Глава 4
Ночь у Зака снова была бессонной, а утро — снова премерзким. Первым английским он думал, что вот-вот упадёт в обморок. Да ещё и надо было поддерживать conversation, тогда как в голове не находилось ни одного даже русского слова, а английский уж тем более выходил с большим трудом. Благо, он хотя бы пересел на этот урок к Теодору, и было не так одиноко.
Отмучившись более-менее перед учительницей, Зак вздохнул и посмотрел на Тео. Он, как всегда, играл в телефон. Поглядев в его экран минут так десять, Закат встряхнул головой и понял, что это уже не дело. Он стал искать, чем бы себя занять.
— Don't you mind... ой, тьфу. Можно ручку твою взять? — попросил он. Сам не знал, зачем. Захотелось попробовать повыводить узоры хоть чёрной ручкой, а не синей.
— Yes, you can. I allow you, — гордо заявил Тед. Зак усмехнулся и взял его ручку.
— How dare you to order me? — продолжал шутить он, сощурившись хитро.
— Don't forget my age and my power, you, мазафака! — заявил Тео с привычной надменностью и вызовом в глазах. Получалось у него отлично.
— What's your power? It's your strange accent, isn't it? — улыбался Зак. Русский акцент Теда выдавал в нём простого троечника.
— My Russian accent is the most powerful power that you know, little sucker! — ответил он. Закат рассмеялся. Теодор, улыбаясь тоже, но не выходя из образа, продолжал:
— Everyone is afraid of my accent! English people, American, German — the whole fuckin' world! Who is afraid of your great speech? — он нарочно говорил излишне по-русски, не пытаясь даже смягчить «R», и выходило очень даже комично. — Maybe Lenin? You're an American spy, aren't you, мазафака???
Закат не в силах оказался отразить атаку, и всё из-за смеха, одержавшего над ним верх.
— Всё, всё, победил! — Зак сдался и поднял руки на уровень головы. Тео оголил зубы с видом настоящего победителя. Закату даже показалось, что солнце в тот момент осветило его со спины, поджигая лохматые русые волосы. Вмиг Теодор почему-то совсем изменился. Наверное, Зак бы его не узнал даже, если бы увидел случайно в коридоре, ибо вечно сопровождающая его лень и усталость будто пали, улетучились. Что-то другое показалось изнутри.
Но как только за облаками скрылись жёлтые лучи, тогда перестали заманчиво блестеть локоны; подведённые чёрным глаза обрели обыкновенную свою строгость и томность. Тед уставился в телефон, взял из рюкзака беспроводные наушники и вставил один себе ухо. Второй не успел: Закат, лишь бы не заснуть и насильно удержать глаза открытыми, настаивал на продолжении диалога:
— А что ты будешь слушать?
— Свою музыку, — ответил он как-то немного вопросительно. Потом помолчал, посмотрел на Зака и вдруг предложил:
— Хочешь? — он дал ему второй наушник, который ещё не успел вставить в ухо.
— Давай, — живо согласился Зак. Ему тотчас стало интересно, какую же музыку слушает Теодор.
— Тебе вряд ли понравится.
— Я меломан.
Тео нажал на кнопку «play», и в правом ухе Заката заиграла мелодия. Он не знал точно, что это за жанр, но понял сразу, что только такая музыка и подходит Теодору. Что-то тёмное, грязное, мрачное и безнадёжное. В словах этих песен звучали ужасные истории, глубокие мысли и философские вопросы. Зак уставился в стену, и эта морально тяжёлая музыка захватила его своей сложностью, многогранностью. Казалось, такие песни, где поётся лишь о смерти и грязи, слушает очень безнадёжный человек.
Зак повернул голову: Тео покачивал ногой в такт, а на лице его было совершенно непринуждённое и привычно сонное выражение. Он спокойно наслаждался мелодией, направив взгляд куда-то в пустоту, и изредка проговаривал слова губами. Закат так и остался на него смотреть. Ему стало ужасно интересно: что Тео думает, когда слушает свой плейлист? А что ему говорят слова «вниз по лестничной клетке»? Задумывается ли он вообще о смысле мелодий или ему просто нравится мотив? Почему какие-то слова он проговаривает, а какие-то нет?
Изредка попадались и знакомые Заку песни, но в основном это было нечто новое для него. Оттого было намного интереснее погружаться в этот жанр, анализировать его, смотреть, как он нравится другим.
В какой-то момент Закат закрыл глаза. Мотив успокаивал. Казалось, он только сомкнул веки, как прозвенел звонок. Бесконечный английский пролетел вдруг донельзя быстро.
— Спасибо, — Зак отдал ему наушник. — Классная музыка.
— О, здорово, что тебе понравилось, — заметил Тео и положил наушники в кейс. — А что ты слушаешь?
— Говорю, я меломан. Всё, что попадается, то и слушаю. Абсолютно всё.
— А любимое что-то?
— Любимое... — усмехнулся Зак. — Пожалуй, у «Би-2» песни классные. И у «Секрета». О, ещё «ssshhhiiittt!». У тебя вроде были они. А, ну и «Mother Mother», «Arctic Monkeys». Как и сказал — абсолютно всё.
— Большой выбор. У меня с этим поскромнее...
— Ооо, зато как интересно иметь любимый жанр!
— Думаешь?
— Да! Я очень люблю изучать разные жанры в музыке. Всем нравится совершенно разное. А мне как будто и всё, и ничего одновременно, — он посмеялся.
— Зато у тебя никогда не бывает такого, что надоедает плейлист.
Зак двинул бровями, соглашаясь. Затем решил поинтересоваться:
— А что это за музыка, ты разбираешься?
— Это пост-панк вперемешку с роком.
Зак промычал в ответ. Он понял, что не смог бы слушать подобное на постоянной основе: пробуждаемые подобными мотивами мысли поглотили бы его. И как при долгом прослушивании они не поглотили Тео?
Закат снова взглянул на его татуировки, пирсинг, макияж, драные чёрные джинсы.
Кажется, либо музыка является последствием образа, либо образ — последствием музыки. Но всё же какую-то роль пост-панк играет в его личности.
Какая вообще у Теодора личность? Какой у него характер, убеждения? Он вроде дружелюбный, адекватный, спокойный. Но что Зак мог узнать о нём за эти пару дней? Они быстро сблизились, общаются о чём хотят, но есть ощущение, будто что-то остаётся за этими диалогами. Что-то его, Теодора. И оно очень, очень интересовало.
Может, из-за недосыпа, но всё вокруг казалось очень лёгким и даже чуть смазанным, как, говорят, ощущается мир под алкоголем. И характерная радость, беззаботность на душе только дополняли это пьяное чувство. Закат даже посмеялся себе: никогда не пил, хоть так узнает, каково это. Что делает с людьми недосып!
И всё же после физики с Воробьёвым, который уж очень любит тыкать Зака ручкой в плечо, началось, что называется, похмелье: болела голова и конечности, глаза закрывались. И настроение сделалось такое мерзкое, что от всего хотелось нос воротить. Если бы прямо сейчас Закату сообщили об окончании уроков, он бы просто вышел из школы и упал на землю. Потому что — идти домой? Ха! Лень.
Когда на перемене Теодор остановился около Зака, ничего не говоря, тот даже не посмотрел на приятеля и только протянул с крайним раздражением:
— Не хочу я ни на какую физ-ру...
— Я прогуляю. Хочешь со мной?
— В секретное место? — вдруг оживился он. Тео медленно кивнул. Закат нахмурился: он никогда раньше не прогуливал, даже один урок. Вдруг физрук всё сообщит классухе? С другой стороны, с доверием учителей ему несложно будет отвязаться как-то вроде: «помогал ОБЖшнику». Ему-то точно простят!
— Давай, — Зак поморщился и махнул рукой. Может, ему хотя бы поспать удастся.
Они обогнули лестницу, позаботились о том, чтобы учителя их не увидели, перебрались через коробки и наконец оказались в слабо освещённом помещении. Как и в прошлый раз, здесь никого не было. Тео с Заком сели на пол, помолчали чуть, и первый вдруг спросил:
— Хочешь, покажу секретик маленький?
— Хочу, — хлопнув глазами, кивнул Закат. Теодор отполз куда-то в сторону, отодвинул коробки, и в их подвальчик тотчас залилось больше света. Зак тоже подполз ближе: в каком-то совсем отдалённом углу, который пропадал далеко в глубине и, к тому же, был придавлен потолком в виде идущей вниз лестницы (забавно, иногда над головой слышались чужие шаги) — там было окно. Точнее, его уголок, край. Остальная часть располагалась наверху. Это было окно почти панорамное, то есть начиналось с самого пола, отчего было ощущение, что сидишь на земле и смотришь на пасмурное небо, на красно-рыжие деревья, на падающие листья.
— Мило, — Зак качнул головой. Без лишних слов они отползли от окна и, опершись на стену, погрузились каждый в свои дела. Тео снова достал наушники, а Зак бесцельно уставился в обои на главном экране со своей собакой, бернским зенненхундом Микки. Решив, что всё же надо хотя бы подремать, Закат положил под себя рюкзак, оставил телефон на полу справа и сообщил Теду:
— Я спать.
— Окей, — ответил тот. Зак закрыл глаза. Он думал, что просто полежит так до перемены, но мгновенно отрубился.
Разбудил его Теодор. Закат просто почувствовал, как кто-то чуть трясёт его за плечо.
— Уже звонок был. Ты не услышал? — сказал он. Зак спросонья ничего не ответил. — Пошли, — Тео улыбнулся.
Закат посидел немного, пришёл в себя, попытался найти телефон в темноте, но ничего не обнаружил. Он повернул голову, ещё немного поискал, а в итоге заметил гаджет в кармане рюкзака.
Он точно его туда не клал. Зак хоть и был сонным, но помнил, что оставил телефон рядом с собой. Таинственным образом телепортироваться он точно не мог, так кто...
— Ты идёшь? — спросил Теодор, уже выбравшийся из убежища. Зак помедлил.
— Да, — ответил тот, нацепил рюкзак и вышел.
По пути к кабинету математики парня не покидали мысли: зачем Теодор мог брать его телефон? Надо было узнать время? Просто обнаружил на полу и убрал в карман? Захотелось посмотреть обои? Или же он специально взял телефон, чтобы узнать о Закате что-либо? Пошариться в переписках, в заметках, в соцсетях. Нет, Заку особо нечего скрывать, только эта мысль о неизвестности поступка Теодора не оставляла его никак.
Тео, даже если взял телефон, не знал пин-кода. А если увидел? А если подсмотрел и запомнил? Какой же Закат действительно наивный — если посудить, что он о Теодоре знает? Уверен ли он в нём? Да, он, вроде как, хороший, внимательный, добродушный, к тому же смешной, но они вообще толком не знакомы. Зак уже думал начать ему всецело доверять... С малознакомыми всё же «доверяй, но проверяй». Когда-нибудь он этому научится.
— Ты где был? — на входе в кабинет математики его остановила Ася.
— Мы тебя не видели на скамейке, — с ней была и Леся.
— Спал, — Зак усмехнулся сам себе.
Девочки округлили глаза.
— Ты прогулял? — прошептала Леся, будто Закат только что сознался в преступлении.
— Ну мой! Видала, а? У кого научился, думаешь? — гордо приобняла его Ася. Леся, будто Зака вообще здесь не было, нахмурилась:
— Боюсь, это он не у тебя научился, — и кивнула на Теодора. Девочки обе на него уставились.
— Ты вообще офигел прогуливать? — Ася отстранилась и взяла Зака за плечи. — Это как, это... Это ты с Теодором прогулял?
— Да... — ответил он невозмутимо, бегая взглядом по напряжённым лицам подруг.
— А тот слух? Он ничего с тобой не сделал? Где вы были? Где ты спал? Вы там как вообще с ним? — Леся завалила его вопросами. Ещё немного сонный, Зак постоял минуту статуей и ответил:
— В слухи я не верю, он сказал, что это неправда. Нет, ничего он со мной не сделал. Были в школе. Спал на полу. Вроде дружим, — заключил он, как по списку.
— А тебе не стрёмно с ним общаться? — заволновалась Леся.
— Он какой-то... фрик, — поморщилась Ася, провожая Теодора взглядом.
— Никакой Тео не фрик, — нахмурился Зак. Он, конечно, сам только что в нём сомневался, но почему-то об этих сомнениях говорила только голова. А сердце или, если менее сентиментально, нутро не допускало и мысли о его подлости. Он ведь всегда помогал, всегда вёл себя очень осторожно и вежливо. Скорее всего он действительно просто посмотрел время тогда, вот и положил телефон в карман.
По коже Зака прошёл холод: а что, если он ещё и по карманам лазил?
Да нет, он не мог. Он бы не стал.
Ведь не стал бы? Ведь это не в его характере? А что вообще в его характере?
И всё же перед девочками Закат почему-то продолжил его защищать. Да, он мог сомневаться в Теодоре — но девочки о нём ничего не знали, и права называть его «фриком» не имели.
— Он просто выглядит необычно и не со всеми общается. Но он классный.
— Ну как знаешь, — Асю устроил такой ответ, и выражение её лица стало снисходительнее. — Хорошо, что хоть с каким-то парнем общаешься, — улыбнулась она.
— Идите вы, — фыркнул Зак и ушёл к своей парте.
Это была большая перемена. Закат не всегда их любил: часто хочется, чтобы школьный день побыстрее прошёл, а не тянулся ещё дополнительные двадцать пять минут.
— Выспался? — спросил Теодор. Зак повернул голову. У Тео были такие глаза, прямые и спокойные, что вся ситуация с телефоном тут же показалась глупой. Закат улыбнулся почему-то и ответил:
— Не то чтобы, но уже получше.
— Я хочу чего-нибудь принести в это место. Подушку какую-то, чтобы мягче было, может, плед даже.
— О, это было бы офигенно.
— Как бы учителя не заметили... — нахмурился Тео. Зак тоже нахмурился, но не из-за этого: за спиной Теодора он увидел неизменную тёмно-синюю толстовку с тремя белыми полосами на рукавах и бритую под «ёжика» голову — Воробьёв.
— Рассвет, — окликнул он Зака. Тео сразу тоже напрягся, цокнул и включил музыку в наушниках, лишь бы абстрагироваться от этого идиота. — Есть ответы на матешу?
— Нет ответов, — бесстрастно ответил Зак и скрестил руки на груди для пущей уверенности.
— Ну ты же подскажешь? — допытывался он.
— Не знаю. Я сам ещё должен решить. Не подскажу тебе ничего, — отмахнулся от него Зак.
— В смысле? — начал он быдловато, с протяжным «ы». — Ты стебёшься? Тебе сложно?
— Сложно. Дим, реши что-то сам, прошу тебя.
— Я не понимаю, ты жмот или чё? Э, Заки...
— Замолчи! — прервал его Зак, раскраснелся, и в глазах его появился страх. — Дима, пожалуйста!
Воробьёв, чувствуя успешную манипуляцию, усмехнулся:
— Если не дашь списать, я всей школе твоё настоящее имя скажу. И скажу, что ты с него так кринжуешь, что даже произносить не даёшь! За-ки... — он нарочно не договорил.
Закат стал ещё розовее. У него была особенность сильно-сильно краснеть в моменты смущения, так что казалось, будто он пришёл с мороза или тяжёлой тренировки.
— Хорошо-хорошо! Не надо только, пожалуйста...
Теодор, который до этого был в наушниках, увидел вдруг сжавшегося и раскрасневшегося Заката, выключил музыку и обратился к Воробьёву:
— Ливни́.
— Чё? Не твоё дело, — фыркнул Дима.
— Не расслышал? Улетай, воробушек. Или ищешь, где побираться? — говорил он невозмутимо. Эта-то невозмутимость всегда и бесила всех задир.
— Чё сказал, повтори???
— У тебя точно со слухом проблемы. Иди, проверься.
— Что, зассал?
— Просто обоссался, — Тед закатил глаза. — Я сказал: ли-вай, бом-жа-ра.
— От труса слышу! Говоришь много, а по-мужски не хочешь разобраться? Или до последнего будешь, как девчонка?
— Девчонки хоть поумнее тебя будут.
— Не отрицаешь, что ты девочка? — истерически усмехнулся Дима со сверкающей злостью в глазах.
— Не отрицаю, что я поумнее тебя.
Воробьёв наконец не нашёл, что сказать.
— Ты замолкни, я тебе ничего не делал вообще! — выпалил он. — Зак — не поможешь, знаешь, что будет.
Зак взволнованно открыл рот и набрал уже воздуха, но Теодор не дал ему ничего сказать.
— Что, обидишься и расскажешь всё Анастасии Семёновне? — Тео сделал иронично-сочувствующий тон. — Меня обидел Зак! Он не дал мне списать! Пусть ему двойку поставят! — громко начал он. Некоторые ребята из класса повернулись на разборку, засмеялись, стали выкрикивать: «Похоже!»
Благодаря шуму пришли и девчонки: они-то, увидев Воробьёва рядом с пунцовым Заком, разобрались сразу.
— Вали отсюда!
— Пошёл, идиот!
— Достал!
— Я тебе щас... — Ася, размахивающая кофтой, и решительно настроенная Леся вразнобой прогоняли Диму. Тот испугался Аси в роли ковбоя и тут же удрал.
— Меня ещё трусом называет, — фыркнул Теодор. Закат вздохнул и уставился в парту. Его румянец вскоре сошёл на нет.
— Что он тебе там наговорил? — недовольно осведомился Тед.
— Не суть... — протянул Зак. — Он постоянно ко мне лезет, задолбал. То к имени пристанет, то к волосам... — парень опустился на парту. Вмиг у него пропало настроение.
— Делать ему нечего. Что не так с твоими волосами?
— Да чёрт меня за язык потянул — участвовать в этом споре… Не смог на выпускной прийти, да и не хотелось вовсе, а эти две дурынды самый яркий цвет откопали. Оно ещё и не смывается... — ругнулся Зак.
— А по-моему, тебе очень идёт, — заметил Тео.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Зак, но не поверил особо.
— Мне кажется, что это классно дополняет твой стиль. Не могу представить тебя с другим цветом волос.
— Мой стиль? — усмехнулся он, повернув голову, но не поднимая её с парты. — У меня стиля особо нет. Не то что у тебя.
— Я не всегда так выглядел. Ещё недавно был совершенно обычный.
— Правда? — удивился Зак. Это было, само собой, очевидно, но почему-то ему совсем не верилось, что хоть когда-то Тео выглядел по-обычному, как все.
— Ага.
— А у тебя есть фотографии? — ему вдруг стало до ужаса интересно. Неужели Тео был таким же, как он? Неужели он был простым, обыкновенным, ничем не примечательным? Неужели одним своим видом он не вселял восхищение и страх одновременно? Это невозможно было представить.
Тед отвёл взгляд, сощурился, взял телефон:
— Есть.
Через пару минут он показал Заку экран: да, это был обычный парень, совсем непримечательный. Даже более непримечательный, чем Зак с натуральным цветом волос. Без татуировок, пирсинга, макияжа. Таких парней — русые волосы, карие глаза, строгое и довольно красивое лицо — повсюду толпы. Закат очень долго рассматривал фотографию. Наконец Тео забрал телефон и неловко усмехнулся:
— Я кринжую с того времени...
— Да, ты очень изменился. Но знаешь...
Тео изогнул бровь.
— У тебя кое-что совершенно не поменялось. Это взгляд. Даже если бы ты затерялся в толпе, то я всё равно узнал бы тебя по взгляду. Кажется, такая харизма даётся с рождения, как особый дар... — он хмыкнул сам себе. И правда, даже на этой старой фотографии, где Теодору, наверное, четырнадцать, его взгляд уже томный, с некой угрозой и нотками ледяного холода.
Тед какое-то время рассматривал Зака. Молчал, думал.
— Интересно. Может, ты и прав, — пожал он плечами. — А как ты выглядел раньше?
— О, я особо не менялся... Попробую найти.
В галерее он нашёл разве что фотографию с какой-то олимпиады, где он улыбался с грамотой в руках. Приблизил, показал Теодору. На этом фото у Зака были ещё тёмно-каштановые волосы.
Тео тоже смотрел долго, пару раз будто хотел что-то сказать, но не говорил. Закату стало неловко. Он убрал телефон. Тед поднял взгляд на Зака сегодняшнего и заключил:
— Ты не изменился особо. Но так тебе действительно лучше.
— Спасибо! — теперь Зак вдруг поверил его словам.
Учебный день закончился довольно быстро. К тому же после уроков Закату не нужно было идти волонтёрить, так что они с Теодором вышли вместе.
— Где ты живёшь? — поинтересовался Зак.
— В двадцати минутах отсюда. Метро и трамвай. А ты?
— Я подальше, минут сорок добираться, на метро тоже.
— Давай тогда вместе пройдёмся? — предложил Тео.
— Конечно! — кивнул Зак.
— Только подожди тогда минутку... Мне тут в ПВЗ зайти надо. Окей? Не спешишь?
— Без проблем, — он пожал плечами. Ребята остановились у пункта выдачи заказов. Закат остался ждать на улице, глядя на школу, которая провожала его выглядывающими из окна шторами, которые развевались, как платочек, которым машет девушка. Сегодня было ветрено. «Конечно, — подумал он, — вон, как на свободу рвутся. Только никогда не смогут улететь... Ах, а сколько они бы могли увидеть, если бы только отцепились от карниза».
Он тут же себя одёрнул:
«Боже мой, уже шторы оживляю. Совсем с ума сошёл».
Тогда и вышел Тео. Он держал в руках две крупных коробки и несколько упаковок. Зак засуетился:
— Ой, не тяжело? Давай помогу.
— Да нет, не надо... — отказался он, пытаясь ухватить вещи как-то поудобнее.
— Давай, мне несложно, — настоял Зак и взял у Теодора одну коробку и один пакет.
— Не тяжело?
— Не.
— Как знаешь... — кажется, он сомневался. Ещё бы — Закат выглядел довольно хлипким. Но благодаря спорту он легко справлялся с нагрузками.
— Что там такое? — спросил он и взял коробку под мышку, чтобы было комфортнее нести.
— Да мама накупила какого-то барахла, — вздохнул Тед. — Одежда, книги, полки вроде... В магазин ей лень сходить было.
— Да ну, интернет-магазины — это очень удобно.
— Знаю, у самого половина вещей оттуда. Вот только мне неудобно всё это тащить!
Зак хмыкнул со скромной улыбкой, и они пошли к метро, переговариваясь.
— Там долгая история, если честно, — говорил Зак. — Потом, может, как-нибудь... Ой, мне надо проездной достать, секунда, — придерживая коробки одной рукой, Зак полез в рюкзак у себя на спине в поисках карточки.
— Не помочь?
— Не, не надо... — он всё рылся у себя, из-за чего чуть наклонил на себя вещи в руках. Тогда какой-то прохожий случайно задел его сбоку, вещи повалились, а Зак, в порыве их поймать, грохнулся на землю, за секунду создав вокруг себя настоящий хаос из посылок и выпавших учебников. На его голову приземлился пакет и сразу же смешно сполз вниз.
Теодор опешил:
— Ты в порядке? Больно?
Зак посмотрел ему в глаза, потёр затылок и вдруг рассмеялся. Он совершенно не понял, как случилась за миг эта буря и как он оказался на полу — почему-то вместо недоумения из него вырвался только громкий, почти даже счастливый, что было странно в такой ситуации, смех.
— Какой я растяпа! На ровном месте! — досмеивался он. Тео улыбнулся и прыснул:
— Вставай, хохотун.
Теодор подал ему руку. Зак взял его за холодную ладонь, поднялся и, не сразу поймав равновесие, почти вцепился в его предплечье, но тут же отстранился:
— Ой, прости. Я иногда слишком тактильный.
— Всё в порядке, я тоже, — улыбнулся Тео, собирая беспорядок на земле.
— Правда? — Зак нагнулся, чтобы помочь. — Нечасто встретишь тактильных парней! Это так круто!
— Типа того. Только предупреждаю: не обнимаюсь никак. Вообще.
— О, ладно, — Зак поднял брови. — А почему? — они уже собрали все вещи, среди которых Закат и нашёл свой проездной.
— Не люблю просто.
— Хорошо, буду знать.
Пару остановок им надо было проехать вместе, так что они сидели и общались. А уже после того, как Тед вышел, Закат ехал, держал руками колени и почему-то не мог перестать улыбаться. В один момент к нему пришло осознание: он дружит не с каким-то обычным одноклассником, а с Теодором. Зак даже поверить какое-то время не мог, но да, всё так и было: они дружат! Они с Теодором дружат! Эта мысль вызывала такое восхищение, что хотелось задохнуться. Казалось, Закат этого не достоин: его будто впервые пригласили на приватную вечеринку, причём провели туда за руку, всё показали, не оставили в одиночестве. Это было чувство чего-то нового, чувство трепета и предвкушения, когда перед чем-то значимым не можешь до ночи заснуть, всё думая: а что будет завтра?..
У входной двери Зака, как всегда, встречал Микки. Он залаял и начал лезть на одежду. Парень улыбнулся и начал трепать его за большие пушистые щёки:
— Кто это? Это кто такой? Кто такой хороший? — сюсюкался он. Микки высунул язык и начал ластиться, тыкаться мокрым носом в живот хозяина. — Да, да! Хороший! Так, всё, дай мне раздеться.
Пёс не отставал: всё носился вокруг Зака, залезая на него огромными мягкими лапами, пока тот снимал толстовку. После Закат ещё раз потрепал неугомонной собаке макушку. Из спальни вышла бабушка. Это была крепкая добрая старушка, чья спина ещё не ссутулилась под весом лет, чьи заботливые руки пахли хозяйственным мылом, а глаза, когда улыбались, превращались в две дружелюбные щёлочки на обаятельном лице.
— Он весь день сегодня по дому носится, — улыбнулась она. — Всё ему покоя что-то не даёт.
— Кто хулиган? Кто по дому носится? А? Что за неугомонный собакен! — ругал его Зак самым нежным и игривым тоном, каким только можно говорить с питомцем, параллельно тормоша его шерсть. — Весь я теперь в шерсти, Микки... — возмутился он, глядя на свою футболку. — Надо тебя вычесать.
— Надо бы, — закивала бабушка. — А то повсюду уже его шерсть.
— Я вычешу в ближайшее время, не переживай, — обнадёжил её Зак и прошёл на небольшую кухню, где ему быстро подали обед.
— Как в школе? — поинтересовалась бабушка.
— Отлично! — впервые он столь восторженно отозвался о школе. — Помнишь, я тебе говорил про моего соседа по парте? Так вот, мы прогулялись немного, было здорово — я, правда, упал, — но мы подружились! С ним круто! — поедая картошку, рассказывал он. Бабушка улыбнулась:
— Хорошо, что ты нашёл нового друга. Хоть скучать не будешь. С Настей-то не общаетесь?
— Не...
— Жалко. Хорошенькая она.
— Да, неплохая, — Зак пожал плечами.
— О, вот, что сказать хотела, — вдруг вспомнила она, — мне мама твоя звонила.
— Мама звонила?! — сорвался вдруг Зак и тревожно округлил глаза. — И что сказала?
— Приехать хочет.
— Приехать?! — он взялся за волосы. — Когда приехать?
— Не знает пока. Как выдастся момент, так приедет сразу.
Взгляд Зака забегал, и он натянул футболку на затылок. Так и остался сидеть.
— Ну чего ты так переживаешь? — угадала бабушка. — Она ж тебя просто хочет увидеть.
— А папа будет? — перебил её Закат взволнованно.
— Не будет, — холодно выпалила бабушка.
— Здорово, — невесело проговорил он, и голос его дрогнул. Парень поспешил убрать посуду, поблагодарил бабушку за обед и ушёл в свою комнату.
— Микки, — обратился он к собаке решительно, — скоро приедет мама, будем тебя вычёсывать.
Микки пришёл с мячиком-пищалкой в зубах. Хвост его ходил туда-сюда подобно маятнику.
— Потом поиграем. Давай, — он взял мячик из его рта и положил на тумбочку, а вместо игрушки в его руке оказалась расчёска. Зак похлопал несколько раз по дивану рядом с собой.
Пёс заскулил, завертелся, стал ласкаться, облизывая хозяина.
— Ну-ну, всё, перестань! Не будем мы сейчас играть! Микки, прекрати, пока я добрый! — пытался отстраниться Зак. Но Микки был не из хрупких: силой такой большой пёс мог заставить играть с собой кого угодно.
— Микки! — рявкнул Зак. Собака замерла, жалобно смотря в глаза хозяина. — Сидеть! — приказал он. Пёс послушно сел. — Надоел, что такое? Мне кричать на тебя надо?
Микки виновато опустил голову и заскулил.
— А-а, на жалость поздно давить. Иди сюда, давай.
Пёс поднялся на диван и уныло лёг.
— Я с тобой поиграю вечером, — сказал Зак уже мягче, но всё ещё строго. — Будешь хорошо себя вести — буду чаще играть. У меня нет сил тебя успокаивать постоянно. Ну всё, не обижайся, что надулся? Я громко на тебя рявкнул? Всё, прости, — улыбнулся он и стал чесать собаку.