Глава 6
Глава 6
Ещё долго Зак болел и поэтому отсиживался дома. На выходных к нему наконец приехала мама, но встреча эта не была длительной или какой-то запоминающейся. Они немного поговорили, обнялись; естественно Зак ответил на пару вопросов по поводу нового цвета волос; но в целом всё прошло нейтрально. На день рождения она подарила фотоаппарат. Была лишь одна неловкая сцена, когда Зак в очередной раз решился спросить, почему не живёт с родителями, давно не надеясь получить внятный ответ. Мама тогда вздохнула, потеребила свой хиджаб, как всегда делала во время душевных терзаний, помялась — бабушка насупилась и что-то недовольное проговорила так тихо, что Зак не услышал.
— Просто Акиф... — начала мама об отце, но бабушка перебила её:
— Просто об Акифе я слышать не хочу — о нём мы не говорим в этом доме, всё.
Потом бабушка заставила Зака показать маме свои грамоты с олимпиад и рассказала всё и даже больше о тяжком труде внука. Тот слушал и улыбался смущённо, надеясь где-то в глубине души, что мама его похвалит. Она похвалила. Напомнила множество раз, чтобы звонил, чтобы писал, чтобы приезжал, и быстро ушла. Потом Закат долго изучал свой новый фотоаппарат, но на душе была какая-то пустота. Мама уже уехала, а такое ощущение, что и не приезжала вовсе.
С каждым днём на него валилось всё больше и больше дел, так что пришлось наконец выйти с больничного. Хотя он до последнего оттягивал этот момент: утверждал, что ещё есть насморк, что он плохо себя чувствует, что голова болит. А всё потому, что не хотел видеть Теодора.
За всё это время Тео не написал ему ни сообщения. И Зак не писал тоже. Но каждый вечер он засыпал под мучительный говор тревожных мыслей, и из головы никак не выходила эта фраза: «С чего ты взял, что мы близки?»
«С чего я взял? — злился Закат. — Ты ведь брал меня за руку, подарил столько всего, всегда поддерживал, показал секретное место... Почему тогда мы не близки?»
Но тут же мысли приобретали совсем другой оборот:
«И правда. Почему я вдруг решил, что мы близки... Мы совсем немного друг друга знаем. Должно быть, я перегнул палку. Был слишком навязчивым».
И снова менялись:
«Вот же дурак я! Говорили Ася с Лесей — Теодор мутный. Я не верил. А сейчас что? Распишитесь, получите».
Но он не мог долго винить Теодора. Ему почему-то не хотелось, противно было. Он вдруг вспомнил, как Тео говорил, что можно никого не винить. «Было и было», — сказал он тогда в секретном месте. Но это «было и было», оказывается, совсем не работало. Обязательно надо было на кого-то повесить вину.
День за днём эта ситуация совершенно не давала покоя, и Зак метался из стороны в сторону. Вот он решил, что вернётся в школу и всё узнает до единой подробности. Теперь уже он уверен, что пересядет за другую парту и перестанет с Тео общаться. А тут он думает, что попробует забыть эту неловкость, но Теодор точно сам прекратит общение. Одно было ясно — такой счастливой и доброй дружбе пришёл конец.
И вот, настал день, когда Зак вернулся в школу. Его не волновало то, что он отстал от программы; не волновали долги, волонтёрство, этот несчастный плакат. В голове всё крутилось вокруг Теодора. Зак придёт в класс — что он увидит? Тео в одиночестве сидит за их партой? Он снова пересел за последнюю? Или теперь сидит с Жаворонковой? А может, кто-то подсел к Тео, на место Зака? Что он будто делать тогда?
Когда Закат пришёл утром в полупустой класс, его место было свободно. Этот факт принёс ему небольшое облегчение. Теодор, как всегда, опоздал. И когда он вошёл в класс, то спокойно опустился за своё привычное место и сказал непринуждённо:
— Привет.
— Привет... — неуверенно кивнул Закат. В нём бушевала буря из разных эмоций, убеждений и решений. Он просто не знал, что ему делать. Он вспоминал снова и снова «С чего ты взял, что мы близки?», вспоминал страшный взгляд. Смотрел на Тео — видел его, обыденного. Такого, к какому он давно привык.
Они молчали весь урок. Лишь на перемене Теодор спросил вновь:
— Как ты? Выздоровел? — и спокойно посмотрел на Зака.
— Да, всё хорошо, — неуверенно ответил тот. Да неужели Тео совсем ничего не хочет сказать? Неужели ничего не помнит? Может, для него эта сцена совершенно ничего не значила, просто Зак раздул из мухи слона? Ему казалось, что при самом лучшем исходе Тео извинится, объяснит причину своего поведения, и всё вернётся на круги своя. Но как друг пропустил первые два пункта и сразу перешёл к третьему? Притворился, что ничего не случилось? Или действительно так думал? В идеале Зак хотел услышать хотя бы «прости», ведь тогда и ещё много дней после на его душе скребли кошки от одного этого момента. Но уговаривать Тео извиняться или даже намекать на это казалось чересчур наглым. Поэтому Зак просто плыл по течению. А течение это было спокойным, повседневным, обычным. Оно не давало ответов или новых вопросов. Не будь тогда той фразы и того надменного «отстань», Закат сейчас бы и бровью не повёл — просто продолжил бы получать удовольствие от их общения. Но что-то в душе не давало покоя. Да почему, в конце концов, поведение Теодора так противоречиво? Можно ли хоть какой-то намёк, хоть детальку, хоть наводку? Зак уже даже не просил ответов. Почему тогда Тед был так жесток и груб, а сейчас так спокоен и добр?
Нет, спросить Закат не мог. Во-первых, ему было слишком неловко. Он не знал даже, что конкретно спрашивать. Во-вторых, он боялся снова пробудить в Теодоре неприязнь к себе, и тогда точно потерять их дружбу. А она, даже такая шаткая и непонятная, была почему-то слишком дорога. И Зак, ступая аккуратно, пытаясь угадать всякий подвох, медленно старался отстроить её заново. Точнее, не саму дружбу, а его доверие к Тео. Со стороны их разговоры, казалось, ничуть не поменялись, но на деле вернулась былая неловкость, как в первую неделю соседства за одной партой. Были моменты, когда Зак совершенно забывал об этих глупостях; просто вёл себя открыто и смело, общался с другом, как всегда это и делал. Тогда совершенно ничего в поведении Тео не говорило о том, но оно почему-то возвращалось в минуты молчания. Возвращался страх, неизвестность и ощущение, что Теодор кто-то чужой, что непонятно, чего от него ждать. Вдруг накинется снова?
Вскоре и была анонсирована та самая практика. Оказывается, что начнётся она не утром, а во второй половине дня, потому что в первой она будет у каких-то студентов. Зак обрадовался, узнав, что пройдёт она в той же больнице, где он часто волонтёрит. Он там всё знает. С другой стороны, может быть скучновато.
На первый взгляд, они с Теодором наконец получили шанс снова сблизиться, и Зак решил бы для себя точно, стоит ли забыть навсегда то недоразумение. И хотя было как-то неловко и не совсем хотелось, но отказать Тео в паре было бы уж слишком странно.
Это было большое новое здание. Тут работали врачи по всем направлениям: детские и взрослые, хирурги и терапевты, стоматологи и даже психиатры. Ученик мог поговорить с любым профессионалом, который его интересует.
Сначала весь класс дружно водили за ручку. Познакомили с некоторыми конкретными врачами, объяснили, что да как, расспросили, кто куда пойдёт, и отправили в свободное плавание, объявив, что сбор где-то там когда-то там, но никто уже не услышал, потому что все имели свои планы, когда им уходить.
Пока Зак думал, идти ли ему порадовать знакомого педиатра, он услышал разговор Аси с Лесей:
— Ты как хочешь, а я пойду искать, есть ли тут патологоанатомы! — горела Ася.
— Какие патологоанатомы, Ась, это районная больница, а не морг!
— Да тут все есть! Подожди, — она манерно вытянула вперёд руку и начала медленно: — Ты хочешь сказать, что каждый ученик способен найти тут врача по своей специальности... кроме меня?!
— Нахрен тебе этот патологоанатом... — вздохнула Леся.
— А что? Кишки-и, кро-о-овь! Будешь копаться в трупе, а из него черви повыскакивают! — и она стала щекотать Лесю.
— Ха-ха! Ася! Перестань! Больная!
— Не шумите в больнице, — попросила проходящая мимо медсестра.
— Хорошо, — кивнул ей Зак. Она его узнала и улыбнулась.
— Ладно, — Ася довольно подняла руки, показывая, что обезоружена. — Если не патологоанатом, то давай хирурга поищем. Может, нам дадут на операцию посмотреть.
— Я просто хотела стать эндокринологом... — грустно поплелась за ней Леся.
— Говорила же сначала, что ветеринаром? — посмеивалась Ася.
— Это сложнее в сто раз, я передумала... И вообще, это в седьмом классе было!
— А я всё по-омню... — тогда они уже ушли достаточно далеко, и Зак не мог их слышать. К нему обратился Тео:
— Ну что, куда пойдём?
— К педиатру? — предложил Зак.
— Веди.
Они поднялись на второй этаж и постучались в кабинет. Благо, пациентов пока не было.
— Входите! — ответил им женский голос по ту сторону двери. Парни вошли, молодая женщина с острым чёрным каре сразу поприветствовала Зака, а вот Теодору пришлось представиться.
— У вас же практика, да? — уточнила она, что-то записывая. — Ну хорошо, у меня к вам есть парочка заданий. Скажите свои фамилии сразу.
— Басим и Лесков, — отозвался Зак.
— Отлично. Сейчас пациенты повалят, вы смотрите, общайтесь, спрашивайте — не стесняйтесь, в общем. Будете помогать мне, когда попрошу, хорошо? Только... Теодор, да? — она грозно указала на него пальцем. — Иди халат надень. Без халата нельзя. Не пациент же ты здесь.
Тео пришлось сбéгать, оставить всё же джинсовку в раздевалке и надеть медицинский халат. Когда он вернулся, врач уже осматривала ребёнка.
— Дай мне, пожалуйста, деревянную палочку, — попросила она Зака. Он мигом исполнил её просьбу и продолжил сидеть на кушетке, подпирая руками голову и наблюдая за процессом. Когда ребёнок любопытно на него взглянул, Зак улыбнулся и помахал.
— Это у меня сегодня молодые врачи, — пояснила педиатр маме пациента. — Практикуются.
— Ясно, — закивала та, — ну как, справляются?
— Да что тут справляться? — фыркнула врач. — Не квалифицированные же они, чтобы хоть что-то действительно делать. Вон, палочки мне подают. Всё, свободен, — улыбнулась она мальчику и опустила его футболку, а затем принялась заполнять какой-то документ у себя на столе. Тео и Зак переглянулись.
— Вот, — она передала матери справку. — Держите.
— Спасибо, до свидания! И вам, мальчики, удачи.
— До свидания! — попрощалась врач. Когда дверь закрылась, она поставила ручку в стакан для письменных принадлежностей и уставилась на парней. — Ну?
— Что? — спросил Теодор.
— Не знаю. Может, вопросы какие-то есть.
— А сколько вы зарабатываете? — вдруг выпалил Зак и добавил через секунду: — Простите, наверное, не очень красиво такое спрашивать...
— Достаточно зарабатываю, — улыбнулась она хитро, с подтекстом, мол: «Да, не очень красиво».
— А. Ладно, — стушевался Зак. Такой ответ был... довольно развёрнутым.
— Достаточно — это сколько? — уточнил Тео.
— Мне на жизнь хватает, и даже откладываю, — ответила она с былым прищуром.
— Ну сколько? — Тео приподнял голову, чтобы казаться манернее, но получилось довольно нагло. Впрочем, скорее всего, его это устраивало.
— Что тебе скажут цифры, Теодор?
— Много чего скажут. Хорошо, давайте так: шестьдесят тысяч. Больше или меньше?
— Нет, в игры я с вами играть не буду, — отказалась она и вернулась к заполнению документов. Тед готов был либо уломать её, либо просто вывести из себя, и уже открыл рот, но Зак взял его за предплечье:
— Не надо, — попросил он смущённо. Тео замолчал. — А действительно много документов приходится заполнять? — спросил он у врача.
— Да, это так. Но без документов никуда. Всякие справки, отчёты. Работа врача — это как минимум 50% писанина, с этим надо смириться.
В кабинет снова постучались, вошёл новый пациент. Зак опять подавал деревянные палочки, а Теодор сидел без дела. Спустя пятнадцать минут такой увлекательной практики Тео наклонился к другу и прошептал ему на ухо:
— Тебе не скучно?
По спине и рукам Зака почему-то пробежали мурашки.
— Немного, — ответил он.
— Походим? — тихо предложил Тед.
— Давай, — кивнул Зак.
— Дарья Викторовна, — он наконец прочитал имя на её бейджике. Она улыбнулась. — Можно мы пойдём? Хотели ещё с другими врачами поговорить.
— Конечно, идите, — кивнула Дарья Викторовна. — Скажу вашим учителям, что помогали, молодцы.
Парни покинули кабинет.
— Ну наконец, — Теодор выдохнул. — Там во всех смыслах было душно...
— А ты ещё хотел в джинсовке оставаться, — усмехнулся Зак.
— В этом халате ничуть не лучше, — буркнул Тео.
— Я привык.
— Сочувствую, — сказал он лениво.
— Ну что, куда пойдём?
— А куда ты хочешь? Мне всё равно. Вряд ли мне хоть что-то будет интересно.
— То есть найти тебе то, что заинтересует? Хм... — Зак ушёл в раздумья.
— Я такого не говорил... — смутился Тед.
— Пошли Асю с Лесей поищем. Они синонимы слова «интересный».
Какое-то время они ходили по этажам, наивно думая, что встретят девочек очень скоро, однако всё же пришлось прибегнуть к переписке. На вопрос «Где вы?» Ася ответила сначала «кто, мы?», а потом «у хирурга».
— У хирурга, — сообщил многозначительно Зак.
— Здорово... — протянул Тео. — Это где?
— Щас, — усмехнулся он и передал Асе слова Теодора.
Ася
Это где?
16:37
я не знаю
16:37
Что??
В каком вы кабинете?
16:38
на четвертом где то, я не знаю
я не могу прям щас выйти посмотреть
тут так увлекательно
16:38
Я тебя понял
16:38
— Подожди минуту, окей? — попросил он у Тео.
— Ладно, — тот изогнул бровь.
Леся
В каком вы кабинете?
16:39
мы?
Ася на четвертом этаже вроде
я эндокринолога ищу💔
16:39
Весело
16:39
— Как ты думаешь, — Зак начал смеяться, — чисто теоретически, наобум: из всех хирургических кабинетов, в каком Ася?
Тед сощурился, подумал и выдал с улыбкой и полной уверенностью:
— Триста десятый.
— А если на четвёртом этаже? — хихикал Зак.
— А если на четвёртом... — плечи Теда тоже подрагивали от смеха. — Четыреста восьмой.
— Шикарно, идём в четыреста восьмой!
Пока они решительно поднимались по лестнице, Тео уточнил:
— А мы так все кабинеты будем обходить, пока не найдём Асю?
— Да! — весело сообщил Зак. — Или что-то даже интереснее Аси.
— Например, пиздюлей.
— Ну, например, их! — смеялся он.
Они остановились у кабинета 408, и Зак объявил:
— Сейчас будем проверять твою интуицию.
— Подожди, — остановил его Тед недоумённо. — Ты хочешь просто зайти и спросить «здесь ли Ася» или что?
— Да, конечно, — саркастично заявил Зак. — Учитывая, что, скорее всего, там, где Ася, там идёт операция — ворвёмся и будем требовать Шишкину.
— Ты как думаешь, — улыбнулся Тео, — во сколько вообще кабинетов, где она может быть, нас пустят?
— Максимум один. Погнали, — он постучался в дверь. Изнутри послышалось «Да-да!», парни зашли, по-заговорщицки улыбаясь, и встали на пороге.
— Чего? — спросила пожилая женщина. Зак ткнул Теодора в бок.
— У вас нет Аси Шишкиной? — поддался Тео.
— Какой Аси Шишкиной? — недоумевала она.
— Нет так нет, — он развёл руками и вышел.
— Ты дурак! — смеялся Зак уже снаружи.
— Нет, а что ты планировал говорить? — удивился Тео. — Нет ли у вас девочки такой, ростом метр семьдесят, с хвостиком, бешеная, которая патологоанатома ищет?
— Чего сразу бешеная? — Зак хотел принять вид обиженного, но у него не вышло — улыбка всё лезла на губы.
— Хорошо, не бешеная, хотя её так точно не опознают!
— Окей. Скажи следующий кабинет, — Зак вытянул руку и предоставил ему слово.
— Четыреста... первый.
— Это онколог. Ты думаешь, Ася прям там зависает?
— Уверен.
— На все сто?
— На все сто.
— Тогда иди и проверь, — хитро осклабился Зак.
— Чего это я? — усмехнулся Теодор. — Теперь твоя очередь.
— Ну мне как-то неловко... — отмахнулся он.
— Не-не, давай, — Тео ухватил его за плечи и поставил перед дверью. Заку стало совсем неудобно, но, крепко обхваченный с двух сторон руками Теда, он уже не мог сопротивляться.
Закат постучался.
— Входите!
— Можно? — он приоткрыл дверь и взглянул в щёлку. — А у вас нет Аси Шишкиной?
— Нет такой, — ответил онколог.
— Ясно, спасибо, — Закат тут же закрыл дверь. — Надо же, — фыркнул он, — и тут её нет!
— Ну ты сказал предположить — я предположил... — он убрал правую руку с его плеча, а левой прошёлся чуть вниз по предплечью, как бы в знак утешения. Зака вдруг атаковали мурашки, которые от этого лёгкого прикосновения забегали молниями по всему телу и зашевелили волосы на голове. Как это было странно — вроде парни уже и за руки брались, и всё подобное было, но сейчас какую-то невероятную нежность в груди вызвало это простое движение. Стало сразу жарко, и в животе что-то закружилось, завертелось. Это было очень приятное, вызывающее счастливую улыбку, чувство — и одновременно оно заставляло кусать губы, нервничать, волноваться. Какая необычная реакция! Может, у Зака поднялась температура? Может, и правда слишком душно было у педиатра, вот и кружится теперь немного голова?
Закат закусил губу, посмотрел на Теодора — тот тоже обратил на него немного вопросительный взгляд. Голова ещё сильнее закружилась. Зак уверен был, что сейчас упадёт, но не хотел отводить глаза. Не мог.
Дверь справа (кабинет 402) открылась, и оттуда вышла Ася. Она взглянула на покрасневшего Зака, на Теодора. Помахала им и спросила:
— Вы меня искали, что ли?
— Да, — ответил Тео.
— Что там? — придя в себя, спросил Закат.
— Там? — Ася указала на дверь за собой. — Операция идёт. Прикиньте, они думали, что мы студенты, и что мне есть восемнадцать. Я спалилась, поэтому выгнали. Там всё так... интересно-о!
— Мерзость, — прыснул Зак.
— Э, будущий врач, что значит «мерзость»?
— Не буду же я хирургом! Да, тело есть тело, внутренности есть внутренности, но это не значит, что у меня должно быть особое желание на них смотреть, — буркнул он.
— Должно быть, — важно заявила Ася.
— Понял тебя. Ты сейчас куда пойдёшь?
— Я поищу Лесю, а потом подмажусь к какому-нибудь доброму врачу, чтобы мне пять поставили.
— Леся у эндокринолога. Удачи.
— Да я догадывалась... Где он только... — пробубнила Ася и ушла.
— А мы что будем делать? — Зак повернулся к Теодору, снова посмотрел в его карие глаза и подумал, какие они красивые. Не чёрные, как у Леси — больше ореховые. На солнце, наверное, очень заманчиво светятся.
О чём Зак думает?
— Не знаю, — ответил Тео. — Может, свалим? Уже вечер...
— Вообще-то нам пока нельзя уходить. Ты, если хочешь, иди, а я тут останусь.
— Да ладно, с тобой тогда посижу.
Они ещё немного побродили по этажам, и в один момент их поймала женщина в белом халате. На её бейджике было написано имя-отчество и должность: терапевт.
— Мальчики! Вы же сегодня на практике тут, да? — спросила она навязчиво.
— Да, — кивнул Зак.
— Можете за меня посидеть в кабинете немножко? Мне кое-куда сбегать надо, ненадолго. Знаю, что уже поздно, вам домой надо, но буквально минут десять... Посидите, посмотрите кабинет. Если зайдут пациенты — окажите первую помощь или направьте просто в кабинет 215, хорошо? Идёт? А я ваших учителей попрошу пятёрку и по биологии, и по химии влепить, — улыбнулась она.
— Хорошо, конечно, — согласился Зак.
— Мой кабинет 201. Давайте, я скоро буду, спасибо вам большое, мальчики.
Они вошли в небольшой кабинет, похожий на другие как две капли воды. Жалюзи здесь были подняты, виднелось темнеющее небо. На подоконнике стояло несколько растений, а на столе рядом с компьютером была кружка «лучшему доктору».
Зак прошёл внутрь, сел за рабочий стол и посмотрел на Теодора:
— Ну что, стал бы лечиться у такого врача? — важно спросил он.
— Только у такого и стал бы, — хмыкнул Тео. Он подошёл ближе, взял в руки чашку и вручил её Заку.
— Ой, спасибо, спасибо, — парень не без гордости принял подарок. Затем проверил запах остывшего в этой кружке чая и скорчил брезгливую гримасу. В дверь скоро постучались, ребята приняли пациента (хотя тот был немного изумлён), Зак его осмотрел, но вердикта вынести не смог: отправил в двести пятнадцатый кабинет. Но он хотя бы почувствовал себя настоящим профессионалом. В итоге всех следующих пациентов они отправляли в кабинет 215, так что очень скоро поток прекратился.
— Хочешь, тебя осмотрю? — улыбался Зак важно, держа в руках стетоскоп.
— Не надо, — усмехнулся Тео. Он сидел на кушетке и отложил медицинский халат в сторону, так как ему, вероятно, снова было душно.
— Ну как хочешь. А то я профессиональный врач, вообще-то, — Зак сел рядом с ним.
— Не сомневаюсь.
— Когда же она вернётся? — на его лице отразилось беспокойство. — Уже долго её нет. Домой хочу.
— Давай просто уйдём? — предложил Тео снова.
— Нельзя... — Закат помотал головой. — Она же попросила нас. К тому же, пообещала пятёрки выхлопотать, а это хорошо.
— Ну да... — протянул Тед.
Зак выдохнул. Его клонило в сон.
Он откинулся на стену и закрыл глаза. Сначала задремал, а потом и заснул. Проснулся уже в лежачем положении. Ему сначала показалось, что он лежит дома в кровати, но нет — яркий больничный свет вернул в реальность. Он лежал на чём-то мягком, и что-то даже покрывало его сверху. Зак проморгался и понял, что он накрыт медицинским халатом. Затем повернул голову, посмотрел наверх и увидел над собой Теодора. Тот сразу оторвал взгляд от телефона и посмотрел на Заката в ответ, не произнося ни слова.
— Она ещё не вернулась? — спросил Зак сонно.
— Нет, — ответил Тео. — Можешь спать дальше.
Закат вернулся в былое положение, устроился поудобнее и вдруг осознал: он спал у Теда на коленях. И от этого осознания стало ужасно, ужасно неловко. Смущение волнами прокатилось от макушки до самых ног, и сон ушёл совершенно. Снова стало жарче. Жарко и душно. Как он вообще дышал до этого здесь?
Зак не решился подняться — это было бы странно, он ведь только лёг обратно. Но лежать вот так, у Тео на ногах — это разве не странно? Разве так делают друзья? Разве так принято? Что ж, да, это... приятно... но, нет, чёрт возьми, это очень, очень неправильно! Зак даже у бабушки на коленях ни за что не осмелился бы заснуть, а на коленях у друга... нет, на коленях у Теодора. Боже мой, что он творит!
Зак вскочил пружинкой, скинул с себя покрывало в виде медицинского халата и глубоко выдохнул. Тео спокойно сидел, опираясь одной рукой на стол, а другой играя в телефон. Его, кажется, совершенно ничего не смущало.
Тогда в кабинет зашла врач. Она сердечно поблагодарила мальчиков и отпустила их домой.
На улице уже было темно. Парни вместе дошли до метро, проехали вместе какое-то количество остановок и попрощались. И Зак остался в поезде, запутанный в своих же мыслях.
Сейчас он даже не думал о той сцене дома, о той фразе, что заставила его потерять сон. Её будто и не было. Она казалась до ужаса нереалистичной и нелепой, вспоминая сегодняшний день. Теодор не мог так сказать. Что ж, он сказал... Но это уже не имеет значения.
Что-то очень непривычное вновь проснулось у Зака внутри, в его груди и животе. Ему хотелось улыбаться в любой момент без единой причины, и это было до того странно, что парень закрывал рот руками, видя на себе удивлённые взгляды прохожих. Когда Закат вспоминал о Тео, то снова мурашки бегали по его спине, и дыхание становилось жарче.
«Что происходит? — спрашивал он у себя. — Почему я так себя веду? Неужели я всё ещё так напуган от его взгляда? Но это не страх, это что-то другое...» — и ему снова щекотало бока. Это ощущение стало настолько частым, что почти привычным, хотя раньше Зак никогда-никогда такого не испытывал, даже приблизительно. Он находился в совершенном недоумении и растерянности. Уже дома, когда ему надоело ходить по комнате, он взял телефон, зашёл в «Google». «Интернет знает все ответы», — думал Закат. Но что искать? «Почему от взгляда и прикосновений друга бегут мурашки по коже и скручивает живот?» Нет. Зак отложил телефон.
В ближайшие дни Заката всё не покидали эти мысли. Ибо «симптомы», как он их назвал, не уходили. И иногда парень даже стал шарахаться от Теодора, потому что не понимал себя. Но долго сторониться друга не получалось — к Тео его тянуло, как магнитом. Ему было хорошо с ним. Раньше это успокаивало и заставляло отбросить все вопросы, но не теперь. Теперь Зак просто физически не мог оставить свои мысли, ведь они настойчиво лезли в голову.