Глава 9
Закат снова с трудом спал. Ещё днём Тед передал ему, что его выписали, и этому сообщению Зак был рад как никогда. Сейчас он был бы рад любому сообщению от Тео, даже если там куча оскорблений — всё равно. Он же написал, значит не забыл!
На утро в школе не было ничего особенного. Тео вернулся и чувствовал себя нормально. Заку хотелось напомнить ему пить таблетки, но он боялся, что друг отреагирует резко. Поэтому Закат решил запомнить об этом и сказать потом, позже, когда Тед чуть отойдёт.
Зак приобрёл в своих словах и действиях невероятную аккуратность. Он понял, что для него было самое важное — не потерять Тео. Без разницы, взаимны ли чувства и какие у Теда планы на их общение. Просто лишь бы всё это продлилось ещё хоть один день. А потом, желательно, ещё. И ещё.
Однако размышления о взаимности его чувств не переставали терзать изнутри. И на перемене, когда он доделал домашнее задание, то повернулся к Теодору: тот всё это время, кажется, смотрел на Зака, и они встретились взглядами. Наконец Закат увидел его глаза. Спокойные, светлые, немного сонные, и этим очаровательные. Сегодня совсем не холодные. И это успокаивало. Долго-долго Зак всматривался в них, он пытался увидеть чувства, заглянуть в его душу, но видел лишь тёмные глубокие зрачки, радужку цвета миндаля, прожилки, подобные рисунку на коре дерева.
Зак сдался. Он понял, что они смотрят друг на друга уже несколько минут неотрывно, и решил разбавить их тишину диалогом. Кое-что ему нужно было узнать.
— Тео.
— А?
— У тебя когда-нибудь... были отношения?
— Да, — ответил тот без лишних колебаний.
— Правда? И сколько?
— Несколько раз. Один раз в шутку, а второй... Не знаю, наверное, это когда-то была любовь, но она не продлилась долго.
— Ого... — только и сказал Зак. — У меня никогда не было отношений. Я даже не уверен, что могу любить…
— Я уверен, что можешь, — Тед улыбнулся, — с твоей-то эмпатией.
Зак неловко улыбнулся и вновь отстранённо уставился в парту.
— А ты сейчас влюблён? — спросил он тихо.
Тео не сразу ответил. Он долго молчал, смотря Заку в глаза, а потом опустил взгляд. Кажется, он не на шутку задумался, и с лица Тео спало то расслабленное выражение, которое всегда его сопровождало. Тед молчал так долго, что Закат уже подумал, будто тот уснул. Но друг наконец ответил мрачно:
— Да.
— Тебе нормально об этом говорить? — засомневался Зак.
— Да, вполне, — но в его голосе уже не читалось былой расслабленности.
— И давно?..
— Относительно.
И всё же Зак чувствовал в его словах напряжение, поэтому решил пока избежать этой темы.
— А почему вы расстались?
— С первым или вторым партнёром?
Даже когда Зак перевёл тему, настроение Тео не изменилось, и таким отстранённым он остался до конца диалога.
— Вторым. У вас же вроде была любовь...
— Вроде была. Но там произошла одна неприятная история... Знаешь, если отношения заканчиваются, они всегда заканчиваются так. Неприятной историей. Завидую тем, кто разошёлся легко.
— А вы целовались? — Зак почему-то снова представил губы Теда на своих губах. Стало так неловко, что он ощутил, как сильно покраснел, и отвернулся к стене: сделал вид, будто смотрит на расписание, а сам кусал губы.
— Да, много раз. Впрочем, я не хочу больше об этом говорить, — он отвернулся к окну.
Сейчас для Зака это было больше спасением, чем помехой. Ему хотя бы дали время отойти от сцены у себя в голове, выдохнуть. Тот поцелуй, что представился сейчас, оказался куда наглее и откровеннее, чем самый первый. Фу, размышлять о таком... Всё, всё, хватит!
Тео влюблён. Тут варианта два. Либо он влюблён в Зака, что казалось дикостью и совсем уж нереалистичным сценарием, либо влюблён в другого человека, вероятно, Закату даже незнакомого, но очень достойного, потому что с гордостью Теда он просто не может влюбиться в кого-то, кто хуже него.
Да, ещё одна причина, почему Зак не верил в любовь Тео к себе — Закат ведь совсем не... крутой. Разве такой гордый и красивый Теодор может влюбиться в него? Очень вряд ли.
Спросить об ориентации было страшно — вдруг гомофоб? Спросить о влюблённости неудобно — кажется, у него это больная тема. О тех своих прошлых отношениях он вовсе говорил так, словно ненавидит их вспоминать. Так и остался Зак сидеть без ответов. Какое-то время гадал, мучил себя, не спал ночами, а потом понял, что смысла от этого не больше, чем от биения головой об стену. И прекратил себя терзать. Просто поплыл по течению. Продолжил дружить с Теодором, как раньше, внутри зная прекрасно, что вовсе это не дружба.
А Тео оставался прекрасным собой. Хоть и был иногда холодным, но Зак постарался привыкнуть к этой его странной переменчивости, и только ещё больше влюблялся, когда они снова смотрели друг другу в глаза долго, когда случайно соприкасались, когда гуляли холодными вечерами вместе, когда Тед изображал Анастасию Семёновну или Эмилию Анатольевну так точно, что у Заката живот болел от смеха. И больше всего ему хотелось иногда обхватить его красивую зататуированную ладонь своей, прижать к груди — но это было бы слишком странно, слишком откровенно, так что оставалось в далёких мечтах и нереалистичных фантазиях, которые, к слову, становились с каждым разом всё развратнее и развратнее, и Зак уже посчитал себя совершенным извращенцем.
Иногда у Заката было такое настроение, что ему казалось, будто Тео делает ему прямые, даже неприкрытые намёки. Будто эти прикосновения вовсе не случайны, будто взгляд его полон новой какой-то хитрости и нежности. Тогда Зак решался пойти на встречу — «будь что будет» — тоже касался как-то наглее и принуждённее, на что получал взгляд, полный такого недоумения и даже отвращения, что не осмеливался никогда больше самостоятельно до него дотронуться. Но потом снова почему-то видел в поведении Теда нечто провоцирующее, и эта ситуация вновь и вновь повторялась.
— Что ты рисуешь? — спросил шёпотом Зак. На этот раз в тетради Теодора были не простые узоры, а настоящее большое произведение искусства. Это было нечто бесформенное, состоящее из одних только геометрических фигур, точек и извивающихся линий, но выглядело оно столь изящно, что Зак не переставал удивляться мастерству Тео.
— Хочу новую татуировку, — рассказал он.
— Красивая! А где?
— На спине, наверное. Или на свободном плече.
— А я видел все твои татуировки?
— Черепа на плече не видел, — ответил Тео, кропотливо выводя очередной узор.
— На левом? Видел.
— Когда? — нахмурился он.
— Когда давление тебе мерил, — улыбнулся Зак. Тед помедлил, поднял брови — кажется, вспомнил, — и вернулся к рисованию.
— Тогда все.
— А какая твоя самая первая татуировка?
— Угадай, — усмехнулся он. — Это несложно.
— Черепки?
— Да. Пробная.
— А что она значит? Или это личное? — поспешил уточнить Зак.
— Что значит? — нахмурился Тео, не отрывая взгляда от тетради. — Да ничего не значит. Черепа как черепа. То же самое и крест, и грозовая молния. Не люблю делать тату со смыслом: он может надоесть, измениться, напоминать о плохом. А красивые рисунки всегда красивые.
Зак хмыкнул: как ни странно, это имело смысл.
— Почему ты вообще решил бить тату?
— Это круто, — пожал плечами Тео, и добавил тут же: — ...выглядит.
— Ты прав, — улыбнулся Закат. — Даже угрожающе. Я тебя боялся сначала.
— Боялся? — Тед улыбнулся и посмотрел на него с выражением доброй, почти умилительной насмешки.
— А как тебя не бояться! Ты такой классный, не то что я.
— Ты тоже классный, — фыркнул Тео серьёзно. — Может, даже круче меня.
— Вряд ли, — смущённо усмехнулся Зак.
Прозвенел звонок. Закат вдруг предложил:
— Давай в армрестлинг? — и поставил руку локтем на парту. Ему вдруг очень захотелось взять Тео за руку, но он отрицал наличие только этого повода. Всё же помериться силами тоже было очень интересно.
— Ты думаешь, сможешь со мной тягаться? — удивлённо спросил Тео, без нотки надменности, действительно уточняя.
— Ну у меня довольно сильные руки, — серьёзно заявил Зак. Тео хмыкнул, тоже поставил руку на стол, и они взялись за руки. Ладонь Теодора была на треть больше. К тому же Зак не переставал удивляться её приятной прохладе. — А ты разве сильный?
— Я? — усмехнулся Тед оскорблённо. — Я ходил в зал долгое время, просто сейчас перестал, потому что устаю.
— Ладно-ладно, не сомневаюсь, — успокоил его Зак.
На счёт «три» они начали бороться. Силы их были примерно равны, но через минуту борьбы Зак положил-таки руку соперника на парту.
— Я победил, — улыбнулся Закат счастливо, по-детски. Теодор выглядел удивлённо.
— Ты сильный! — подтвердил он. — Молодец.
— Спасибо! — Зак невинно сложил руки в замок. — Ты тоже достойный соперник.
— Спасибо... — проговорил Тед задумчиво и вернулся к рисованию, о чём-то, кажется, размышляя. Зак тоже ушёл в свои дела. Очнулся только тогда, когда Теодор позвал:
— Солнце.
— А? — Закат повернул голову, посмотрел на друга, который сидел к нему в профиль. Он кивнул на окно и сказал снова:
— Солнце.
И правда, впервые за долгое время светило солнце. Но Зак весь напрягся и покраснел: он-то подумал, что Тео его солнцем назвал...
— Да, точно, — кивнул он.
А главное, Зак не смутился совсем, не задумался! Будто так и должно быть. Хорошо хоть Тео не понял, а то было бы совсем неловко.
Теодор смотрел в окно, на солнце, а Зак смотрел на него, на красивого. Любовался. Был даже горд, что дружит с таким. Проносилась в голове глупая мысль: «А вот вы все с ним не дружите, а я дружу! А я его знаю!», и Закат сам себе смеялся.
— Что ты делаешь сегодня после школы? — спросил Тео.
— Свободен, — улыбнулся Зак. — Можем погулять.
— А не хочешь зайти ко мне в гости? У меня родителей не будет.
— Хочу, конечно! — загорелся парень.
— Отлично.
Последний урок Зак отсидел с большим предвкушением. «Вот зачем Тео сказал это сейчас, а не после школы? — даже злился он. — Дразнит!»
Но урок, как бы долго ни ползли стрелки часов, всё же закончился. Они с Теодором пошли в раздевалку, оделись потеплее (в основном Зак, ибо Тео даже сейчас, зимой, не носил ни шапку, ни шарф) и вышли на улицу, где вечернее солнце, садившееся теперь всё раньше, бросало свои лучи на покрытые первым снегом деревья и ели, не в силах сделать землю хоть каплю теплее. Отражаясь от белых сверкающих сугробов, оно лишь заставляло щуриться, а то болели глаза после приглушённого света в школьных кабинетах.
Всю дорогу Зак весело общался с Тео. Они совсем не замолкали. В метро им пришлось ехать совсем немного, пару остановок, а вот в трамвае они сидели уже дольше. В салон заманчиво проникал рыжий свет, и Закат рассматривал его на своих ботинках. Они с Теодором замолкли сейчас. Неизвестно, что на это повлияло — Закина ли задумчивость и желание молча восхититься природой, или что другое, но так они ехали какое-то время, пока Зак не ощутил, глядя вперёд, в окно, на бесконечные ели, как на его плечо опустилась голова Тео.
Дежавю?
Парень повернул голову. Нет, Теодор не спал, он смотрел в телефон, листал там что-то. Совершенно обыденно он решил опустить макушку Заку на плечо. Знал бы он, какое смятение, какое волнение это простое действие вызвало у друга.
Впрочем, Зак не противился. Как он мог? Живот защекотали крылышки мотыльков. Непонятно, что это действие значило, но оно было так приятно, что даже задумываться не хотелось. Лежит, и хорошо.
Теодор на своём экране открыл камеру, включил фронталку и поднял телефон вверх. Свободной рукой он чуть опустил взъерошенные волосы на глаза. Зак тут же увидел себя в его телефоне, приник ближе и улыбнулся.
Тео попросил:
— Закрой лицо.
— Зачем? — удивился Зак.
— Не хочу светить тебя в соцсетях. Если ты, конечно, не против, что я выложу.
Закат тут же подумал: странно, что он не подписан на соцсети Тео! Пообещав себе сделать это сразу после, он закрыл лицо двумя руками.
Теодор рассмеялся.
— Нет, не так, — он поднял голову, сел к Заку вполоборота и взял его за запястья. Одну руку опустил, а другой закрыл нижнюю половину лица Закату, натянув немного рукав ему на ладонь.
— Во.
Он снова положил голову, снова поправил волосы и сделал кадр. Тед смотрел в камеру сурово, исподлобья, и Зак понял, что это действительно лучший его ракурс, однако скучный, холодный... Не такой, как Тео на самом деле. В душе.
Оставшись лежать так, как лежал, у Зака на плече, Теодор зашёл в «VK» и опубликовал фотографию. Он подписал её, на вкус Заката, немного странно: «🍁».
Так они ехали ещё какое-то время в тишине, а потом Тео встал и позвал друга за собой. Они вышли из трамвая. На ходу Тед надел наушники и предложил один Заку: тот не отказался.
Они шагали вперёд по ещё сухому тротуару, и в голове у Заката были мотивы, к которым он уже привык, даже начал находить в них прелесть. Вокруг сменялись дороги, светофоры и простые белые хрущёвки, которые так светились на солнце и так серели в тени. Ещё не покрылось мрачной пеленой небо, лучи были оранжево-жёлтыми, даже не красными, как они станут потом, смешно растягивая тени людей. Одна за одной сменялись мелодии, а Зак неотрывно смотрел на Тео, всё следил за каждым его движением, за шмыганьем носа на холоде, за каждым кивком головы в такт музыке. Какие-то мелодии он нетерпеливо переключал — таких, к слову, было много — какие-то вовсе включал заново. Наконец в наушнике зазвучало нечто знакомое: это был «Король и шут», который, конечно, являлся нечастым гостем плейлиста Тео, но периодически там появлялся. Это была песня «Проклятый старый дом». Зак слушал её немного, так что обрадовался, что где-то они с Теодором пересеклись во вкусах.
Теду, кажется, очень нравилась эта песня. Под неё он больше отбивал такт пальцами по корпусу телефона, а припев вовсе полностью проговаривал губами с нескрываемым... не то чтобы наслаждением, но даже больше сосредоточением, углублением.
«Мне больно видеть белый свет, мне лучше в полной темноте. Я очень много-много лет мечтаю только о еде...»
Заку показалось, что для Тео это песня значит больше остальных. По крайней мере, ему хотелось в это верить, и он часто задумывался, значат ли для Теодора мелодии что-то.
«Мне слишком тесно взаперти, и я мечтаю об одном — скорей свободу обрести, прогрызть свой ветхий старый дом...»
О чём он мог думать сейчас? Как же Заку было интересно!..
«Проклятый старый дом!»
К тому времени они уже зашли во двор и приблизились к подъезду. Это была типичная многоэтажка, но хотя бы не пятиэтажный домик, в каком жил Зак. Они вместе зашли внутрь и поднялись на лифте на восьмой этаж. Тео достал из рюкзака ключи и открыл Закату доступ в его квартиру.
Она была больше и современнее Закиной, тем не менее не выглядела слишком богато. Тут было чисто, красиво и светло. Зак подумал, что жить тут довольно уютно.
Теодор снял обувь, снова неожиданно стал ниже (никак Закат к этому не привыкнет), и они тут же направились к нему в комнату, так что Зак не успел осмотреть квартиру, — но спальня друга, конечно, была интереснее.
Это была не комната Теодора, а Теодор в виде комнаты. Если бы Зака пару минут назад попросили её представить, то сейчас она на 99% сошлась бы с картинкой в его голове. Слабый свет, чёрные шторы, раскиданная одежда, незаправленная кровать, стол с большим компьютером и светящейся клавиатурой и множество плакатов. Закату казалось, что он оказался в недавнем эпицентре смерча, и ему ужасно это нравилось. Как в забвении он крутился вокруг себя, рассматривая каждую деталь. Он замечал всё больше: несколько чашек на подоконнике, раскиданные на столе украшения, ловец снов в изголовье кровати, вываливающиеся из шкафа ремни и прислонённый к столу скейт.
— Вау, — выпалил Зак через пару минут. Тео прыснул.
— У меня грязно... Я не успеваю убраться.
— Всё хорошо! Мне интереснее увидеть, как ты живёшь, а не твою чистую комнату. — Он указал на кровать: — Можно?
— Конечно.
Они сели рядом. Ещё какое-то время Зак осматривал плакаты, а Тео лёгким движением вынул из его уха наушник, положив в кейс.
— У тебя так много постеров! И я ничего не узнаю... — улыбнулся Закат грустно.
— Это в основном музыкальные группы. Ещё актёры, фильмы и игры.
— Вижу! — он наконец отыскал на стене напротив несколько знакомых символов и лиц. — Ты много играешь?
— Не так много, но да, играю временами.
— А во что?
Тед сказал несколько названий, которые Заку совершенно ничего не дали — он их даже не запомнил, хотя собирался.
— У тебя очень здорово.
— Не думал, что тебе понравится. Я ведь не такой чистюля, как ты...
— Да какой я чистюля! — рассмеялся Зак.
— Уж явно лучший, чем я, — улыбнулся Тео. Закат посмотрел ему в глаза, улыбнулся тоже и вдруг положил руку ему на ладонь. Неосознанно.
Тео замер, будто испугался. Наскоро убрал руку и отвёл взгляд. Зак остался сидеть, смотря на него смущённо, недоумённо. Тед пялился в стену и ничего не говорил. Стало так тихо, что Закат услышал шуршание своей одежды, когда тоже отвернулся и уставился вперёд. Слышал своё дыхание.
Они сидели молча. Зак бегал взглядом по помещению, искал способ разрядить обстановку, но ему даже почему-то не хотелось ничего говорить. Теодор через минуту начал трясти коленкой, как он очень часто делал в школе. Закат повернулся к нему, посмотрел на его профиль и увидел в глазах напряжённое сосредоточение. С потолка будто начал спускаться тяжёлый чёрный туман.
— А какой у тебя ник в соцсетях? — Зак подал голос. Тео очнулся:
— Хочешь меня найти?
— Ага.
Туман пропал. Не рассеялся — просто исчез.
— Давай я напишу.
Закат дал ему телефон, и он напечатал в строке поиска: «tttheo_rrr».
Зак открыл его аккаунт и сразу увидел себя на последней фотографии. Улыбнулся и лайкнул. Потом полистал ниже. На всех фотографиях был либо Тео один, либо с друзьями, и везде он прикрывал лицо. Подписывал посты он одинаково: либо смайлик, либо какое-то бессмысленное слово. И какой же везде он выходил красивый!..
Зак долго листал и добрался уже до совсем старых постов, когда Тео выглядел намного проще, и фотографии его были не такие манерные. Появились даже игривые и детские, например, как он с другом и с букетиком из кленовых листьев.
Закат весело хмыкнул и выключил телефон. Посмотрел на Тео. Тот скромно, слегка неуверенно улыбнулся.
— О, слушай, — Зак что-то вспомнил. — Ты катаешься на скейте?
— Да. Ну, летом. Сейчас снег.
— Ага. А можно попробовать?
— Конечно.
Это была старая, покоцанная доска. На обратной стороне, где красовался череп, были выведены белым маркером на чёрном фоне чьи-то подписи, пожелания, рисунки. Кажется, скейт хранил в себе много воспоминаний.
Посмотрев на них секунду, Зак опустил доску на пол. Тео встал, чтобы его страховать.
— У тебя какая нога ведущая? Правая?
— Да.
— Поставь правую ногу на винты, оттолкнись и приставь вторую. Ничего сложного.
Закат неуверенно встал на доску, с трудом выдерживая равновесие. Тут же он почувствовал, как Тед взял его за руку. Зак удивлённо поднял голову, хотел встретиться с ним взглядом, но увидел лишь макушку, а глаза Теда смотрели вниз. Наверное, это действие было у него чисто инстинктивным. Зак немного смешался, смутился, покраснел, и его равновесие на доске стало лишь хуже. Но рука Тео, крепко держащая его ладонь, вызывала уверенность. Закат выдохнул. Он сжал крепче его ледяные пальцы. Что-то в груди заскакало и закружилось — парень с трудом держал в себе улыбку.
Наконец он оттолкнулся, поехал вперёд, но со страху отклонился назад, и доска уехала у него из-под ног. По инерции он каким-то неизвестным образом оказался прислонён к груди Теодора, и тот сразу отодвинул его от себя, держа за плечи. Так они остались стоять на пару секунд: смотрели друг на друга, а Тео держал его перед собой, не опуская руки. Прошла минута, и они отстранились. Тогда Зак уже не смог сдержать улыбку и отвернулся. Что-то возбуждённо бурлило у него внутри: и радость, и недоумение, и растерянность, и всё-всё-всё.
Да что же Тео с ним творит? Сначала шарахается от Зака, а потом делает то же, что и он! Ну точно дразнит! Эти качели вечно держат Заката в напряжении, и ни секунды не дают расслабиться — он никогда не знает, как Теодор ответит на его действия, что сделает. И это было мучительно, но будило внизу живота трепетное волнение, только больше заставляло ощущать любовь и тягу. Чем больше тебя отталкивают, тем больше тебе хочется находиться рядом, особенно если есть шанс, что тебя притянут к себе, приласкают, отведут персональный рай — но всего на пару минут, чтобы показать, каким он может быть прекрасным, и отобрать. Тогда возникает лишь большее желание к нему стремиться.
— А как ты будешь справлять Новый год? — когда Зак немного отошёл, он облокотился на стол и посмотрел Тео в глаза, улыбаясь одними кончиками губ.
— Я точно не знаю... — тянул тот. — Родители хотели поехать куда-то. Они вообще переехать хотят уже сто лет, мы каждые каникулы «смотрим место для переезда». Всё это мамины мечты... Думаю, и в этот раз так будет. В общем, уеду, возможно, на неделю.
— О, жаль... — расстроился Зак.
— А ты здесь остаёшься? — Тео сел на кровать, положил руки за голову и одним движением головы попросил Заката сесть рядом. Тот повиновался.
— Да, как всегда. Я только один раз ездил на Новый год в Арабские Эмираты, ещё совсем давно...
— К родителям?
Зак помедлил:
— Да... Но больше нет. Больше просто так, отдохнуть.
— Значит, ты тут остаёшься. Да ладно, я ненадолго, буду тебе писать, если что.
— Отлично, — улыбнулся Зак. — Целая неделя дома в одиночку... — вздохнул он. — Я как-то даже отвык от компании Аси с Лесей!
— Надеюсь, они скрасят каникулы, — сказал Тед сухо.
— Ты бы скрасил больше... — мечтательно растянул Зак и заулыбался. — Ну то есть, если всё же останешься, то зови и всё такое... — хихикнул он смущённо.
— Буду, — пообещал Тео. — Куда мне деться? — улыбнулся он.
— Слушай, а у тебя... есть друзья? — Зак только спросил и понял, что прозвучало грубо. — Я имею в виду, вне школы! Ну погулять, поболтать. Я не про то, что ты!..
— Я понял, понял, — рассмеялся Теодор. — Да и не обижаюсь я... По моему взаимодействию с классом можно подумать, что я отшельник, — махнул он рукой. — Но там же все... — он болезненно изогнул брови, подбирая не обидное слово, — не такие?.. Не те люди. Идиоты, в общем. Кроме тебя.
Зак прыснул. О некоторых из класса он был такого же мнения. Не обо всех, конечно, но он вполне готов был мириться с такой точкой зрения Тео, даже учитывая, что оно распространялось и на девочек.
— Не подумай, — продолжил он, — я не прям без друзей. Но у меня нет большой компании, верных людей рядом или друга детства. Так, знакомые, с кем можно поболтать.
Он сделал паузу.
— Не такие, как ты, — проговорил Теодор обыденно.
Губы Заката снова предательски растянулись. Он давно считал Тео лучшим другом, и было приятно, что хоть такие чувства точно являлись взаимными. На что теперь любовь? Можно и потерпеть, если Тед хочет с ним общаться, если им хорошо вдвоём — может, и не надо ничего делать? Может, признание будет лишним? Просто всегда дружить, как сейчас, и этого будет достаточно.
Или просто слишком страшно сказать правду?
Доска всё ещё стояла на полу. Зак посчитал нужным встать и вернуть её на законное место. Перевернул, снова осмотрел чёрно-белый рисунок, царапины на потемневшем дереве и подписи разных форм и величин.
— А что это за рисунки? Твои друзья оставили? — поинтересовался он.
— Да, — кивнул Тео. — Ещё давно. Я тогда всем давал расписываться.
— А можно и мне? — засиял парень, стиснув доску в руках. Тед задумчиво поднялся на ноги, походил по комнате, подошёл к столу. Разгрёб немного свой бардак, поискал в ящиках — ничего.
— Даже не знаю, найду ли теперь маркер... — пробубнил он. Закат постоял секунду, оставил доску у стены, так что она чуть не свалилась, и побежал к рюкзаку. Оттуда он достал пенал, где нашёл: несколько синих ручек, простой карандаш, карандаш зелёного цвета и красный фломастер.
— О! — он показал Тео свою последнюю находку. — Пойдёт?
— Ну попробуй, — хмыкнул тот. Зак снова взял скейт, уселся с ним на пол (Теодор сел рядом), снял колпачок и взял его в зубы.
— Фто напифать... — промямлил он задумчиво.
— Что хочешь. Хоть член нарисуй, — и он указал на небольшой рисунок непотребного характера, который красовался на доске. Зак прыснул с ноткой возмущения.
Полминуты Закат сидел в раздумьях. Ему в голову приходило нарисовать сердечко, но это, во-первых, было бы немного странно, а во-вторых, слишком банально. Котика — всё то же самое, даже ещё страннее. Заходящее солнце — узнаваемо, но всё ещё банальщина. Надо что-то написать. Что бы такое...
«От медика-зануды».
Помедлил... и всё же добавил ещё котика.
Теперь его надпись и небольшой рисунок красовались на узкой боковине и были хоть и небольшими, но куда ярче остальных, чем Зак невольно гордился.
— Почему зануды? — поинтересовался Тео.
— Потому что таблетки пить надо. Вот: ты пьёшь, кстати?
— Ну да, понял, хорошо, — затараторил он и закатил глаза.
— А если серьёзно? — и Зак уставился на него со всей проницательностью и строгостью, с какой только мог. Но брови не хмурил. Просто смотрел снизу вверх. Так, что Тео стало неудобно. Он не стал отстраняться, отшучиваться — просто виновато отвёл взгляд.
— Зак... — проговорил он неуверенно.
— Будешь пить? Ладно? Пожалуйста, — умолял он.
— Буду-буду, — заключил Тед. В его глазах читалось: «Только отстань». Закат вздохнул.
— Я тебе верю, — и улыбнулся. — Всё, отстал. Свобода, — посмеялся он.
— Закат, — Тео снова произнёс его имя, будто это доставляло ему непонятное удовольствие, или просто он чувствовал как-то, какое невероятное упоение это приносит самому Заку. — Я привык уже. Не пристаёшь ты.
Тут послышался поворот ключа в замке и хлопок двери. Теодор вздохнул, и вся его усталость, которой только что не было в помине, в секунду вернулась и сделала его обыкновенно сонным, безразличным.
— Родители? — уточнил Зак. Тео кивнул. — Ну ладно, я могу через минут двадцать уже идти. Темно, бабушка будет волноваться.
Закат включил телефон и удостоверился в правдивости своих слов, увидев от неё несколько сообщений.
— Идём, — Тед поднялся с пола и позвал Зака за собой. Они вышли из комнаты, и Закат увидел маму Теодора: женщину в чёрном пальто с аккуратной причёской в виде каштанового хвоста, с повседневным макияжем и в дорогой (по крайней мере, такой она казалась Заку) одежде.
— Здравствуйте, — кивнул Закат. Тео не поздоровался с мамой.
— Привет. У нас гости? — обратилась она к сыну.
— Это Зак. Он уже уходит, — буркнул Тед и даже подтолкнул друга немного вперёд — аккуратно, но настойчиво. Заку это действие показалось слегка грубым, даже если мама Тео не любит гостей.
— Ладно, — она безразлично пожала плечами. Кажется, наличие гостя её вовсе не смутило, но Тео почему-то поспешил проводить Зака до двери, и на выходе из подъезда они расстались.
— До завтра, было здорово! — помахал Закат и улыбнулся.
— Пока, — коротко ответил Тео и закрыл дверь.
Когда Закат ехал обратно, он даже не злился. Его не терзали неприятные мысли, он не мучил себя загадкой поведения Тео — кажется, он к этому привык, насколько вообще можно привыкнуть к такому сложному, изменчивому и неоднозначному характеру. Он всегда сам ранит и всегда сам залечивает эти раны. Когда-то это было для Зака проклятьем, он ненавидел и Теда, и себя за то, что влюбился, но теперь... какая-то прелесть находилась даже в его странном поведении и испуганной отстранённости. Да, испуганной. Неужели Тео боится Зака? Его ли страх и является причиной всего? И всё же — каков источник? Какие мысли кроются за подобными действиями? Это вызывало у Заката огромное любопытство, и он ночами вместо сна думал о Тео, о загадках его души, о чувствах его к самому себе, и никогда не находил ответа. Теодор весь был соткан противоречивым и от этого, наверное, так притягивал. Будь он простым и читаемым, Зак не думал бы о нём столько. Не было бы пищи для размышлений, которая сама съедала его каждый день потихоньку. И, в конце концов, будь Тео понятен и прост, он не был бы собой. А именно этого странного, переменчивого, импульсивного, но точно, несмотря на всё, доброго и преданного — именно этого Тео любил Зак.
И каждый день в школе вместе с ним был полон радости, любви и воспоминаний — каких-то дурацких, в которых ничего совсем не происходило, но которые он раз за разом прокручивал в голове перед сном. Душу терзали иногда вопросы о взаимности своих чувств, но Зак отгонял их прочь и ругал себя за то, что не ценит нынешний момент, не ценит их дружбу, которая уже ровня всякой любви. И хотя нутро кричало: «Да ты даже не был ни разу в отношениях! Я хочу! Хочу его поцеловать, и не только поцеловать!», но Закат быстро это нутро затыкал. «У тебя есть фантазии, — отвечал он себе смущённо. — Перецелуешь его в голове, и не только перецелуешь!»
Зак находил такое очарование в этих ежедневных разговорах на переменах, пока в окно ранним тёмным утром ломится снежный вихрь, но светлый и тёплый класс уберегает их двоих, раскинувшихся у батареи — подобного очарования он не находил ни в чём другом. Они говорили о какой-то ерунде или о действительно важных вещах, но к ним самим не имеющих никакого отношения. Заку не важна тема их диалога, лишь бы болтать, любоваться и наслаждаться их частыми касаниями, которые то ли были случайны, то ли уже намерены — не разберёшь, да и без разницы.