Глава 9
Декабрь ворвался в город с той же бесцеремонностью, с какой Вероника когда-то ворвалась в его жизнь - ярко, шумно, требуя немедленного внимания. Морозы ударили внезапно, сковав лужи хрустальным льдом и превратив деревья в застывшие скульптуры, осыпанные инеем. Снег, падавший почти без остановки последние две недели, наконец прекратился, оставив после себя ослепительно белое покрывало, искрящееся в лучах низкого зимнего солнца. Город замер, притих, словно затаил дыхание перед чем-то важным.
Дмитрий стоял у окна своей квартиры и смотрел, как первые утренние лучи окрашивают заснеженные крыши в нежно-розовый цвет. Кофе в его любимой чёрной чашке давно остыл, но он не замечал этого. Мысли его были далеко - точнее, они метались между двумя женщинами, одна из которых осталась в прошлом, а другая... другая всё настойчивее занимала его настоящее.
Вероника написала снова. Вчера вечером, когда он вернулся из университета, уставший после долгого дня и странно опустошённый после встречи с Ветровой, телефон завибрировал, высветив на экране знакомое имя.
«Дима, я взяла билеты. Конференция в Праге через неделю. Я забронировала номер в том же отеле, где мы останавливались в прошлый раз. Помнишь? Тот маленький отель с видом на Карлов мост. Приезжай. Нам нужно поговорить. По-настоящему».
Он не ответил. Просто прочитал сообщение, отложил телефон и долго сидел в темноте, глядя на огни ночного города. «Нам нужно поговорить». Эту фразу он слышал от неё слишком много раз. И каждый раз «поговорить» означало, что она снова попытается вернуть то, что сама же разрушила.
Вероника Павловна Шелест. Доцент кафедры искусствоведения. Высокая, статная брюнетка с фарфоровой кожей и голосом, способным растопить лёд. Они познакомились пять лет назад на научной конференции в Петербурге. Она выступала с докладом о влиянии авангарда на современное искусство, он - о медийных стратегиях. Их столкнул случай - вернее, общий знакомый, который решил, что они «идеально подходят друг другу».
И поначалу так и было. Вероника была умна, амбициозна, остра на язык и невероятно красива. Она умела слушать, умела спорить, умела заставлять его смеяться. Их роман развивался стремительно - общие интересы, жаркие дискуссии до утра, поездки на конференции, совместные статьи. Дмитрий был уверен, что встретил ту самую женщину, с которой готов прожить всю жизнь.
А потом она ушла.
Не было скандала, не было слёз. Просто однажды вечером она сказала, что получила предложение о стажировке в Европе, что это шанс всей её жизни, что она не может его упустить. Он предлагал поехать вместе, искать варианты, но она отказалась. «Дима, пойми, мне нужно сосредоточиться на карьере. Отношения... они будут меня тормозить. Давай возьмём паузу».
Пауза затянулась на два года. Он ждал, надеялся, что она вернётся. А когда она наконец вернулась - с новыми публикациями, новыми связями и новым взглядом на жизнь, - он понял, что больше не ждёт. Что любовь, которую он к ней испытывал, превратилась в пепел. Тёплый ещё, но уже без огня.
Вероника не приняла этого. Она привыкла получать то, что хочет. И теперь, спустя три года после их окончательного разрыва, она снова пыталась вернуть его. Прага, конференция, «тот самый отель» - всё это было частью её плана. Она хотела воскресить прошлое, не понимая, что прошлое мертво.
Дмитрий отошёл от окна, вылил остывший кофе в раковину и включил кофемашину. Нужно было собираться в университет. Сегодня среда, а значит, у него запланирована встреча с Ветровой.
При мысли о ней внутри что-то привычно теплело. Он поймал себя на том, что ждёт этой встречи. Не просто как преподаватель ждёт возможности обсудить научную работу со способной студенткой. А как мужчина ждёт возможности увидеть женщину, которая заставляет его сердце биться чаще.
Глупо. Ему почти тридцать. Он профессор. Она студентка. Между ними пропасть - этическая, социальная, возрастная. И всё же, когда она смотрит на него своими серо-зелёными глазами, когда задаёт вопросы, от которых у него самого захватывает дух, когда улыбается своей робкой, неуверенной улыбкой - он забывает обо всех пропастях.
Он помнил их последний разговор. Тот, в его кабинете, когда она призналась в своём глупом плане мести. Он должен был разозлиться, выгнать её, забыть о её существовании. Но вместо этого он почувствовал облегчение. Потому что теперь, когда ложь была разрушена, между ними возникло что-то настоящее. Хрупкое, едва заметное, но настоящее.
И это пугало его больше всего.
В университет Дмитрий приехал к десяти. Морозное утро сменилось ясным, солнечным днём, и снег под ногами хрустел так звонко, что этот звук отдавался в ушах весёлой музыкой. Студенты, укутанные в шарфы и шапки, спешили по своим делам, оставляя на свежем снегу цепочки следов. Где-то вдалеке смеялась компания - молодые, беззаботные, они лепили снеговика прямо посреди университетского парка.
Дмитрий поднялся на третий этаж, прошёл мимо триста седьмой аудитории и свернул к своему кабинету. В коридоре было пусто - до начала его консультации оставалось ещё полчаса. Он достал ключи, открыл дверь и замер на пороге.
В его кресле, за его столом, сидела Вероника.
Она выглядела безупречно, как всегда. Тёмно-красное платье, облегающее стройную фигуру, чёрные туфли на высоком каблуке, волосы собраны в элегантный пучок, открывающий изящную шею. На губах - лёгкая улыбка, в глазах - знакомый блеск превосходства. Она чувствовала себя хозяйкой положения и не скрывала этого.
- Доброе утро, Дима, - произнесла она своим низким, обволакивающим голосом. - Ты не рад меня видеть?
Дмитрий медленно закрыл дверь и прошёл в кабинет, не сводя с неё взгляда.
- Как ты вошла? - спросил он холодно.
- У меня всё ещё есть ключ от твоего кабинета, - она пожала плечами. - Ты дал мне его, когда мы работали над совместным проектом. Помнишь? Я не стала его возвращать. На всякий случай.
- Верни, - он протянул руку.
Вероника рассмеялась - мелодично, искренне, словно он сказал что-то невероятно забавное.
- Дима, не будь таким суровым. Я пришла поговорить. Ты не ответил на моё сообщение про Прагу. Я решила, что личный визит будет более эффективным.
Он обошёл стол и встал напротив неё, скрестив руки на груди.
- Я не собираюсь ехать в Прагу, Вероника. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Наши отношения закончились три года назад. Пора это принять.
Улыбка сползла с её лица. Глаза сузились, и в них мелькнуло что-то жёсткое, хищное.
- Они не закончились, Дима. Мы просто взяли паузу. Ты сам это сказал.
- Я ошибался, - ответил он ровно. - Пауза затянулась на три года. Это не пауза. Это конец.
Вероника поднялась с кресла и медленно, грациозно обошла стол, приближаясь к нему. От неё пахло дорогими духами - сладкими, терпкими, теми самыми, которые он когда-то дарил ей на день рождения. Запах прошлого. Запах воспоминаний.
- Дима, - она остановилась в шаге от него и положила ладонь ему на грудь. - Я знаю, что была неправа. Я выбрала карьеру, когда должна была выбрать тебя. Но я вернулась. Я здесь. И я хочу всё исправить.
Он мягко, но решительно убрал её руку.
- Поздно, Вероника. Поезд ушёл.
- Из-за неё? - её голос стал резче, в нём зазвенел металл. - Из-за этой студентки, с которой ты возишься?
Дмитрий напрягся. Вот оно. Он знал, что Вероника не упустит возможности ударить в самое больное место.
- Не понимаю, о ком ты, - сказал он, стараясь сохранять спокойствие.
- Брось, Дима. Я видела, как ты на неё смотришь. Ветрова, кажется? С филфака. Милая, скромная, с большими наивными глазами. Она младше тебя на десять лет. Ты понимаешь, как это выглядит?
- Это выглядит как работа научного руководителя со студенткой, - отрезал он. - Ничего больше.
Вероника усмехнулась и покачала головой.
- Ты никогда не умел врать, Дима. Твои глаза тебя выдают. Ты смотришь на неё так, как когда-то смотрел на меня. С тем же голодом. С той же нежностью.
Он молчал, не зная, что ответить. Потому что она была права. Во всём.
- Только не думай, что у вас что-то получится, - продолжила Вероника, и её голос стал почти сочувствующим. - Она ребёнок, Дима. Она поиграет с тобой, получит то, что ей нужно, и уйдёт. Так же, как я ушла. Только мне хватило смелости признаться в этом сразу, а она будет тянуть, мучить тебя, пока не высосет всё до капли.
- Хватит, - его голос прозвучал глухо, но твёрдо. - Уходи, Вероника. И ключ оставь.
Она долго смотрела на него, потом медленно достала из сумочки ключ и положила на стол.
- Прага ждёт тебя, Дима, - сказала она тихо. - Если передумаешь - ты знаешь, где меня найти.
Она развернулась и вышла, оставив после себя только шлейф духов и горькое послевкусие недосказанности.
Дмитрий долго стоял у окна, глядя на заснеженный парк. В голове крутились слова Вероники, перемешиваясь с его собственными мыслями, страхами, сомнениями.
«Она ребёнок. Она поиграет с тобой и уйдёт».
Вероника была права во многом. Ветрова действительно была младше. Действительно пришла к нему с корыстной целью - отомстить племяннику. Действительно могла играть и сейчас, просто стала играть тоньше, умнее.
Но было в ней что-то, чего Вероника не видела. Что-то, что Дмитрий чувствовал, но не мог объяснить словами. Искренность. Уязвимость. Жажда знаний, которая горела в её глазах не напоказ, а изнутри. То, как она краснела, когда он смотрел на неё слишком долго. То, как запиналась в начале фразы, но потом говорила так, что у него захватывало дух.
Вероника никогда не запиналась. Она всегда знала, что сказать, как посмотреть, какую позу принять. Она была идеальной - и именно поэтому их отношения оказались пустышкой. За блестящей обёрткой не было ничего настоящего.
А Ветрова была настоящей. Несовершенной, угловатой, порывистой, но настоящей.
И это пугало его больше, чем все манипуляции Вероники вместе взятые.
Он достал телефон, нашёл сообщение от Вероники и, помедлив секунду, написал короткий ответ:
«Я не приеду. Прощай».
Отправил. Выдохнул. И почувствовал, как с плеч упала тяжесть, которую он носил последние три года.
В три часа в дверь постучали. Дмитрий, всё ещё погружённый в свои мысли, машинально бросил: «Войдите».
На пороге стояла Ветрова. В том же тёмно-синем свитере, который он уже привык на ней видеть, с раскрасневшимися от мороза щеками и рюкзаком, из которого, как всегда, торчал уголок тетради. Она выглядела взволнованной - то ли от быстрой ходьбы, то ли от предстоящей встречи.
- Здравствуйте, Дмитрий Александрович, - произнесла она, и её голос дрогнул совсем чуть-чуть. - Я не опоздала?
- Нет, Ветрова, - он кивнул на стул. - Проходите, садитесь.
Она прошла в кабинет, и он вдруг заметил, что в воздухе всё ещё витает запах духов Вероники. Резкий, сладкий, чужой. Ветрова, кажется, тоже его почувствовала - её ноздри чуть дрогнули, но она ничего не сказала.
- Кофе? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.
- Если можно.
Он приготовил две чашки - себе чёрный, ей с молоком. Их пальцы соприкоснулись, когда он передавал ей чашку, и по телу пробежала знакомая искра. Он заметил, как она чуть вздрогнула, но тут же сделала вид, что ничего не произошло.
- Как продвигается работа с источниками? - спросил он, садясь напротив.
- Я проанализировала первые двадцать статей, - она достала тетрадь. - Есть несколько интересных закономерностей. Хотите посмотреть?
- Да, показывайте.
Она начала объяснять, и Дмитрий слушал, но мысли его то и дело ускользали. Он смотрел на неё - на то, как она хмурится, вчитываясь в свои заметки, как покусывает кончик ручки, как поправляет выбившуюся из хвоста прядь, - и чувствовал, как внутри разливается тепло.
Вероника была неправа. Она не ребёнок. Она - женщина. Молодая, неопытная, но женщина. И он хотел быть рядом с ней. Не как научный руководитель. Как мужчина.
Но он не мог. Пока не мог. Слишком многое стояло между ними: его положение, её прошлое, его собственные страхи. Он должен был дать ей время. И себе тоже.
- Дмитрий Александрович? - её голос вырвал его из задумчивости. - Вы меня слушаете?
- Да, Ветрова, - он откашлялся. - Простите, задумался. Продолжайте.
Она посмотрела на него внимательно, словно пытаясь прочитать его мысли, но ничего не сказала и вернулась к своим записям.
Они проработали около часа. Когда все вопросы были обсуждены, и Ветрова начала собираться, Дмитрий вдруг сказал:
- Ветрова, задержитесь на минуту.
Она замерла, глядя на него с тревогой.
- Да?
- Я хотел спросить... - он замолчал, подбирая слова. - Вы когда-нибудь были в Праге?
Она удивлённо моргнула.
- Нет. А почему вы спрашиваете?
- Там через неделю будет конференция по медиаисследованиям. Очень хорошая. Я подумал... может быть, вам было бы интересно поехать? Не как участнику, конечно, но как слушателю. Это отличная возможность познакомиться с ведущими специалистами в нашей области.
Он сам не знал, зачем это сказал. Идея пришла спонтанно, но, произнеся эти слова вслух, он понял, что хочет этого. Хочет показать ей мир, который любит. Хочет быть рядом с ней не только в стенах университета.
Глаза Ветровой расширились.
- В Прагу? С вами?
- Со мной, - подтвердил он. - И ещё с несколькими коллегами с кафедры, разумеется. Это рабочая поездка.
Он добавил последнюю фразу слишком поспешно, и она, кажется, это заметила. Лёгкая улыбка тронула её губы.
- Я... я не знаю, - сказала она. - Это так неожиданно. Мне нужно подумать.
- Конечно, - он кивнул. - Думайте. Времени достаточно. Ответ дадите в понедельник.
Она кивнула, поднялась и направилась к двери. У самого выхода остановилась и обернулась.
- Дмитрий Александрович.
- Да?
- Спасибо. За доверие. И за... всё.
Она вышла, и Дмитрий остался один. За окном снова начинался снегопад - крупные, пушистые хлопья кружились в медленном танце. Он смотрел на них и думал, что только что сделал шаг, с которого нет возврата.
Прага. Конференция. И она рядом.
Он не знал, чем это обернётся. Но впервые за долгое время ему было всё равно. Он хотел рискнуть.