Глава 2
Так и полетели первые сентябрьские дни.
Ещё однообразнее, чем обычно. Но Заку удавалось на ура загружать себя обязанностями, так что лениться не приходилось. Ему, наверное, нравился такой принцип — работать много, чтобы не скучать. Он и другой-то жизни не мог представить.
В школе всё было по-прежнему: девочки шушукались какое-то время о Теодоре. Да и Зака, если быть честным, он заинтересовал. Закат иногда не него посматривал украдкой из интереса, но ничего особенного не видел: Теодор, в основном, спал.
— Хорошие новости, — сообщила Ася Лесе. — С Воробьёвым он не подружился.
— А плохие? — угадала Леся.
— Плохие — он вообще ни с кем не подружился! Сидит вечно один и спит. Ничего интересного! — обиделась Ася и фыркнула.
— Да уж... — вздохнула Леся. — Мы с Сашей там, кстати... — проговорила она стыдливо.
— С Бычком?! — изумилась Ася. — Ну ты даёшь...
— А что мне остаётся? — отчаянно спросила Леся. — Он лезет, а я не могу отказать. Лесков ведь не лезет... — и она ревниво посмотрела в сторону Теодора. Уже мало что романтичного она нашла в его сонной фигуре, которая, как всегда, готова была завалиться под парту. Иногда его даже на уроках не было посреди дня. Одноклассники несколько раз подходили к нему, но он смотрел на них всё так же высокомерно, и диалог никак не строился. В общем, быстро Теодор стал серой мышкой. И его это, кажется, вполне устраивало. Зак сам со временем забыл про этого новенького, про его страшный взгляд и про неловкость между ними. Лишь иногда вспоминал, чуть краснея, когда того спрашивали о чём-то на уроках, а он отвечал так же лениво, не открывая почти рта.
— Теодор, какое красивое имя! — восхищалась Эмилия Анатольевна. — Как его можно сокращать? Тед?
— Лучше полностью, Теодор, — ответил он.
— Хорошо, Теодор.
Зак услышал, как по классу прокатилась небольшая волна смешков. Эта фраза явно показалась всем высокомерной. Что уж там — почти во всех действиях и словах Теодора угадывалось некоторое равнодушие к другим и чувство собственной важности. Тогда Закат заметил, как из серой мышки парень почти стал изгоем. Ему почему-то даже стало обидно. Как так? Ведь такой взгляд, такая внешность. Заку казалось, что такие люди должны быть лидерами, а не изгоями.
Быстро он надоел и учителям своей невнимательностью и ленью. Уроки ему явно не были интересны, он всё время сидел в телефоне или спал, а то и вообще прогуливал. На угрозы сообщить об успеваемости родителям лишь пожимал плечами. Классная руководительница, Анастасия Семёновна, женщина не из робкого десятка, быстро с ситуацией разобралась.
— Лесков! — крикнула она на весь класс. Теодора такой крик пробудил сразу. — Опять ты спишь на уроках! Сил моих нет! Берёшь вещи и пересаживаешься... — она оглядела первые парты, — к Баси́му, вот!
Теодор вздохнул, взял вещи и медленно пошёл к первой парте третьего ряда. А там, не зная, как себя вести, сидел остолбеневший Зак. В памяти всплыл сразу последней их диалог месяц назад, привычная краска сделала щёки пятнистыми, и он спрятал лицо в тетради, надеясь, по крайней мере, что такая рассадка будет только на математике.
Теодор устало опустился за парту, разложил вещи (тетрадь и ручка) и, закрыв волосами глаза, продолжил спать. Зак даже подивился его упорности.
Удивительно, но решение пересадить троечника Лескова к отличнику Басиму пришло всем учителям в одночасье. Остались одни лишь английский, ОБЖ и информатика нетронутыми. А на физике к Заку почему-то посадили Воробьёва. Насмешек стало не избежать.
Теперь почти повсеместно, когда бы Зак ни пришёл, он всегда сидел с Теодором. Трудностей он особо не доставлял: сам почти не заговаривал, сидел просто в телефоне и играл в какую-то игру, типа тетриса, где надо фигуры в ограниченное поле ставить, а заполненный ряд исчезает. Зак, к слову, зависал иногда, глядя к нему в телефон. Сам не знал, почему. Теодор умудрялся все школьные дни напролёт проводить в этой игре, и, действительно, было там что-то залипательное.
Теодор однажды заметил, что Зак пялится ему в экран, — кинул мимолётный холодный взгляд. Зак стушевался и сделал вид, что не причём. Теодор вдруг сказал:
— «Блок бласт».
Закат повернулся и удивлённо захлопал глазами.
— Игра так называется.
— А, спасибо.
На этом и закончился их второй диалог. Зак скачивать игру не стал: всё же успеваемость ему дороже. Но невольно залипать в экран Теодора продолжил, каждый раз одёргивая себя. Один раз на перемене Теодор встал, положил телефон на стол и, уходя, обронил:
— Можешь поиграть пока.
Зак сначала смутился, телефон трогать не стал. Потом поразмыслил, ради интереса переместил пару деталек на игровое поле. Очень скоро место закончилось, и игра завершилась. Теодор вернулся и сел за парту.
— Прости, я проиграл... — сообщил Зак, не зная, стоит ли серьёзно к этому относиться.
Теодор пожал плечами:
— Без разницы.
Прозвенел звонок. Теодор спрятал телефон под парту, продолжая игнорировать урок. Зак снова посмотрел на него, на его профиль, разглядывая. Теодор выглядел куда старше своего возраста, к тому же очень даже брутально со всем своим пирсингом и макияжем. Однако вёл себя довольно-таки, как показалось Заку, непринуждённо, что приятно удивило. Кажется, Теодор не припоминал прошлой неловкости, а может, и вовсе забыл про тот диалог.
Закат не понимал ещё его поведения. Он был холодный, всегда сонный, равнодушный, но на просьбы отвечал довольно отзывчиво (для такого человека, как Теодор).
— Тео... дор, — оговорился Зак, вспоминая о недавнем его замечании. Теодор тут же его прервал:
— Да я ору насчёт полного имени. Просто не люблю, когда учителя сокращённо называют. Можно Тео или Тед.
Зак улыбнулся.
— Хорошо. Тео, у тебя есть ручка?
Тео взглянул на свою одинокую ручку, полез в рюкзак, порылся там, но ничего не нашёл.
— Сорян. Могу у других спросить.
— А, не надо, — сказал он, когда Ася тыкнула его в спину ручкой. Он принял её и шепнул подруге «спасибо».
Сначала Закату не нравилось то, что Теодор постоянно у него списывает. Он волновался, что их обоих могут поймать. Однако Тео, кажется, не был в этой сфере новичком. Списывал он довольно умело. А иногда, когда видел, что Зак чего-то не знает, подсказывал ему. Закат сначала не хотел пользоваться этой помощью из принципа, но потом понял, что иногда это может быть приятно и полезно — получить пятёрку, толком не стараясь, — особенно по какой-нибудь географии. Так что, бывало, они списывали на пару.
Как-то, сидя на литературе, Зак заметил, что Тео рисует в своей тетради. Он ожидал увидеть простые закорючки, однако Теодор выводил на полях красивые готические рисунки: кресты, черепа, узоры с большими разнообразными завитушками.
— Ты красиво рисуешь, — заметил Зак.
— Правда? Спасибо, — ответил он, бросив на соседа непродолжительный взгляд.
— Ты сам рисовал свои татуировки? — Зак заметил, что крест на его руке очень похож на те, что он вырисовывал в тетради.
— Только крест. Нарисовал основу, а потом один художник чуть подработал. Вышло здорово, — он поднял левую руку, рассматривая татуировку. Рукав его рубашки чуть спустился, и стало видно, что тату идёт от кисти почти до самого локтя.
— Да, очень красиво.
— Хочешь посмотреть?
Он не повернул головы — лишь искоса взглянул на Заката.
— Можно? — спросил Зак. Тео повернулся к нему и положил руки на парту. На его бледной коже тёмно-синие чернила казались чёрными. Молния на правой руке была совсем новая и чёткая, а крест на левой уже чуть растерял контуры, но ничуть не стал хуже. Кроме самогó креста на коже было несколько мелких симпатичных узоров. Заку лично больше понравилась острая и дерзкая молния, заканчивающаяся на фалангах тонких пальцев.
— Очень красивые, — повторился Зак.
Теодор лишь кивнул и убрал руки с парты.
— Это больно?
— Мне нет.
— А как тебе родители разрешили?
— Папа не против.
Зак коротко промычал, и их недолгий диалог завершился на этом, но впервые не оставил за собой никакого смущения.
Когда Тео на перемене куда-то ушёл, девочки стали тыкать Зака в спину. Он обернулся.
— Ну как тебе сидеть с Теодором? — интересовалась Ася.
— Нормально, — пожал плечами Зак. — Ничего особенного.
— О чём вы говорили? — спросила Леся.
— Ни о чём особо... Я татуировки его смотрел.
— Он дал тебе посмотреть?! — воскликнула Леся и как будто обиделась.
— Может, он просто видел, что вы к нему клеитесь, вот вам и не разрешал? — усмехнулся Зак.
— А ты о нас ему расскажешь, если вы подружитесь? — Ася проигнорировала его замечание.
— Вряд ли мы подружимся, — смутился Зак, снова вспоминая его холодный взгляд. Тогда и вернулся Теодор.
Следующим уроком была химия. Химичка велела классу разделиться на четыре команды по шесть человек. Вечная компания из Аси, Леси и Зака прицепила к себе Теодора, потому что близко сидел, Лизу Трубову, потому что девочкам надо было узнать её поближе, а Бычков сам к Лесе приклеился.
На всю команду был один набор баночек с разноцветными жидкостями. Требовалось провести эксперимент и записать в тетрадь все его этапы вместе с выводом. По сути, команда была сформирована просто так, из-за нехватки оборудования, но некоторые умники всё равно решили состязаться.
— Давайте, давайте, нам надо Воробьёва обогнать! — Бычкову не сиделось на месте: он всё время заправлял за уши свои светлые, как выразилась Леся, патлы, а они продолжали падать ему на круглое лицо с неровным носом — будто бы его кончик смотрел куда-то чуть вправо. Казалось, он всё время что-то вынюхивает.
— Сам хоть что-то сделай, — разозлилась на него Ася, помогая Лизе проводить опыт. Она бы, с её-то стремлением к учёбе, сидела в стороне, но ей почему-то жалко стало Трубову, которая одна (не считая Зака) действительно пыталась всем хорошую оценку выхлопотать. Зак говорил девочкам, что делать, Леся пыталась отвлечь Бычкова от Воробьёва, а Теодор сидел без дела.
— А этот, вон, тоже ничего не делает! — Бычков указал пальцем на Теодора, лишь бы уйти от негодования Аси. Тот по привычке изогнул бровь, уставился на Сашу, как на полоумного.
— Он хотя бы не мешает, — строго заметила Ася.
— А я что, мешаю? — изумился Бычков.
— Да, Саш, мешаешь! Замолчи просто!
Теодор вздохнул, достал из кармана джинсов телефон и, совершенно того не скрывая, начал опять играть. Бычков и без того разозлился, а уж заметив, как Леся переключила интерес с него на Лескова, так вообще вышел из себя.
— Екатерина... Екате... Екатерина Ивановна! Катерина Ивановна! — звал её Саша. — А Теодор!.. А Теодор ничего не делает!
— Ты чё, борзый? — Тео опустил телефон и уставился на Бычкова. До того эта фраза прозвучала неожиданно и нагло, что Саша обомлел на секунду.
— А ты чё в телефоне сидишь? — только и придумал Бычков.
— Тебе какое дело ваще? — поза Теодора была по-прежнему спокойной (он подпирал голову кулаком), но вот нахмуренные брови и сверкающий взгляд выдавали напряжение. — Пубертат замучил? Может, не будешь хотя бы к парням приставать?
Бычков разинул рот, побледнел, потом покраснел, как рак, и, сжимая кулаки, побледнел вновь. Всё это происходило под громкий смех Воробьёва и хихиканье класса. Переливающийся всеми цветами радуги Бычков смотрел на Лескова выпученными глазами, когда тот был железно равнодушен.
— Ты совсем обнаглел мне такое говорить?! — взорвался Саша. Лиза с Заком тут же ухватились за склянки, лишь бы никто не задел их работу, а Ася и Леся приняли сторону наблюдателей. В душе Заката поселилось неприятное волнение. Вроде как Тео всегда вёл себя совершенно спокойно, неужели и он сейчас полезет в разборку? Больно нужен был их классу ещё один проблемный раздолбай... Одного Воробьёва с лихвой хватает, не говоря уже о Бычке в придачу.
— Пойдём, пойдём выйдем! — игнорируя просьбы Екатерины Ивановны успокоиться, встал со стула Бычков. Ростом он не выдался, был только чуть выше Зака. Теодор, если бы поднялся, выглядел бы в два раза более устрашающе, чем Саша, но новенький не спешил этого делать.
— Ну выйди, если хочешь, — Тео скрестил руки на груди. Воробьёв расхохотался ещё пуще прежнего. Заку уже стало совсем некомфортно. Он видел, как Екатерина Ивановна отчаянно пыталась успокоить мальчиков, как Лизе стало страшно, как Леся взяла Бычкова за руку, лишь бы он не раздражался. Зак захотел попросить Теодора оставить Сашу в покое, но понял потом, что сам робеет, да и кто он такой, чтобы что-то решать?
Но всё же нашёлся человек, который осмелился всё это прекратить.
— Бычков, Лесков — захлопнитесь! — крикнула Ася. — Свои отношения решите после школы как-нибудь, а сейчас сидите смирно и молчите в тряпочку!
Асин рёв действительно смог успокоить мальчишек. Никогда не важно было, какие именно слова она произносила — один только её сильный голос заставлял угомониться любого.
— Не забудьте привить бешеного, — бросил напоследок Теодор. Очень многие посчитали это лишним, но никто ничего не сказал.
С тех пор между Бычковым и Лесковым сильно возросло напряжение. Но так как Теодор ни в какую не соглашался «пойти выйти», парни окрестили его трусом и отстали. А история эта вскоре забылась. Всеми, кроме Зака.
Зак был человеком-наблюдателем. Он всегда тщательно анализировал людей, их слова и поступки и довольно быстро выносил некий вердикт. Что-то вроде «по пути» или «не по пути». К тому же Закат всегда помнил о людях всё, что они когда-либо делали и говорили. Слова Тео показались ему очень уж грубыми тогда, даже несмотря на то, что это была защита. Зак уже начал, вроде как, проникаться к Теодору симпатией, а тут такое.
Но поспешных выводов Зак делать не стал. Продолжил смотреть и анализировать. Все слова и действия Теда постоянно друг другу противоречили, так что сложно было создать о нём хоть какое-то впечатление. Не сказать, что он не пугал своим взглядом и резкими фразами. Не сказать так же, что он был совсем отстранённым и недружелюбным. Всё же за партой им удавалось иногда даже поговорить, и напряжение почти совсем спадало.
— Вот этот пирсинг, — рассказывал Теодор, удовлетворяя любопытство Зака. Он указывал себе на переносицу, откуда выглядывало два серебряных шипа, — я сделал вторым, после того, что на губе. Мне просто очень понравилось, как это выглядит. Мама не знала, наорала на меня, но быстро успокоилась. Там ещё сначала такая забавная иголка была, — он показал, как будто из его переносицы торчит длинная игла. — У меня даже фотка есть, но я не найду сейчас.
— Жуть, — улыбнулся Зак.
— Почему? Это почти не больно, да и мне нравится.
— Я без упрёка. Просто мне как-то не по себе от всех этих описаний...
— Прости, тогда не буду больше.
— Нет, всё хорошо! — улыбнулся парень. — Расскажи всё равно про второй пирсинг...
— В губе?
Зак кивнул.
— Мой первый пирсинг. Он называется «змеиный укус». У меня очень долго заживал почему-то. Сейчас, вроде, уже не болит почти... — Тео покрутил одно из колечек на губе.
— А есть как?
— Да как всегда, — Тео пожал плечами. — Там ничего не мешает.
Пока они изредка переговаривались между собой, девочки позади болтали тоже. Леся выглядела напряжённой и очень взволнованной, будто узнала что-то такое, отчего не могла усидеть на месте.
— Ну что такое? — наконец спросила Ася.
— Слава богу! Я уже думала, ты не спросишь! Короче, — принялась она. — Помнишь, я говорила, что Теодора, возможно, исключили из прошлой школы?
— Помню. Но это же была догадка?
— Да, была. Так вот, я поговорила с Варей из десятого «Г». Знаешь Варю? Неважно. Короче, — Леся вдруг начала шептать, как будто собиралась сказать что-то невероятное. — Она сказала, что у неё знакомая в прошлом году с ним училась в одной школе. И неизвестно, почему он ушёл, но у него и с прошлым классом напряжённые отношения были. Будто бы они с одним старшеклассником не поладили, подрались. И будто бы закончилось всё это серьёзно. Больница там, все дела. Не для Теодора, конечно, для старшеклассника. Может, поэтому и исключили его!
Ася перевела взгляд на Теодора.
— Но это ведь всё слухи, да? — уточнила она.
— Слухи, да, но подозрительный он, не замечаешь? Не знаю, я склонна верить... — Леся испуганно замотала головой.
Ася снова посмотрела на главное лицо сплетни: они с Заком о чём-то переговаривались.
— Думаешь, надо сказать Заку? — спросила она, не поворачивая головы.
— Не знаю...
Они замолкли, смотря перед собой.
— Знаешь, я всё равно расскажу, — решила Ася. — Всё-таки если это правда, то Зак легко может попасть под его влияние, и случится что-нибудь нехорошее...
— Эх, Зак... — вздохнула Леся. — И когда только ты перестанешь быть таким наивным?
Ася решила не медлить. Она дождалась перемены и подозвала друга к себе.
— Пс! Зак! — она сама не знала, зачем здесь такая напускная скрытность, но почему-то это казалось ей наиболее уместным. Закат подошёл ближе, смотря на Асю с нескрываемым любопытством. Та беспокойно огляделась и попросила:
— Давай отойдём?
Они оказались в холле. Леся была вместе с ними, немного отстранённая, и ничего не говорила.
— Слушай, Зак. До нас тут информация дошла, насчёт Теодора...
Подруги переглянулись. Леся взглядом не дала ничего понять.
— Это, конечно, всё сплетни, ты понимаешь...
— Не волнуйся, — успокоил её Зак. — Уже давно всё, что вы говорите о других, я подвергаю сомнению.
Ася изобразила такую вредно-равнодушную гримасу, будто ей в обёртке от конфеты дали горсть земли.
— И как теперь тебе хоть что-то говорить? — взъелась она.
— Прости, прости, это шутка, — хихикнул он. — Говори, что там Теодор?
— Ладно, — улыбнулась Ася, давая понять, что вся эта обида тоже была напускной. Но, как только она произнесла первое слово, тут же сделалась серьёзной. — Леся узнала от знакомых, что у Теодора и в прошлой школе были проблемы. Он подрался со старшеклассником. И, судя по всему, эта драка не закончилась ничем хорошим. Мы думаем, что его исключили.
Зак смотрел с выражением полного участия в ясных глазах, а чёрные его брови еле заметно хмурились. Он ничего не говорил.
— Не знаю, поверишь ли ты, но вспомни хотя бы ту стычку с Бычковым. Согласись — эта история имеет место быть.
Закат понимающе кивнул.
— Я заметила, что вы, вроде как, поладили. Ничего не говорю. Просто не будь слишком доверчивым, как обычно. Ладно?
— Я не слишком доверчивый, — опустив брови и надув губы, проговорил Зак.
Леся фыркнула и ухмыльнулась одновременно.
— Но спасибо вам за беспокойство. Я учту...
Он помедлил, сомневаясь, нужно ли добавить кое-что ещё. Всё же решился.
— Если вам интересно моё мнение, то я не привык верить слухам (они всегда преувеличивают), но вы правы, что это звучит довольно реалистично.
Девочки ничего не ответили.
— Спасибо, — повторил он. Пытаясь избежать этого неприятного напряжения, он вернулся в класс, на урок, и снова сел к Теодору за парту.
Поверил ли Зак этим слухам? Сложно сказать. Да, Тео явно был персоной неординарной и отстранённой от общества. Да, его очень даже можно представить дерущимся. Да, он вполне мог натворить чего-нибудь нехорошее. Почему-то Закат был в этом уверен. Был уверен в том, что Теодор может. Однако делал ли он это в действительности? Неизвестно.
— Слушай, — Тео вырвал его из собственных мыслей. Зак поднял голову и посмотрел ему в глаза, которые были, как обычно, спокойными и то ли сонными, то ли просто безразличными. — Слушай, ты же Закат?
— Да.
— Прям полное имя? В паспорте?
— Да, прям в паспорте.
Так Закат отвечал обычно всем знакомым, хорошим знакомым и неблизким друзьям. Близким же он говорил что-то вроде «Нет, но я не хочу, чтобы ты называл меня настоящим именем». Он чувствовал, что ещё десять минут назад готов был пуститься в объяснения, но сейчас это казалось глупым, несущественным и, более того, очень неловким — рассказывать еле знакомому о таких сложных вещах. Разве он понял бы?
Теодор оказался удовлетворён подобным ответом и отвлёкся на свои дела.
— А тебе нравится это имя? — спросил он минут через пять. Закат даже не сразу понял, о чём речь.
— Да, очень. Оно красивое, — закивал Зак.
— Окружающие, наверное, реагируют удивлённо. Меня просто уже доконали с темой имени, хотя у меня оно довольно обычное, — фыркнул он.
— Да, многие удивляются. Но оно и понятно. Меня это не смущает.
— Здорово, — ответил Теодор устало.
— А что тебе насчёт имени говорить могут?
— Глупые комплименты. Говорят, что оно типа значит «Божий дар», что какого-то персонажа из Гарри Поттера так звали... — протянул Тео, откинувшись на спинку стула и задрав голову. Сначала просто для вида, а потом будто действительно начав рассматривать потолок. — А тебе, — добавил он, отвлёкшись от потолка и обратив внимание на собеседника, — небось, говорят: «А чё не рассвет?»
— Как ты угадал? — засмеялся Зак. Ему и правда постоянно так говорили. Даже самые близкие друзья.
— Мерзость, — поморщился Тед и снова уставился вверх.
— Да ладно, я не обижаюсь.
— Всё равно отвратительно. Зачем говорить гадости? — он развёл руками. Зак вспомнил «Не забудьте привить бешеного» и вскинул брови.
— Это же шутки... — неуверенно проговорил Зак.
— Нужно иметь чувство юмора, чтобы шутить.
Закат чуть смутился и замолчал. Оба переключили своё внимание на лекцию Эмилии Анатольевны. Теодор очень скоро вздохнул, повернулся к Заку лицом и, опираясь подбородком на кулак, спросил:
— Тебе нравится литература?
— Да, — живо ответил Зак. — Я завтра буду показывать презентацию про Гоголя. Конечно, мы проходили его в прошлом году, но у него много интересного вне школьной программы. Я просто очень люблю «Вия», — усмехнулся он.
— А я не люблю читать... особенно много, — уныло ответил Тед.
— Я люблю, но у меня нет на это времени.
— Ты такой занятой?
— Не сказать, но в этом году у меня действительно очень загруженное расписание...
— Например? — ему, кажется, очень хотелось как-то скрасить свою скуку на уроке. Поэтому, как это понял Зак, он и выспрашивал подробности.
— Ну, например сегодня после уроков я иду волонтёрить, потом мне нужно погулять с собакой, сделать все уроки (в том числе доделать презентацию, а у меня там ничего почти не готово), ещё у меня волейбол, но я скорее всего не пойду, и всякие мелкие обязанности по дому, пропылесосить там, посуду помыть. Если не идти на волейбол, то не так уж и много.
Теодор посмотрел на Зака круглыми глазами. Впервые Закат видел на его лице что-то, кроме безразличия.
— А почему... Подожди, — он нахмурился помотал головой, размышляя, какой вопрос задать первым. — Волонтёрить? Это типа?..
— Я состою в волонтёрском движении, у нас, тут, в школе. Сегодня мы вроде... будем подметать территорию школы, да.
— Зачем? Почему бы это не сделать дворникам? — он ещё сильнее нахмурился.
— Мы помогаем всем людям, которым можем помочь. Это приятно им и нам.
— А разве тебе не хотелось бы вместо этого, ну, например... полежать в кровати? Поспать?
Зак задумался:
— Иногда. Но тогда я просто не прихожу. А в основном стараюсь не подводить команду: я помощник тим-лидера.
Теодор минуту глазел на него, как бы пытаясь что-то осмыслить, но будто сдался и задал следующий вопрос:
— А почему твои родители не могут сами сделать все обязанности по дому?
Этот вопрос удивил уже Зака.
— Я живу с бабушкой, ей сложно в одиночку справляться со всем. Но даже если так... разве не нужно помогать родителям?
— Нет, если они не просят, — Тео пожал плечами.
— Я думаю, им всё равно непросто. Даже небольшая помощь — это приятно.
— Может быть... — ответил он нехотя.
— А у тебя какой график? — Зак спросил это сначала для вежливости, но потом действительности заинтересовался.
— Как сказать... — он улыбнулся. — Я прихожу из школы, сплю; если прям надо, то делаю уроки, и лежу. Либо сплю.
— Ты много спишь, — усмехнулся Зак.
— А я на постоянке сонный.
Закат хотел сказать, что заметил, но посчитал это грубым.
— Почему? Не высыпаешься?
— Немного. Но в основном это не физическая потребность спать, а желание снизить свою вялость. Никогда не получается.
— О, — заинтересованно произнёс Зак. — Постоянная вялость? Может, с организмом что-то не так?
— Да, анемия, — заметил Тео безразлично.
В один момент объяснилась и его бледная кожа, и его вялость.
— Ничего себе, яркие симптомы. Анемия обычно куда более незаметная.
— Да, я везунчик, — сказал он, улыбнувшись. Закат улыбнулся тоже.
— А ты лечишься?
— Ну типа. Я редко пью таблетки.
— С твоим состоянием надо, — Зак покачал головой. — А то ещё хуже станет.
— Да мне и так как будто норм.
— А обмороки? Бывают?
— Обмороки редко, скорее предобморочное состояние. Но до обморока только один раз дошло.
— И всё же ты бы лечился...
— Первая парта! — Эмилия Анатольевна постучала ручкой по столу. Зак тут же повернулся к классу лицом, начал записывать, но любопытство не давало ему покоя.
— Твоя анемия как-то повлияла на выбор медицинского? — прошептал он.
— На выбор медицинского повлияли только мои родители, — сказал Тео хмуро.
— Вот как... — он замолк. — То есть тебе это совсем неинтересно?
— Вообще.
— Ясно... Мне жаль, — посочувствовал Зак. — А кем ты хотел бы стать?
— Татуировщиком.
— О, я думаю, у тебя бы получилось!
— Я тоже так думаю. Но не родители. Они говорят, что я на этом не заработаю.
— Даже не знаю. Медицинский — очень серьёзное и сложное направление. И врачи, к слову, тоже часто не миллионеры...
— А ты здесь по своей воле? — поинтересовался Тео.
— Да, мне очень нравится медицина, — улыбнулся он. — Я хочу стать педиатром.
— Кто это?
— Тот, кто лечит детей.
— Мило.
— Все так говорят, — заметил Зак, усмехнувшись.
— Прости тогда, — ответил Тед совершенно серьёзно.
— Нет, всё в порядке, я не об этом. Меня не обижает.
— Хорошо.
Они говорили почти весь день, и на английском, где сидели порознь, Зак даже заскучал. Он понял, что с Тео довольно интересно. Он такой необычный человек, что увлекательно узнавать о нём больше. И Теда, казалось, Закат тоже очень интересовал и удивлял. Они были совсем непохожие, будто из разных миров, поэтому соприкосновение этих миров пробуждало у обоих большое любопытство.
Когда они после седьмого урока вышли из класса, Зак попрощался:
— Ладно, пока. Мне на волонтёрство надо.
— Это где вообще?
— В кабинете 55.
— Ясно. Удачи тебе.
— Спасибо, тебе тоже! Удачно полежать, — посмеялся Зак, и они расстались.
Теодор проявлял не очень много эмоций, но, как оказалось, не был камнем. Он вполне даже бурно реагировал на то, что вызывало в нём отклик. А в остальном был спокоен, вежлив даже, вроде дружелюбен. Закат понял, что это куда лучше, чем сидеть одному и слушать однообразные диалоги Аси с Лесей; что надо бы и на физике как-то избавиться от Воробьёва и пересесть к Тео. Но пока это было бы немного странно — так казалось Заку. Он всегда вёл себя с людьми очень аккуратно, чтобы не показаться наглым или назойливым. Вот если они подружатся, то Закат обязательно пересядет к нему и на английском, и на физике, и даже на ОБЖ. Только на информатике не выйдет — группы разные.
Как и говорил Зак, волейбол пришлось пропустить. К тому же домашки навалилось, надо было подготовиться к проверочной по биологии, и для презентации нашлось время только вечером. Ноут тупил, всё делалось медленно, а хотелось выполнить работу достойно, качественно. Так что завершена она была только в три с чем-то часа ночи, когда уже голова на клавиатуру валилась, а в слове «литература» ошибок было больше, чем букв. Всё равно результат не удовлетворял, но надежды были большими. Хотелось, чтобы понравилось и классу, и Эмилии Анатольевне. Не зря же он сна в этот день лишился почти полностью. Должно выйти интересно; а уж пятёрка за такие старания положена, без сомнений.