Глава 3
На утро проснуться было сложнее, чем восстать из мёртвых. С закрытыми глазами, досыпая на ходу, Зак поплёлся в школу. Впервые он, как Теодор недавно, спал на парте. Ему даже сделали замечание, после которого он наконец очнулся и бросил затею нагнать сна в школе.
— Не выспался? — спрашивал Тео.
— Мгм, — отвечал Зак лениво.
— Почему? Дела?
— С презентацией до ночи сидел... Зато красиво получилось. Увидишь.
— Думаешь, это стоит твоего сна? — спросил Тед нейтрально, не высказывая своего мнения.
— Надеюсь, — Зак пожал плечами и улыбнулся. — Если всем понравится, то стоит. Должно понравиться. Я постарался интересно сделать.
Литература, благо, была последней. Сонливость успела сойти на нет, волнение улеглось, и с полной уверенностью Закат вышел к доске, представляя свою работу о Гоголе. Но на середине его прервала Эмилия Анатольевна:
— Закат, прости, что прерываю. У тебя будет в презентации о стихах что-то?
Зак уставился на учительницу.
— Нет...
— Так у нас тема «Мысли и идеи поэтов XIX века».
— Но я ведь спрашивал у вас, можно ли взять Гоголя. Вы сказали — да...
— Так я имела в виду его поэзию как раз.
Парень замолк.
— У него не только проза, поэзия ещё есть. Про неё надо было делать.
Зак смутился и опустил взгляд в пол.
— Да... Я понимаю...
— Зак, прости, но если у тебя нет там поэзии, то это пока только два.
Зак поднял взгляд и от изумления аж раскрыл губы. Брови его жалобно опустились, показывая всё разочарование.
— Если ты переделаешь со стихами, то я изменю оценку, но это уже будет на балл ниже. Понимаешь?
— Понимаю... — выдохнул он с тревогой в глазах.
— Я не хочу тебе плохую оценку ставить. Но я же не могу оценивать презентацию на другую тему. Так что ставлю тебе точку с двойкой, принесёшь — исправлю.
— Да, хорошо, — проговорил он быстро, вынул флешку из ноутбука и вернулся за парту.
Теодор ничего не сказал. Класс тоже молчал, за исключением пары отвлечённых шепотков. Зак положил текст на край парты и уставился куда-то в никуда.
Теперь всё переделывать. Снова тратить на это целую ночь. Как так он мог глупо ошибиться? Почему у него даже сомнений не возникло насчёт темы? И зачем он вчера так потел, так старался, облазил весь интернет, сделал красивое оформление? Кому вообще нужна его работа?
Вот, как всегда. Всё, что он делает, не приносит ни капли плодов. Всё всегда зря. Даже, вон, Воробьёв только что получил пятёрку, а он — двойку. Хуже самого безразличного к учёбе человека. Как он мог до такого докатиться?
— Можно выйти? — Зак поднял руку. Эмилия Анатольевна кивнула. Он тут же встал с места и быстрым шагом отправился в туалет, в кабинку — лишь бы не видеть людей. Побыть одному. Надоели неудачи, глупые ошибки. Ничего никогда не получается. Злость какая-то брала на Эмилию Анатольевну, неизвестно откуда. Почему он злился? Она права. Она не может поставить ему другой оценки. Это он облажался. Так ему и надо. Все старания в помойку — этого он и заслуживал.
В такие моменты всегда вспоминается самое плохое, и так случилось сейчас. Зак вспомнил, как пару дней назад оставил рюкзак в школе, из-за чего опоздал на волейбол; как в прошлом году он напрочь забыл об обещании, которое дал Насте, и из-за него она не получила пятёрку в году по истории; как врезался сегодня утром в прохожего, и тот пролил на себя горячий кофе. Гадкое подсознание намеренно подсовывало сценарии, один хуже другого, вечно повторяя: «Ты растяпа, ты никчёмный, ты неловкий, рассеянный, ты ничего не можешь сделать нормально».
К горлу подступили слёзы. Вот опять. Опять он, как девчонка, рыдает из-за какой-то малейшей оплошности. Да такой плакса, как он, ни на что вообще не годится! Только рыдать и может! Есть же упорные люди, есть же те, кто всегда идут вперёд — почему Закат не как они? Почему он такой чувствительный, сентиментальный, такой глупый, глупый! Даже Воробьёв его лучше! Воробьёв!
Послышался скрип двери и громкие шаги. Зак приглушил свои всхлипы. В этот момент он ненавидел себя за то, что плачет в туалете; за то, что должен скрывать то, что плачет в туалете.
Парень по ту сторону двери прошёл на середину, остановился. Сделал шаг, постучал в кабинку Зака.
— Занято, — откликнулся он, стараясь унять дрожь в голосе.
— Всё в порядке? — это был Теодор. И зачем он пришёл? Удостовериться, какой Закат слабак? Сейчас Зак меньше всего хотел видеть кого-либо рядом с собой.
— Да, — ответил он, и голос предательски дрогнул. Стало отвратительно и стыдно. Плакать перед Асей, перед Лесей, даже перед Эмилией Анатольевной казалось не так позорно, как перед Теодором. Он-то настоящий мужчина. Он-то, небось, вообще никогда не плачет. Он-то сейчас наверняка вопросительно изогнул бровь и буравит своим страшным взглядом кабинку, думая о том, какой Зак противный.
Теодор долго стоял молча, пока Закат с трудом сдерживал слёзы. Казалось, эта тишина продлится вечность, когда Тео вдруг сказал:
— У тебя очень хорошая презентация.
В этой фразе не было никакой лести, утешения или даже улыбки. Он сказал это как неоспоримый факт. Зак поднял голову, посмотрел на дверь кабинки, где было написано «воробей, верни сотку» и ещё пара невнятных слов и неприличных рисунков.
— Ты не заслуживаешь такой оценки. Даже несмотря на несоответствие теме. Она не права, — сказал Теодор безэмоционально, будто читал параграф учебника вслух.
Закат помедлил минуту, всхлипнул и выдавил из себя:
— Спасибо.
Они снова погрузились в молчание. Тео стоял, не двигаясь, подобно статуе. Зак в кабинке тоже замер.
— Почему ты так переживаешь из-за двойки? — поинтересовался Тед уже более живым тоном.
— Я всю ночь делал эту презентацию, — выпалил Зак на одном дыхании. — Я так хотел сделать что-то красивое, интересное и не такое занудное, как у всех.
— У тебя получилось, — однозначно ответил Тео. — Я, вообще, не интересуюсь литературой, но мне очень понравилось.
Это было произнесено чуть мягче, чем обычно, поэтому Зак счёл эти слова за простую лесть. Вновь стало противно. Наверное, было бы даже не так противно, если бы Теодор надменно фыркнул и ушёл. А теперь он старается помочь. Такой самостоятельный, уверенный, невозмутимый. Это казалось Закату жалкой подачкой, которой он просто не стоил.
— Прости меня, — сказал Зак.
— За что?
— За то, что такой мямля, и плачу из-за таких мелочей, — пробубнил он разочарованно. Стало вдруг всё равно, что подумает после этого Теодор.
— Я могу тебя понять. Я тоже часто расстраиваюсь из-за ерунды.
Зак ему не поверил. Последнее, что он мог представить — расстроившегося из-за двойки Теодора. Тео всегда был невозмутим. Да разве он вообще может из-за чего-то расстроиться?
— Тварь она, конечно, — сказал он вдруг так просто, что Зак опешил. — Ставить минус балл из-за такой фигни. Понятно, что ты в тему не попал, но это не значит, что ничего не сделал.
И снова молчание.
— Нет, она права, — возразил Закат уныло.
— Ты правда так думаешь?
Он задумался. Не знал. Правда ли так думал, оправдывал ли её, или принижал себя. Не хотелось снова заниматься самокопанием. Так что он просто ничего не ответил.
— Мне так не кажется, — продолжил Тео. — Знаешь, ты не зря всё это делал. Покажи презентацию семье или друзьям, или волонтёрам твоим, не знаю. Они оценят. Какая тебе разница, что в дневнике стоит? По-моему, важнее сама суть твоей работы.
И он говорил чистую правду. Но Зак не решался согласиться. Эта противная закорючка в дневнике напрочь рушила всю его самооценку. Она пугала, она унижала, она смотрела злыми глазами на него. В ней противно было всё — от гордо выгнутой шеи до длинного волнистого хвоста. Всем своим незамысловатым видом она внушала столько ненависти и отчаяния, сколько не мог внушить ни один злейший враг.
— Зачем ты пришёл? — прямо спросил Зак.
— А что мне там делать? Я не готов, двойку получать не охота.
Закат хотел сказать: «Ты ведь ради меня пришёл», — но не осмелился. Это показалось ему немного нагло.
— Ты так и будешь там сидеть? — спросил Тео.
— Не знаю.
— Выходи. Можешь остаться, конечно, если хочешь. Просто мне не кажется, что из-за этого стоит унывать.
— Я выгляжу отвратительно, — сказал Зак, вытирая слёзы. Голос уже не дрожал.
— Думаешь, я не видел заплаканных людей? Если хочешь, чтобы я ушёл, просто скажи.
Но Зак не сказал ничего. Он понял, что если скажет Тео уйти, то просто останется сидеть в кабинке, может, навсегда. Так что он встал, открыл дверь и вышел. Он смотрел на плитку, на свои кеды, не хотел поднимать взгляд. Он видел, как Теодор, прислонившись к стене, держал руки в карманах своей чёрной джинсовки, которую почему-то никогда не оставлял в раздевалке. Сейчас они молча стояли. Зак смотрел вниз, а Тео, должно быть, — на его макушку. От его непринуждённой позы и осознания всей ситуации у Заката немного скрутило живот. Стало очень неловко. Да что ж это он делает — ведь перед ним Теодор! А он в слезах! Господи, как стыдно!
— Свалим? — спросил Тео спокойно.
— В смысле? — заикаясь, Зак поднял голову. Теодор смотрел на него сверху вниз, как будто чуть надменно, но снисходительно и даже со сдержанной внимательностью.
— Зачем в класс возвращаться? Последний урок же. Русичка вряд ли на тебя накатает, ты же отличник. А мне всё равно.
Зак задумался.
— Ладно, давай, — пожал он плечами и удивился лёгкости своего решения. — Только, мгх... — он цокнул, — у меня рюкзак в классе.
Тед приобрёл задумчивое выражение, но в итоге пожал плечами и безразлично предложил:
— Тогда давай походим.
— Ладно.
Заку даже не пришло в голову отказать. Наверное, если бы он захотел сейчас побыть один, просто не нашёл бы в себе смелости сказать Теодору «нет».
Закат подошёл к зеркалу, посмотрел на свои красные глаза и выдохнул:
— Боже, прости меня, пожалуйста...
— Прекрати. Разве ты меня как-нибудь обидел? — ожидая у выхода, спросил Тед. Зак смутился, промолчал. Умылся. Холодная вода взбодрила его, стало немного лучше.
Они вышли в пустой коридор. Теодор медленно пошёл вперёд, а Зак отправился за ним.
Долго они молча шли по коридору, потом вниз по лестнице. В пролёте Тед сказал:
— Хочешь, покажу тебе одно секретное место?
Зак помедлил.
— Ну давай.
Они спустились на первый этаж, обогнули лестницу, перебрались через какие-то коробки и оказались в слабо освещённом помещении. Судя по отсутствию других коробок и по редкому мусору вроде фантиков и бутылок, это секретное место знали некоторые старшеклассники, но никто нарочно о нём не говорил, чтобы взрослые не закрыли эту лазейку. Тут было довольно просторно для двоих, но уже тесновато для троих. Здесь получалось встать в полный рост даже Теодору, но потолок находился в подозрительной близости от его головы.
— Я тут уроки скипаю, — усмехнулся он. — Только не рассказывай никому. Я случайно это место увидел. Не хочу, чтобы сюда вся школа припёрлась.
— Хорошо, не скажу, — Зак улыбнулся. Он уже почти забыл, что недавно плакал.
— Посидим тут до конца урока, а потом вернёмся за рюкзаками.
Закат кивнул. Они сели на холодный пол.
— Надеюсь, ты не будешь против, если я немного покурю, — он достал из кармана вейп и затянулся. Помещение заполнилось запахом мяты. Зак нахмурился. Сначала он не решился ничего сказать, но потом всё же заявил:
— Я, вообще-то, не очень люблю, когда рядом курят.
Теодор поднял брови и уставился на Зака. Тут же он сделал последнюю затяжку и убрал в карман:
— Прости, значит не буду курить рядом с тобой.
— Почему ты куришь? — поинтересовался Зак.
— Почему? А почему люди курят? Я не знаю. Попробовал как-то, понравилось, привязался. Это зависимость, но у меня, благо, ещё более-менее контролируемая.
— Не хочешь бросить тогда?
— Пытаюсь. Трудно. Нет чего-то взамен, знаешь, что могло бы так же расслаблять... — протянул Тед.
— Это прям расслабляет? Я никогда не пробовал.
— И не надо, — поморщился он. — Дрянь. Не пробуй.
— От тебя это звучит странно.
— Ну это же как желание уберечь других от того, что навредило тебе, — он поводил ладонью в воздухе. — Если бы я мог вернуться в прошлое, то не попробовал бы. Но не люблю жалеть о чём-то. Сам виноват, что бросить не могу.
— Вредные привычки — это фигня. У меня привычка сидеть допоздна... а ещё во всём винить себя.
— Второе я заметил, — честно сказал Тео.
— Правда? — усмехнулся Зак с ноткой самоиронии.
— Да забей. Это у многих так. Думаю, с возрастом станет получше.
— Надеюсь, — вздохнул он, рассматривая полупустые коробки вокруг. — Просто это даже больше как позиция. Не люблю обвинять людей. Неприятно.
— А себя — приятно, что ли?
— Ну полегче как-то.
— А есть вариант никого не винить? Ну было и было — что-то типа этого.
Закат отвёл взгляд, задумался.
— Есть... — глупо улыбнулся он, будто раньше никак не мог додуматься до такого простого решения. Тогда он уплыл в свои мысли на минуту и не заметил, как воцарилась тишина. Уже не такая неловкая, как раньше, и словно ещё тише.
— Тео, — обратился к нему Закат. — Можно вопрос?
— Да, — Теодор посмотрел ему в глаза. Они встретились взглядами.
— Какие у тебя были отношения с ребятами в прошлой школе?
— Нормальные. А что?
— Ты вообще дерёшься?
Тео сощурился, пытаясь угадать подтекст этих вопросов.
— Что ты хочешь знать? Ну нет, я не дерусь, мне это не надо.
— О, ясно.
— Что тебе там кто наговорил? — спустя секунду спросил с подозрением Тед.
— Ничего, ничего такого! — поспешил оправдаться Зак. — По крайней мере, я не верю. Просто ходит слух, что ты с одним старшеклассником подрался...
Теодор изумлённо наклонил голову и вдруг, что-то осознав, громко засмеялся. Закат захлопал глазами. Такая реакция оказалась для него самой неожиданной. Более того, смех Теодора — то, чего Зак не ожидал услышать никогда в своей жизни.
— В чём дело? — поинтересовался Закат.
Тео хохотнул и объяснил с улыбкой:
— Был один парень из одиннадцатого... Мы... — Тео поморщился, и его улыбка ушла, словно он не хотел объяснять, но приходилось. — У нас были натянутые отношения, — он опустил взгляд и потёр свои пальцы. — В общем, я просил его отстать, а он всё лез ко мне. Ну и я толкнул его однажды в коридоре, — Теодор поднял голову, и его глаза снова засверкали игривым весельем. — Видимо, это и называется «драка».
Закат усмехнулся тоже. Как он вообще мог поверить, что Теодор кого-то чуть ли не избил?
— Обо мне много сплетничают в последнее время, — продолжил Тео уже серьёзнее. — Наверное, потому что я неразговорчивый. И всё же это низко.
— Не скажу, что ты неразговорчивый, — заметил Зак. — Со мной ты очень даже болтливый...
— С тобой комфортно, — сказал Тед, не отводя взгляда.
— Спасибо, — улыбнулся Закат.
— Ладно, пошли. Через минуту звонок, — Теодор встал на ноги.
— Да, пошли.
Пока они топали на третий этаж, Зак осматривал пол и вздыхал.
— Сегодня ночью переделывать презентацию... — пожаловался он.
Тео молчал минуту.
— Удачи, — только ответил он.
Они дошли до класса и остановились у двери. Тео схватил ручку, замер, будто обдумывал что-то в нерешительности, и всё же добавил:
— Если что, можешь писать мне. Я тоже не сплю до ночи.
Прозвенел звонок. Тео открыл дверь, и из класса сразу потекла толпа школьников. Пришлось дождаться, пока все выйдут, а потом зайти и забрать вещи. Благо, оба остались незамеченными. Они попрощались в коридоре: Теодор пошёл домой, а Зак — на волонтёрство.