Глава 10
Ульяна вышла из кабинета Северова, чувствуя, как земля уходит из-под ног - но на этот раз не от боли или страха, а от головокружительного, почти невесомого счастья. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, но оно не слушалось - билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, словно хотело вырваться наружу и разлететься по коридору тысячей солнечных зайчиков.
Прага. Он предложил ей поехать в Прагу.
Не просто предложил - пригласил. С собой. На конференцию. В город, о котором она только читала в книгах и видела на картинках. Город старинных мостов, готических шпилей и узких улочек, где, говорят, сбываются мечты.
Она остановилась у окна в конце коридора и прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь осознать услышанное. За окном снова падал снег - густой, пушистый, словно само небо решило укутать мир в белую вату, чтобы приглушить все звуки и оставить только её мысли. Снежинки кружились в медленном танце, оседали на карнизах, на голых ветвях, на старой чугунной ограде, и в их безмолвном кружении было что-то умиротворяющее, почти гипнотическое.
«В Прагу? С вами?»
Она до сих пор слышала свой собственный голос - растерянный, недоверчивый, почти испуганный. И его ответ, спокойный, как всегда: «Со мной. И ещё с несколькими коллегами, разумеется. Это рабочая поездка». Последняя фраза была добавлена так поспешно, словно он сам испугался того, что сказал. Словно пытался отгородиться от чего-то, что уже нельзя было остановить.
Ульяна улыбнулась своему отражению в тёмном стекле. «Рабочая поездка». Конечно. Разумеется. Именно поэтому её сердце сейчас выпрыгивает из груди, а в животе порхают бабочки размером с птеродактилей.
Она оттолкнулась от окна и почти побежала по коридору. Нужно было срочно рассказать Яне. Срочно поделиться этим невозможным, невероятным, пугающим счастьем.
В общежитии пахло жареной картошкой и чьим-то дешёвым парфюмом - обычные запахи студенческой жизни, к которым Ульяна давно привыкла. Она взлетела по лестнице на третий этаж, перепрыгивая через ступеньку, и ворвалась в комнату, даже не потрудившись постучать.
Яна сидела на своей кровати, скрестив ноги по-турецки, и красила ногти в какой-то невообразимый кислотно-розовый цвет. От неожиданности она вздрогнула, и кисточка сорвалась, оставив яркую полосу на пальце.
- Ветрова! - возмущённо воскликнула она. - У меня теперь большой палец как у инопланетянина! Ты что, за тобой гонится стая бешеных собак?
- Лучше, - выдохнула Ульяна, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной. - Гораздо лучше. Он предложил мне поехать в Прагу.
Повисла пауза. Яна замерла с кисточкой в руке, уставившись на подругу поверх очков.
- Кто «он»? - спросила она медленно. - Только не говори, что это тот бородатый аспирант с кафедры философии, который вечно ходит в одном и том же свитере.
- Северов! - почти выкрикнула Ульяна. - Дмитрий Александрович! Он предложил мне поехать с ним на конференцию в Прагу. Как слушателю. Через неделю.
Яна медленно отложила лак для ногтей, сняла очки и протёрла их краем футболки. Потом снова надела и посмотрела на Ульяну долгим, изучающим взглядом.
- Так, - произнесла она наконец. - Давай по порядку. Ты пришла к нему в кабинет обсуждать исследование. Вы говорили о статьях, о методологии, о чём-то там научном. А потом он вдруг ни с того ни с сего говорит: «Ветрова, а не хотите ли махнуть со мной в Прагу?» Так?
- Не совсем так, - Ульяна оттолкнулась от двери и рухнула на свою кровать, раскинув руки. - Сначала мы действительно обсуждали работу. А потом, когда я уже собиралась уходить, он спросил, была ли я когда-нибудь в Праге. Я сказала, что нет. И тогда он сказал про конференцию и предложил поехать.
- И ты, конечно, согласилась, - Яна хмыкнула.
- Я сказала, что мне нужно подумать, - Ульяна села и обхватила колени руками. - Ответ дам в понедельник.
- Подумать? - Яна всплеснула руками. - Ветрова, о чём тут думать? Твой профессор, в которого ты по уши влюблена, зовёт тебя в романтическое путешествие в один из самых красивых городов Европы! А ты говоришь «мне нужно подумать»?
- Это не романтическое путешествие, - возразила Ульяна, хотя щёки её предательски заалели. - Это рабочая поездка. С ним едут другие преподаватели.
- Ага, другие преподаватели, - Яна закатила глаза. - Которые, я уверена, будут жить в другом отеле, ходить на другие заседания и вообще чудесным образом исчезать каждый вечер, оставляя вас вдвоём. Уль, ты сама-то в это веришь?
Ульяна молчала. Она не верила. Вернее, боялась верить. Потому что если это действительно было не просто работой, если за его предложением стояло что-то большее... То это меняло всё.
- Мне страшно, Ян, - призналась она тихо. - Я только-только перестала врать ему. Только-только начала быть собой. А теперь это... Я не знаю, чего он хочет. Не знаю, чего хочу сама.
Яна пересела к ней на кровать и обняла за плечи.
- Ты хочешь быть с ним, - сказала она мягко. - Это очевидно. И он, похоже, хочет того же. Иначе зачем бы ему звать тебя в Прагу? У него, наверное, десятки студентов, которые мечтают о такой поездке. Но он выбрал тебя.
- Потому что я работаю над исследованием, - попыталась возразить Ульяна.
- Потому что ты ему нравишься, - отрезала Яна. - Как женщина. А исследование - просто предлог. И он сам это понимает.
Ульяна вздохнула и уткнулась лицом в плечо подруги. От Яны пахло лаком для ногтей и мятным чаем - запахи детства, уюта, безопасности.
- Что мне делать? - прошептала она.
- Соглашаться, - твёрдо сказала Яна. - Ехать в Прагу. Смотреть на Карлов мост. Пить глинтвейн на рождественской ярмарке. И позволить себе быть счастливой. Хотя бы раз в жизни.
Выходные тянулись бесконечно. Ульяна не находила себе места - то садилась за конспекты, то откладывала их, то бродила по комнате, то стояла у окна, глядя на падающий снег. Мысли кружились в голове, как те снежинки за стеклом - хаотично, беспорядочно, не желая складываться в единую картину.
Она думала о нём. О его глазах, тёмных и глубоких, как декабрьская ночь. О его голосе, низком и обволакивающем, от которого по спине бежали мурашки. О том, как он смотрел на неё, когда предлагал Прагу - не как преподаватель на студентку, а как мужчина на женщину.
Или ей это только казалось?
Она прокручивала в голове их последний разговор снова и снова, анализируя каждое слово, каждый жест. «Я подумал... может быть, вам было бы интересно поехать?» Почему он замялся? Почему добавил про коллег так поспешно, словно оправдываясь? Что скрывалось за его спокойной, почти равнодушной маской?
В воскресенье вечером, когда за окном уже стемнело, а Яна ушла в душ, Ульяна села на кровать, достала телефон и долго смотрела на контакт «Д.А. Северов». Он дал ей свой номер для связи по исследованию, но она ни разу не писала ему - только получала материалы на почту.
Что написать? «Я согласна»? Слишком просто. «Я очень хочу поехать с вами в Прагу»? Слишком откровенно. «Спасибо за предложение, я с радостью принимаю его»? Слишком официально.
Она набрала и стёрла десяток вариантов, прежде чем остановилась на коротком:
«Дмитрий Александрович, я подумала. Я согласна поехать в Прагу. Если предложение ещё в силе».
Отправила. И замерла, глядя на экран.
Ответ пришёл через три минуты. Три минуты, которые показались ей вечностью.
«Хорошо, Ветрова. Я пришлю вам детали поездки. Билеты и проживание беру на себя. Встречаемся в аэропорту в пятницу в 8:00. Не опаздывайте».
И всё. Никаких лишних слов, никаких эмоций. Но Ульяна перечитала сообщение раз десять, и с каждым разом на её губах расцветала всё более широкая улыбка.
«Билеты и проживание беру на себя». Он берёт на себя. Он заботится о ней.
Она упала на подушку и зарылась лицом в одеяло, чтобы заглушить счастливый смех. Прага. Она едет в Прагу. С ним.
Понедельник начался с того, что Ульяна проснулась с твёрдым намерением больше не быть прежней.
Это решение пришло к ней не вдруг - оно вызревало все выходные, пока она металась между восторгом от предложения Северова и паникой от осознания, что ей совершенно нечего надеть. Не то чтобы её гардероб был совсем убогим - в нём имелись добротные, качественные вещи, которые мама присылала из дома или которые Ульяна покупала на распродажах. Но все они были... обычными. Повседневными. Студенческими. А ей предстояло появиться рядом с Дмитрием Александровичем Северовым в одном из красивейших городов Европы. И не просто появиться - быть достойной его внимания.
- Яна, - прошептала она, глядя в потолок, - я не могу ехать в Прагу в том, что у меня есть.
С соседней кровати донеслось сонное бормотание:
- М-м-м? Уль, который час?
- Половина седьмого. Но это неважно. Важно то, что у меня нет ни одного платья, в котором я могла бы пойти с ним на ужин.
Яна перевернулась на бок и приоткрыла один глаз.
- Ты серьёзно разбудила меня в такую рань, чтобы обсудить отсутствие платьев?
- Абсолютно серьёзно, - Ульяна села на кровати и обхватила колени руками. - Ян, я еду в Прагу. С ним. В город, где каждая улочка - как декорация к романтическому фильму. И я не могу появиться там в своём обычном свитере и джинсах. Он профессор. Он привык к... к другим женщинам.
Яна вздохнула, окончательно просыпаясь, и тоже села, потянувшись так, что хрустнули суставы.
- Во-первых, он привык к тебе, и ты ему нравишься именно такой, какая есть. Во-вторых... - она сделала паузу и хитро прищурилась, - во-вторых, ты права. Шопинг необходим. Причём срочный и беспощадный.
- Но у меня почти нет денег, - призналась Ульяна, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый комок стыда. Стипендия была крошечной, мама присылала сколько могла, но этих средств хватало только на самое необходимое. О новом платье не могло быть и речи.
Яна спустила ноги на пол и решительно подошла к своему столу. Порывшись в ящике, она достала конверт и протянула его Ульяне.
- Здесь мои сбережения, - сказала она просто. - Я откладывала на новый ноутбук, но ноутбук подождёт. А твоё счастье - нет.
Ульяна уставилась на конверт, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
- Ян, я не могу...
- Можешь, - отрезала подруга. - И будешь. Вернёшь, когда станешь знаменитым литературным критиком и будешь купаться в деньгах. А пока - берём этот конверт и едем в торговый центр. И не спорь.
Ульяна всхлипнула и бросилась обнимать подругу. В этот момент она остро, до боли в груди, осознала, как ей повезло с Яной. Человек, который готов отдать последние сбережения ради её мимолётного счастья, - это и есть настоящее сокровище.
Торговый центр встретил их гулом голосов, яркими витринами и запахом свежей выпечки из кофейни на первом этаже. Ульяна, выросшая в маленьком городке, где единственным местом для шопинга был рынок выходного дня, до сих пор терялась в этих стеклянно-бетонных лабиринтах. Яна же чувствовала себя здесь как рыба в воде - она уверенно лавировала между бутиками, оценивала витрины цепким взглядом и безапелляционно заявляла: «Это не твой цвет», «Этот фасон тебя полнит», «А вот это - смотри!»
Они обошли, наверное, с десяток магазинов. Ульяна мерила платья, блузки, юбки, свитера - и всё было не то. Слишком яркое. Слишком скромное. Слишком откровенное. Слишком дорогое, даже с учётом Яниных сбережений.
- Я никогда ничего не найду, - простонала она, выходя из очередной примерочной в каком-то бежевом балахоне, который делал её похожей на мешок с картошкой.
- Найдёшь, - твёрдо сказала Яна. - Просто мы ищем не там. Тебе нужно не просто платье. Тебе нужно платье, в котором ты почувствуешь себя... другой. Уверенной. Женственной. Такой, которая может зайти в ресторан под руку с профессором и не краснеть от каждого взгляда.
- Такой не существует, - вздохнула Ульяна.
- Существует, - Яна вдруг схватила её за руку и потащила к эскалатору. - Я знаю одно место. Оно дороговато, но у них сейчас распродажа. И там работает моя знакомая. Пойдём.
Местом оказался небольшой бутик на третьем этаже, спрятанный между огромным спортивным магазином и салоном оптики. Витрина была оформлена сдержанно и элегантно: на манекенах красовались платья благородных оттенков - глубокого изумрудного, приглушённого бордового, классического чёрного. Ульяна замерла перед стеклом, разглядывая одно из них - тёмно-синее, почти чёрное, с длинными рукавами и изящным вырезом, который не был слишком откровенным, но при этом подчёркивал линию ключиц. Оно было простым и одновременно роскошным.
- Вот оно, - прошептала она.
Яна проследила за её взглядом и одобрительно кивнула.
- У тебя отличный вкус, Ветрова. Пошли мерить.
В бутике их встретила знакомая Яны - девушка с короткой стрижкой и доброй улыбкой, которую звали Лера. Она сняла платье с манекена и проводила Ульяну в примерочную.
Ульяна стянула с себя джинсы и свитер, аккуратно повесила их на крючок и взяла в руки платье. Ткань оказалась приятной на ощупь - плотной, но мягкой, явно качественной. Она скользнула в него, застегнула молнию на спине и повернулась к зеркалу.
И замерла.
Из зеркала на неё смотрела незнакомка. Та самая Ульяна Ветрова, которую она всегда хотела увидеть - но никогда не решалась. Платье сидело идеально, подчёркивая талию и мягко спадая по бёдрам. Тёмно-синий цвет делал её глаза глубже и ярче, а кожа казалась почти фарфоровой. Она выглядела... взрослой. Элегантной. Достойной стоять рядом с мужчиной, который носил дорогие рубашки и пил чёрный кофе без сахара.
- Ветрова, ты там уснула? - раздался голос Яны. - Выходи, показывай!
Ульяна глубоко вдохнула и вышла из примерочной.
Яна, увидев её, присвистнула. Лера одобрительно закивала.
- Ну вот, - сказала Яна с довольной улыбкой. - Это оно. Северов упадёт.
- Думаешь? - Ульяна недоверчиво разглядывала себя в большом зеркале, всё ещё не веря, что это отражение принадлежит ей.
- Уверена, - Яна подошла и поправила выбившуюся прядь волос. - Осталось только подобрать туфли. И, может быть, какой-нибудь неброский кулон. И всё. Ты готова покорять Прагу.
Платье, с учётом распродажи и скидки от Леры, обошлось почти во все Янины сбережения. Ульяна попыталась возражать, но подруга была непреклонна.
- Считай это инвестицией в твоё будущее, - заявила она, протягивая продавщице деньги. - Когда выйдешь замуж за профессора, купишь мне тот самый ноутбук. А пока - наслаждайся.
Ульяна обняла её прямо посреди бутика, не обращая внимания на удивлённые взгляды.
После шопинга, уставшие, но довольные, они зашли в кофейню на первом этаже торгового центра. Яна заказала себе огромную порцию капучино с карамельным сиропом и кусок шоколадного торта, Ульяна - просто чёрный чай и кусочек ягодного пирога.
- Расскажи мне про него, - попросила Яна, откусывая от торта. - Про Северова. Не как про профессора. А как про мужчину. Что ты чувствуешь, когда он рядом?
Ульяна задумалась, глядя в свою чашку. Чай был горячим, от него поднимался пар.
- Я чувствую себя... живой, - сказала она наконец. - Понимаешь? С Артёмом я всегда была на вторых ролях. Я подстраивалась, пыталась быть удобной, боялась сказать что-то не то. А с Дмитрием Александровичем... Я могу спорить с ним. Могу задавать глупые вопросы и не бояться, что он высмеет. Он видит меня. По-настоящему видит. И от этого страшно.
- Почему страшно?
- Потому что если он увидит меня настоящую - и отвернётся... Это будет в сто раз больнее, чем с Артёмом.
Яна отложила вилку и посмотрела на неё серьёзно.
- Не отвернётся, - сказала она твёрдо. - Я не знаю этого человека лично, но по твоим рассказам чувствую: он не из тех, кто разбрасывается людьми. Он слишком... основательный. Если он предложил тебе поехать в Прагу, значит, ты для него важна. Осталось только, чтобы ты сама в это поверила.
Ульяна хотела ответить, но в этот момент её взгляд упал на вход в кофейню. И она замерла.
В дверях стоял Артём. А рядом с ним - высокая блондинка в дорогой шубе и с идеальным макияжем. Та самая Марина. Та, ради которой Ульяна была «временным вариантом».
Первым порывом было вскочить и убежать. Спрятаться за колонной, сделать вид, что её здесь нет. Сердце забилось где-то в горле, ладони вспотели, а к щекам прилила кровь. Старая боль, которую она считала похороненной, вдруг ожила и ударила с новой силой.
Но Яна, заметив её состояние, проследила за взглядом и тихо, но твёрдо сказала:
- Уль, не смей. Ты не жертва. Ты - девушка, которая только что купила платье, чтобы покорить мужчину в сто раз лучше этого. Сиди и улыбайся.
Ульяна глубоко вдохнула и осталась на месте.
Артём заметил её почти сразу. Его взгляд скользнул по залу, наткнулся на неё и замер. На лице промелькнула целая гамма эмоций - удивление, неловкость, что-то ещё, похожее на... смущение? Марина, почувствовав его напряжение, тоже посмотрела в сторону Ульяны и чуть прищурилась.
Они прошли к столику в другом конце зала. Ульяна видела, как Артём что-то быстро говорит Марине, как та пожимает плечами и достаёт телефон. А потом, к её ужасу, Артём поднялся и направился к их столику.
- Привет, Уль, - сказал он, останавливаясь рядом. Голос звучал неуверенно, совсем не так, как раньше.
- Привет, Артём, - ответила она ровно, сама удивляясь своему спокойствию.
- Давно не виделись, - он переминался с ноги на ногу, явно не зная, куда деть руки. - Ты... хорошо выглядишь.
- Спасибо, - Ульяна чуть улыбнулась. - Я знаю.
Яна фыркнула в чашку.
Артём бросил на неё быстрый взгляд и снова повернулся к Ульяне.
- Слушай, я хотел... ну, извиниться. За всё. Я вёл себя как идиот. Ты не заслуживала такого.
Ульяна почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Когда-то она мечтала услышать эти слова. Представляла, как он придёт, будет умолять о прощении, а она гордо отвернётся. Но теперь, когда это случилось, она не чувствовала ни торжества, ни горечи. Только странное, спокойное равнодушие.
- Я принимаю твои извинения, - сказала она. - Правда. И желаю тебе счастья. С Мариной.
Он удивлённо моргнул, явно не ожидая такого ответа.
- Ты... серьёзно?
- Абсолютно, - она улыбнулась. - И знаешь, спасибо тебе.
- За что?
- За то, что открыл мне глаза. На себя. На то, чего я на самом деле стою. И на то, какие мужчины мне нужны.
Она произнесла это спокойно, без вызова, но Артём почему-то покраснел. Он пробормотал что-то неразборчивое и поспешно вернулся к своему столику.
Яна проводила его взглядом и тихо присвистнула.
- Ветрова, это было великолепно. Ты его просто уничтожила. Добротой и равнодушием. Это высший пилотаж.
Ульяна пожала плечами и сделала глоток остывшего чая.
- Знаешь, Ян, я правда больше ничего к нему не чувствую. Ни злости, ни обиды, ни... любви. Пустота. И это так... освобождающе.
Она посмотрела в окно. За стеклом шёл снег - крупный, пушистый, укрывающий город белым покрывалом. Где-то далеко, в другом конце города, Дмитрий Александрович Северов, наверное, тоже смотрел на снег и думал о чём-то своём. И мысль о нём согревала Ульяну сильнее любого чая.
Вечером, лёжа в кровати, Ульяна снова и снова прокручивала в голове события дня. Платье, висящее в шкафу в прозрачном чехле, казалось ей символом новой жизни. Жизни, в которой она больше не жертва, не «временный вариант», не пустышка. Жизни, в которой она сама выбирает, кого любить и с кем быть.
Она достала телефон и написала Северову. Не по поводу исследования - просто так.
«Дмитрий Александрович, я сегодня купила платье для Праги. Надеюсь, вам понравится».
Отправила. И замерла, глядя на экран.
Ответ пришёл через несколько минут.
«Уверен, что понравится, Ветрова. У вас хороший вкус. Жду встречи в аэропорту».
И всё. Но Ульяна перечитала эти три коротких предложения раз десять, и с каждым разом на её губах расцветала улыбка.
До Праги оставалось четыре дня. Четыре дня до новой жизни.