Глава 11
Неделя до Праги тянулась - медленно, вязко, бесконечно.
Ульяна просыпалась каждое утро с одной и той же мыслью: «Ещё на один день ближе». И эта мысль была единственным, что помогало ей пережить бесконечные пары, скучные семинары и косые взгляды однокурсников, которые, кажется, всё ещё обсуждали её разрыв с Артёмом. Хотя с того злополучного вечера на вечеринке прошло уже больше месяца, слухи в университете жили своей жизнью - затухали, вспыхивали снова, обрастали новыми нелепыми подробностями.
Яна говорила, чтобы она не обращала внимания. «Собака лает, караван идёт», - повторяла подруга с видом восточного мудреца и тащила Ульяну в столовую за порцией утешительного борща. И Ульяна шла. Ела. Даже смеялась над Яниными шутками. Но внутри всё дрожало в предвкушении.
Прага. Она летит в Прагу. С ним.
Эта мысль до сих пор казалась нереальной, словно она подсмотрела её в чужом сне и случайно присвоила себе. Каждый вечер, ложась в кровать, Ульяна прокручивала в голове их последний разговор в кабинете. Его голос, низкий и чуть хрипловатый: «Ветрова, вы когда-нибудь были в Праге?» Её растерянное: «Нет». И его предложение - спокойное, почти будничное, словно он приглашал её не в другой город, а на дополнительную консультацию.
Она помнила, как колотилось сердце, когда она выходила из кабинета. Как прижалась лбом к холодному стеклу в коридоре и глупо улыбалась своему отражению. Как Яна потом орала на всю общагу: «Ветрова, ты сошла с ума! Он же тебя в Прагу зовёт! В ПРА-ГУ!»
Да, сошла. Определённо сошла. И ни капли об этом не жалела.
Отдельной головной болью был деканат. Пропустить почти неделю занятий посреди семестра - это вам не прогул в кино. Пришлось идти к замдекана, объяснять, что она едет на научную конференцию как помощница профессора Северова. Замдекана, сухонькая дама в очках-велосипедах, долго изучала заявление, потом перевела взгляд на Ульяну и спросила:
- Ветрова, вы уверены, что вам это нужно? Северов - он, конечно, светило, но нагрузка у вас сейчас...
Ульяна заверила, что уверена, и получила заветную подпись. Ещё один шаг к Праге.
Дни до отъезда были заполнены тысячей мелких дел. Ульяна перебирала свой скромный гардероб, советовалась с Яной, металась между «это слишком просто» и «это слишком вызывающе». В итоге остановилась на нескольких базовых вещах: тёплое серое платье, зелёный свитер, который, по мнению Яны, «делал её глаза изумрудными», чёрные брюки и белую блузку для официальных мероприятий. И, конечно, то самое тёмно-синее платье - её талисман, её броня, её напоминание о том, что она больше не жертва.
Вечерами она сидела в библиотеке, читая статьи по теме конференции. Не потому, что Дмитрий Александрович требовал, - он вообще ничего не требовал, только прислал список литературы и короткое «ознакомьтесь по возможности». Она читала, потому что хотела. Хотела быть достойной. Хотела, чтобы он видел в ней не просто студентку, которую взял с собой из жалости или любопытства, а человека, с которым интересно.
Яна заставала её в библиотеке поздно вечером, с красными от усталости глазами и стопкой книг, и качала головой.
- Ветрова, ты себя загнала. Он тебя и так любит.
- Он мне этого не говорил, - отвечала Ульяна, не поднимая головы от конспекта.
- Глазами говорил. И поступками. А это громче любых слов.
Ульяна отмахивалась, но в глубине души надеялась, что подруга права.
В четверг, за день до вылета, она получила от него письмо с билетами и информацией об отеле. Отель назывался «У золотого колодца» и находился в самом центре старого города. Ульяна загуглила фотографии и на несколько минут потеряла дар речи. Старинное здание с кремовым фасадом, лепниной и коваными балкончиками. Внутри - мрамор, хрустальные люстры, тяжёлые портьеры. Номер, судя по описанию, был одноместный, но всё равно - она будет жить в такой роскоши. Она, Ульяна Ветрова из маленького городка, где единственной гостиницей был облезлый дом с вывеской «Приют путника».
Она тут же набрала Яну.
- Ты не поверишь! Отель - просто сказка! Посмотри, я ссылку скину!
- Ветрова, - голос Яны был серьёзным, но в нём слышалась улыбка, - ты понимаешь, что он выбрал этот отель не случайно? Мужчины не заморачиваются с такими вещами, если им всё равно. Он хочет, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты запомнила эту поездку.
Ульяна замолчала, переваривая услышанное. Яна, как всегда, была права. И от этой правоты становилось тепло и страшно одновременно.
В день вылета будильник зазвонил в пять утра. Ульяна, почти не спавшая, выбралась из-под одеяла и на цыпочках, чтобы не разбудить Яну, начала собираться. Чемодан был уложен ещё с вечера - она трижды перепроверила, не забыла ли что-то важное. Платье. Туфли. Конспекты. Зарядка для телефона. Паспорт. Билеты, распечатанные и аккуратно сложенные в файл.
- И долго ты будешь греметь? - раздался сонный голос.
Ульяна обернулась. Яна сидела на кровати, кутаясь в одеяло, и смотрела на неё заспанными глазами.
- Прости, я думала, ты спишь.
- С тобой поспишь, - Яна зевнула, потом встала и, не говоря ни слова, обняла подругу. - Лети, Ветрова. Покоряй Прагу. И этого твоего профессора заодно.
- Спасибо, Ян.
- И помни: если что - звони. Я прилечу и надеру ему задницу. Даже если он профессор.
Ульяна рассмеялась и, в последний раз обняв подругу, вышла в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Впереди была Прага.
В аэропорт она приехала за полтора часа до вылета - боялась опоздать, попасть в пробку, потеряться в терминалах. Но всё прошло гладко. Она зарегистрировалась на рейс, сдала чемодан и теперь стояла в зоне вылета, высматривая в толпе знакомую фигуру.
Он появился неожиданно - просто возник рядом, как всегда, бесшумно и уверенно. Тёмное пальто, шарф, неизменный стакан с кофе. Очки чуть запотели от перепада температур, и он снял их, протирая платком.
- Доброе утро, Ветрова. Вы пунктуальны.
- Доброе утро, Дмитрий Александрович.
Он окинул её быстрым взглядом - зелёный свитер, тёплое пальто, шарф, который Яна заставила повязать каким-то хитрым узлом, - и чуть заметно кивнул, словно одобряя.
- Кофе? У нас ещё есть время.
- Да, спасибо.
Они сели за столик в небольшом кафе с видом на взлётное поле. Ульяна смотрела, как самолёты выруливают на полосу, и пыталась унять дрожь в руках. Он сидел напротив, пил свой чёрный кофе и, кажется, совершенно не нервничал.
- Вы когда-нибудь летали раньше? - спросил он вдруг.
- Нет, - призналась она. - Это мой первый полёт.
Он чуть улыбнулся - той самой редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё всё переворачивалось внутри.
- Не бойтесь. Взлёт и посадка - самые волнительные моменты. В остальном это просто способ быстро переместиться из точки А в точку Б.
- Я не боюсь, - сказала она. И это было правдой. Рядом с ним она не боялась ничего.
Самолёт набрал высоту, и город под крылом превратился в игрушечный макет: крошечные дома, ниточки дорог, белые заплатки парков. Ульяна прилипла к иллюминатору, не в силах оторваться от этого зрелища. Дмитрий Александрович сидел рядом, листая какой-то научный журнал, но она чувствовала, что он время от времени поглядывает на неё.
- Красиво, правда? - прошептала она.
- Красиво, - согласился он. - Но Прага красивее. Особенно зимой.
Она повернулась к нему.
- Вы часто там бывали?
- Несколько раз. На конференциях, как сейчас. И однажды... - он замолчал, и в его глазах промелькнула тень. - Однажды давно.
Ульяна не стала расспрашивать. Она догадывалась, что это «однажды» связано с Вероникой - той женщиной, запах духов которой она однажды почувствовала в его кабинете. Но сейчас, в этом самолёте, летящем над облаками, прошлое не имело значения. Имело значение только настоящее.
Полёт длился около трёх часов. Ульяна то смотрела в окно, то дремала, убаюканная ровным гулом двигателей, то украдкой поглядывала на Дмитрия Александровича. Он работал - достал ноутбук и что-то печатал, сосредоточенно хмурясь. Она любовалась его профилем, линией скул, тем, как он поправляет очки, и чувствовала, как внутри разливается тепло.
В какой-то момент он перехватил её взгляд и чуть приподнял бровь. Ульяна поспешно отвернулась к окну, чувствуя, как горят щёки.
- Мы скоро приземляемся, - сказал он. - Посмотрите, уже видно город.
Она прильнула к иллюминатору. Под крылом расстилалась Прага - красные черепичные крыши, острые шпили соборов, извилистая лента Влтавы и, конечно, Карлов мост, перекинутый через реку, словно каменное кружево. Город был укутан снегом и казался ожившей рождественской открыткой.
Ульяна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. От красоты. От волнения. От предчувствия чего-то огромного, что вот-вот должно было случиться.
Самолёт пошёл на посадку, и она инстинктивно вцепилась в подлокотники. И вдруг почувствовала, как его ладонь накрыла её пальцы - легко, почти невесомо.
- Всё хорошо, Ветрова, - сказал он тихо. - Мы почти на месте.
И она поверила. С ним всё будет хорошо.
Аэропорт встретил их суетой и разноязыким гулом. Ульяна, чуть растерянная после перелёта, держалась рядом с Дмитрием, пока они получали багаж и шли к выходу. Он двигался уверенно, как человек, бывавший здесь десятки раз, лавируя между пассажирами с чемоданами и туристами, растерянно изучающими указатели. В его присутствии она чувствовала себя защищённой - маленькой, но под надёжным крылом.
Она так увлеклась этим ощущением, что не сразу заметила её.
Вероника Павловна Шелест стояла у выхода из зоны прилёта, и Ульяна узнала её мгновенно. Высокая, стройная, с безупречной осанкой балерины. Дорогое бежевое пальто мягко облегало её фигуру, на шее поблёскивала нитка жемчуга, а светлые волосы были собраны в элегантный низкий пучок, открывающий точёную шею. Она выглядела так, словно сошла с обложки журнала - ни единой складочки, ни единого выбившегося волоска. Рядом с ней Ульяна вдруг остро почувствовала себя неловким подростком в своём скромном тёмно-синем пальто и с растрёпанными после перелёта волосами.
- Дима! - Вероника шагнула вперёд и, прежде чем Дмитрий успел среагировать, легко, по-свойски поцеловала его в щёку, оставив на коже едва заметный след помады. - Наконец-то! Я уж боялась, ты передумаешь в последний момент, как ты умеешь.
- Вероника, - он кивнул сдержанно, и Ульяна заметила, как на мгновение напряглись его плечи.
- Я здесь по работе, если ты вдруг подумал, что я тебя караулила, - Вероника усмехнулась, поправляя безупречный пучок. - Конференция международная, моя кафедра тоже участвует. А то, что наши пути снова пересеклись... что ж, назовём это судьбой.
Дмитрий ничего не ответил, только чуть заметно поморщился. Ульяна стояла чуть позади и чувствовала, как внутри закипает раздражение. «По работе. Конечно. Именно поэтому ты встречаешь его в аэропорту, а не сидишь в отеле».
Вероника перевела взгляд на Ульяну, и в её глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее.
- А это, должно быть, та самая Ульяна Ветрова, - произнесла она, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. - Дима писал о тебе. Говорил, что ты подаёшь большие надежды.
Ульяна вздрогнула. Он писал о ней? Веронике? И что именно писал?
- Здравствуйте, Вероника Павловна, - выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Очень приятно познакомиться.
- Взаимно, дорогая, - Вероника окинула её быстрым, цепким взглядом - от растрёпанных волос до скромных ботинок на плоской подошве, - и чуть заметно улыбнулась. - Надеюсь, Прага тебе понравится. Это волшебный город. Особенно зимой.
В её голосе не было ничего откровенно враждебного, но Ульяна почувствовала себя так, словно её взвесили, оценили и нашли слишком лёгкой.
Они втроём сели в такси - Вероника, не спрашивая, заняла место рядом с Дмитрием на заднем сиденье, и Ульяне пришлось сесть спереди, рядом с водителем. Всю дорогу до отеля Вероника щебетала: о конференции, о том, какие блестящие доклады ожидаются, о ресторанах, которые непременно нужно посетить, о старых знакомых, которые будут рады видеть Дмитрия. Она говорила легко, свободно, пересыпая речь шутками и намёками на общее прошлое, в котором Ульяне не было места.
Дмитрий отвечал коротко, но вежливо, иногда даже улыбался - той самой редкой, тёплой улыбкой, которую Ульяна привыкла считать своей. Но сегодня эта улыбка предназначалась не ей.
Она смотрела в окно на проплывающие мимо пражские улочки - узкие, мощёные, с разноцветными фасадами домов, украшенных лепниной и барочными статуями, - и чувствовала, как внутри растёт липкое, неприятное чувство. Ревность? Глупо. Она никто ему. Просто студентка, помощница в исследовании. У них нет никаких отношений, кроме рабочих. Он имеет право общаться с кем угодно, улыбаться кому угодно, быть с кем угодно.
Но когда Вероника, выходя из такси, оперлась на его руку - долгим, интимным жестом, - и он не отстранился, Ульяне захотелось закричать.
Отель оказался именно таким, каким она его представляла по фотографиям, - и даже лучше. Старинное здание с кремовым фасадом, украшенным лепниной и коваными балкончиками. Внутри - мраморный пол, хрустальные люстры, тяжёлые портьеры бордового бархата и запах дорогой парфюмерии, смешанный с ароматом свежей выпечки из ресторана на первом этаже.
Ульяне достался крошечный, но уютный номер на третьем этаже, с окном, выходящим на узкую мощёную улочку. Она распаковала вещи, повесила в шкаф то самое платье - тёмно-синее, купленное с Яной, - и долго стояла перед зеркалом, репетируя уверенное выражение лица. Приподняла подбородок. Расправила плечи. Попыталась улыбнуться так, как улыбалась Вероника, - с лёгким превосходством, словно весь мир принадлежит ей.
Ничего не вышло. В зеркале отражалась всё та же Ульяна Ветрова - испуганная, неуверенная, с глазами, полными тревоги.
Она вздохнула и отошла от зеркала. Нужно было собираться на конгресс.
Конференц-зал располагался на втором этаже отеля - просторное помещение с высокими потолками, рядами мягких кресел и сценой, на которой уже установили экран для презентаций. Учёные со всей Европы заполняли зал: солидные мужчины в дорогих костюмах, строгие дамы в очках, молодые аспиранты с горящими глазами. Все они говорили на разных языках, но объединяло их одно - ощущение принадлежности к избранному кругу. К кругу, в котором Ульяна чувствовала себя самозванкой.
Она села в заднем ряду, стараясь быть как можно незаметнее. Дмитрий расположился впереди, через несколько рядов от неё, рядом с какими-то коллегами. Вероника сидела через два кресла от него, и Ульяна заметила, как она время от времени наклонялась к нему, шептала что-то на ухо, касалась его рукава. И он не отодвигался. Не прерывал этот контакт.
Каждое такое прикосновение отзывалось в груди Ульяны тупой болью. Она сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и твердила себе: «Он тебе никто. Ты никто. Это просто работа».
Доклады сменяли друг друга. Учёные говорили о медиатрендах, информационных пузырях, когнитивных искажениях. Ульяна честно пыталась слушать, даже делала какие-то пометки в блокноте, но мысли её были далеко. Она смотрела на затылок Дмитрия, на то, как он чуть склоняет голову, слушая очередного докладчика, как поправляет очки, как его пальцы барабанят по подлокотнику кресла - единственный признак скрытого нетерпения, который она научилась распознавать.
Она знала его. Знала его привычки, его жесты, его интонации. Знала, что он пьёт только чёрный кофе и терпеть не может сладкое. Знала, что он хмурится, когда ему задают глупые вопросы, и чуть приподнимает уголок губ, когда кто-то говорит что-то действительно умное. Знала, что он носит очки не из-за плохого зрения, а потому что стёкла защищают глаза от яркого света - у него была какая-то особенность сетчатки, о которой он упомянул однажды вскользь.
Она знала его. А он её - нет. Не по-настоящему.
И от этого было невыносимо горько.
К вечеру Ульяна была вымотана - морально, а не физически. Хотелось сбежать в номер, зарыться в подушку и никого не видеть. Она уже представляла, как закажет в номер травяной чай, залезет под одеяло и будет смотреть в окно на падающий снег, когда Вероника, выходя из зала, громко объявила:
- Друзья, все идём в бар! Тут за углом отличное место, «У чёрной кошки», я заказала столик. Отметим первый день конгресса. Дима, ты ведь не откажешься? Помнишь, как мы там сидели в прошлый раз?
Дмитрий чуть помедлил, но кивнул.
- Хорошо. Только ненадолго.
- Конечно, - Вероника улыбнулась и перевела взгляд на Ульяну. - Ульяна, ты ведь тоже с нами? Это неформальная часть, очень полезно для молодых специалистов. Нетворкинг, новые знакомства. К тому же там подают потрясающие коктейли.
Ульяна хотела отказаться. Уже открыла рот, чтобы сказать «я устала, пойду в номер». Но тут Дмитрий обернулся к ней и сказал:
- Ветрова, вы с нами? Пойдёмте. Это действительно полезно.
И она не смогла отказать. Кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Бар «У чёрной кошки» оказался именно таким, каким его представляешь по названию: полумрак, кирпичные стены, увешанные старыми фотографиями и афишами, тяжёлые деревянные столы, на которых горели свечи в пузатых банках. Пахло пивом, корицей и чем-то ещё - сладковатым, дымным, уютным. В углу на крошечной сцене трое музыкантов играли что-то джазовое - саксофон выводил тягучую, щемящую мелодию, и от неё хотелось плакать.
Учёные, сбросившие официальные маски, рассредоточились по залу. Кто-то сидел за центральным столом, заказанным Вероникой, кто-то разбился на группки у барной стойки. Гул голосов, смех, звон бокалов - всё смешалось в единый шумовой фон.
Ульяна забилась в угол, за небольшой столик на двоих, и сжимала в руках бокал с каким-то розовым коктейлем, который ей всучила Вероника со словами: «Попробуй, это местный специалитет. Называется "Пражская роза". Очень вкусно, почти не чувствуется алкоголь».
Она пила маленькими глотками, не чувствуя вкуса. Её взгляд был прикован к центральному столу, где сидели Дмитрий, Вероника и ещё несколько профессоров. Вероника что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя, смеялась, запрокидывая голову, и её идеальные светлые волосы блестели в свете свечей. Дмитрий слушал, иногда улыбался, иногда вставлял короткие реплики.
Они смотрелись вместе. Как пара. Красивая, успешная, из одного мира.
Ульяна заказала ещё один коктейль. Потом ещё. Алкоголь разливался по телу теплом, притупляя боль, делая мир вокруг мягче и расплывчатее. Звуки стали приглушёнными, краски - ярче, а мысли - путаными и какими-то невесомыми.
В какой-то момент она поймала на себе взгляд Дмитрия - долгий, встревоженный. Он смотрел на неё поверх очков, и в его глазах читалось что-то, чему она не могла подобрать названия. Она улыбнулась ему через зал - широко, незнакомо, - и подняла бокал, салютуя. Он нахмурился и что-то сказал Веронике, но та лишь отмахнулась, продолжая свой рассказ.
А потом это случилось.
Вероника положила ладонь на его руку - долгим, собственническим жестом, - и, наклонившись к самому уху, что-то прошептала. Её губы почти касались его кожи. И он не отодвинулся. Просто сидел и слушал, позволяя ей быть так близко.
Это стало последней каплей.
Ульяна резко поднялась, чуть покачнувшись - мир на мгновение поплыл перед глазами, но она упрямо выпрямилась, - и направилась к их столу. Ноги слушались плохо, пол под ними качался, как палуба корабля, но она шла, не сводя взгляда с Дмитрия.
Он заметил её приближение и поднялся навстречу. В его глазах мелькнула тревога.
- Ветрова, вы в порядке? Вам нехорошо?
- В полном, - ответила она, и её голос прозвучал громче, чем она планировала. - Абсолютно. Просто хотела сказать... нет, спросить...
Она запнулась, глядя в его тёмные, такие близкие теперь глаза. За его спиной Вероника смотрела на неё с любопытством, приподняв идеально очерченную бровь. Где-то на периферии сознания Ульяна понимала, что ведёт себя глупо, что завтра будет жалеть об этом, что нужно остановиться, пока не поздно.
Но было уже поздно.
Вместо слов она подалась вперёд и, вцепившись пальцами в его пиджак, прижалась губами к его губам.
Она ожидала, что он оттолкнёт её сразу. Грубо. Решительно. Но его губы на мгновение замерли от неожиданности, а потом - о чудо, невозможное, невероятное чудо - ответили. Всего на долю секунды. Едва уловимое движение навстречу, от которого у неё перехватило дыхание и мир взорвался фейерверком ощущений: вкус кофе и чего-то терпкого, его дыхание, смешавшееся с её, тепло его губ, таких твёрдых и одновременно мягких.
А потом его руки легли на её плечи и мягко, но твёрдо отстранили.
- Ветрова, - его голос прозвучал глухо, сдавленно, и она увидела, как на его скулах заходили желваки. - Вы пьяны. Я провожу вас в отель.
Она хотела возразить, сказать, что она не пьяна, что она хотела этого, что он тоже хотел - она почувствовала это в его поцелуе, - но язык не слушался. Комната закружилась, лица людей расплылись в цветные пятна, и последнее, что она запомнила, - его сильные руки, подхватывающие её, и встревоженный шёпот где-то над ухом:
- Тише. Я держу тебя. Всё хорошо.
А потом - темнота.