю, — признался Зак. — И самый красивый. А ещё самый заботливый и хороший. Тебе не нужно быть холодным и невозмутимым. По крайней мере... мне ты больше нравишься такой. Более какой-то человечный, нежный. И при этом очень твёрдый, прямолинейный... не такой мнительный, как я.
Они помолчали.
— Я тебя люблю, — сказал Зак. — Даже если ты боишься грозы, щекотки и людей.
Тео посидел минуту и хныкнул:
— Прости.
— За что? — изумился Закат.
— За то, что разнылся.
— Хочешь, я тоже заплачу? — вдруг спросил он. Тео наконец посмотрел на него: в его взгляде прочиталось удивление. — Ты же не будешь винить меня в том, что я разнылся. Поплачем вместе.
— Не... не надо... — смущённо отказался Тео.
Снаружи снова прогремел гром. Тед сжался, закрылся руками, как от взрыва, и дрожь вновь сковала его тело. Зак опустил брови и положил руку ему на плечо.
— Пойдём. Не надо на полу сидеть. Попробуем заснуть.
Через минуту Теодор поднялся на онемевших ногах, и, еле держа равновесие, он впился пальцами в предплечье Зака. Они дошли до комнаты вместе, пока квартира поглощала их вечерней тьмой.
Закат улёгся вместе с Тео на кровать, накрыл его одеялом и крепко-крепко обнял, чувствуя его тряску. Пальцы Теодора покрылись многочисленными следами зубов, глаза были мокрые, сердце билось напугано и громко: Зак слышал его неровный ритм под кожей Теда.
Вновь и вновь рычала, мерцая, гроза за окном, тяжёлые капли дождя били в стекло. Теодор до боли сжимал в кулаках ткань Закиной футболки. Впервые он был так уязвим и испуган. Каждый раз, когда он вздрагивал из-за грозовых раскатов, Зак гладил его волосы, едва касаясь, и шептал неразборчиво, уже падая в сон: «Тш-ш-ш... Я здесь...»
Когда дрожь Теда почти прекратилась, он снова заплакал. Зак ничего не спросил — у него и сил бы не хватило. Он просто продолжил прижимать его к себе, и так они долго лежали, пока не уснули.
Зак встал рано, чтобы выгулять собаку. Утром он увидел Теодора — простого, с чёрными разводами на щеках. Тед положил голову на руку, спал прямо в одежде (вчера от всей этой бури они забыли даже раздеться), медленно дышал через приоткрытые губы, и Зак улыбнулся. Ночь была сложной, но почему-то оставила за собой чувство облегчения.
После прогулки с Микки Зак уже не заснул. У него было слишком много мыслей, слишком много волнения.
Теодор проснулся через несколько часов. Он открыл глаза; медленно, как призрак, поднялся. Долго смотрел в стену.
— Доброе утро, — сказал Зак, как только отвлёкся от телефона и заметил, что Тео проснулся. Тот не ответил. Кажется, ещё обдумывал вчерашнее.
Когда Зак обнаружил, что Теодор молчит уже излишне долго, то поднялся с кресла, подошёл к кровати и сел с ним рядом. Тео, не говоря ни слова, ещё секунду пялился в стену, а потом так же апатично посмотрел на парня. Зак потянулся к нему и поцеловал. Кажется, он надеялся на оживляющее свойство поцелуя, как если бы они были в сказке.
— Как ты? — сразу спросил Зак.
— Я в порядке, — пообещал Тео. — Прости за...
— Не надо, — перебил его Зак почти испуганно. Они замолкли. Как будто какое-то напряжение вдруг выросло между ними, и Зак даже взволновался.
— Ну всё! — тревожно воскликнул он. — Пошли завтракать.
Тео выдохнул и улыбнулся.
— Пошли, — кивнул он, доказывая, что напряжения между ними не было и не могло быть.
На кухне их ждала овсянка с вареньем и бабушка у телевизора. Тео отошёл в ванную, смыть остатки размазанного макияжа, а Зак посюсюкался с Микки и принялся завтракать. Когда Тед вернулся, бабушка окинула их обоих неоднозначным взглядом и, будто вспомнив что-то, спросила:
— Чего это вы раскричались ночью? Я аж испугалась, что горим.
Тео опустил голову, так что чёлка закрыла его глаза, а Зак поспешил оправдаться:
— Ничего такого! Мы просто повздорили немного. В шутку.
— Ну смотрите у меня! — сощурилась она. — Вздорьте не ночью.
Все трое на кухне замолкли, один только телевизор никогда не молчал, и это почти успокаивало.
— Ты сегодня надолго? — спросил Зак. Тео поднял голову.
— Не знаю. Смотря какие у тебя планы.
— У меня волейбол в три. До него могу и отложить дела.
Они снова уставились в тарелки.
— Я про то, что... — протянул Зак. — А у тебя какие планы?
Тео снова поднял голову. Он понял намёк, но помолчал секунду.
— Планы быть с тобой, — в итоге улыбнулся он слабо.
— Отличные планы, — Зак тоже улыбнулся и выпрямился. Между ними, конечно, всё оставалось, как всегда, лишь появилось смутное приятное ощущение, что они стали совсем немножко ближе.