Глава 6
Ноябрь ворвался в город внезапно, словно нетерпеливый гость, который не стал дожидаться приглашения. Ещё вчера под ногами шуршали последние золотые листья, а сегодня всё затянуло серой пеленой, и с неба сыпалась мелкая ледяная крупа - не то снег, не то дождь, не то насмешка над теми, кто мечтал о пушистых сугробах. Ульяна стояла у окна в их с Яной комнате, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как ветер треплет голые ветви старого тополя, что рос прямо под их окнами.
Стекло запотело от её дыхания, и она машинально нарисовала на нём пальцем какую-то загогулину - не то цветок, не то букву. Букву «Д». Спохватившись, быстро стёрла рукавом, словно кто-то мог увидеть. Яна ещё спала, зарывшись в одеяло с головой, только рыжий хвостик торчал наружу, как у хитрой лисицы.
Будильник показывал семь утра. До первой пары оставалось два часа, но Ульяна уже не могла спать. Эта бессонница стала её постоянным спутником в последние недели - она ложилась поздно, ворочалась, проваливалась в тревожную дрёму, а просыпалась ни свет ни заря с ощущением, что внутри что-то зудит, не даёт покоя.
Она отошла от окна и, стараясь не шуметь, включила электрический чайник. Их комната была крошечной, но уютной - две кровати, разделённые старым ковром, который Яна притащила откуда-то с блошиного рынка, книжные полки, забитые до отказа, и подоконник, превращённый в импровизированный сад: герань, алоэ и какая-то вьющаяся трава, название которой Ульяна вечно забывала. Яна утверждала, что растения очищают ауру, и Ульяна не спорила - в конце концов, зелень действительно делала комнату живее.
Чайник закипел с тихим щелчком. Ульяна насыпала в любимую кружку - белую, с трещинкой на боку, подарок мамы на окончание школы - две ложки заварки, залила кипятком и села на подоконник, обхватив горячие бока ладонями. Чай пах мятой и чем-то ещё, травяным, успокаивающим.
Мысли, как всегда в последнее время, текли в одном направлении.
Северов.
Прошло уже больше трёх недель с того дня, как она впервые переступила порог триста седьмой аудитории. Три недели лекций, дополнительных вопросов, коротких разговоров после пар. Три недели, в течение которых её первоначальный план - соблазнить дядю Артёма, чтобы отомстить, - начал давать трещину.
Нет, она всё ещё хотела мести. При мысли о том, как Артём назвал её «пустышкой» и «временным вариантом», внутри закипал знакомый холодный гнев. Но теперь к этому гневу примешивалось что-то ещё. Что-то, что она отказывалась называть своим именем.
Ей нравилось ходить на его лекции. По-настоящему нравилось - не как часть плана, а само по себе. Она ловила себя на том, что ждёт понедельников и четвергов с нетерпением, что готовится к его вопросам с азартом, что расстраивается, если он не спрашивает её. А когда он смотрел на неё - этот тяжёлый, изучающий взгляд из-под очков, - у неё внутри всё переворачивалось.
- Ты опять не спала? - раздался сонный голос Яны.
Ульяна обернулась. Подруга сидела на кровати, протирая глаза и зевая так, что челюсть хрустнула.
- Спала, - соврала Ульяна. - Просто проснулась рано.
- Ага, конечно, - Яна спустила ноги на пол и поёжилась. - У тебя круги под глазами, как у панды. И чай ты пьёшь в семь утра. Это диагноз, Ветрова.
- Какой ещё диагноз? - Ульяна сделала глоток, стараясь казаться равнодушной.
- Влюблённость, - Яна хитро прищурилась. - Или, как минимум, сильная заинтересованность. И я даже знаю, в кого.
Ульяна поперхнулась чаем.
- Не говори ерунды. Я не влюблена. Это просто... часть плана.
- Ага, часть плана, - Яна встала и, кутаясь в одеяло, прошлёпала к чайнику. - Ты поэтому рисуешь букву «Д» на запотевшем стекле?
Ульяна замерла. Откуда она...
- Я не сплю уже минут десять, - Яна усмехнулась, наливая себе чай. - Лежала и смотрела, как ты медитируешь, смотря на окно. И букву эту видела. Не отпирайся.
Ульяна почувствовала, как щёки заливает румянцем. Вот же зараза рыжая. Вечно всё замечает.
- Это ничего не значит, - пробормотала она, утыкаясь в кружку. - Просто... машинально.
- Конечно, машинально, - Яна села на свою кровать и сделала глоток. - Как и то, что ты уже три недели ходишь на его лекции, читаешь дополнительную литературу и задаёшь вопросы, от которых у других студентов челюсть отвисает. Всё машинально. Случайно. Без всякой задней мысли.
Ульяна молчала, глядя в тёмную глубину чая. Что она могла ответить? Что Яна права? Что она сама не понимает, где заканчивается игра и начинается что-то настоящее?
- Ян, - сказала она наконец. - А если... если это не просто игра? Что мне тогда делать?
Яна перестала улыбаться и посмотрела на неё серьёзно.
- Тогда тебе нужно быть честной с собой, Уль. Потому что такие, как Северов, чувствуют фальшь за версту. Если ты будешь продолжать притворяться, он рано или поздно это поймёт. И тогда тебе станет в сто раз больнее, чем после Князева.
Ульяна кивнула, хотя внутри всё сжалось. Яна была права. Как всегда.
День тянулся медленно, как патока. Первая пара - история зарубежной литературы - прошла мимо Ульяны. Профессор Малышева, сухонькая старушка в неизменном сером костюме и с пучком седых волос на затылке, монотонно бубнила о влиянии французского романа на русскую прозу, и её голос сливался в сплошной гул, как шум далёкого поезда. Ульяна честно пыталась слушать, даже записывала что-то в тетрадь, но мысли утекали, как вода сквозь пальцы.
Она смотрела в окно. За стёклами аудитории кружились редкие снежинки - первые в этом году, робкие, неуверенные, словно разведчики, посланные зимой проверить обстановку. Они падали на мокрый асфальт и тут же таяли, не оставляя следа. Ульяна поймала себя на том, что завидует этой способности - исчезать бесследно, не оставляя после себя ни боли, ни воспоминаний.
На перемене они с Яной пошли в столовую. Университетская столовая была местом легендарным - с вечно липкими столами, запахом подгоревшего масла и буфетчицей тётей Зиной, которая всех называла «золотце» и щедро накладывала добавку тем, кто ей нравился. Яна была в числе любимиц, поэтому их поднос ломился от еды: два борща, горка картофельного пюре с котлетой и компот из сухофруктов, в котором плавали разварившиеся черносливины.
- Ну что, готова к третьей паре? - спросила Яна, с аппетитом уплетая борщ.
Ульяна ковырялась в тарелке, не чувствуя вкуса.
- Готова, - ответила она, хотя внутри всё дрожало.
Сегодня был четверг. Третья пара. Триста седьмая аудитория. И она снова увидит его.
- Слушай, Уль, - Яна отложила ложку и посмотрела на неё внимательно. - Я тут подумала. А что, если он уже всё знает?
- Что знает? - Ульяна напряглась.
- Ну, про вас с Князевым. Про то, что ты его бывшая. Он же не дурак. Мог сложить два плюс два.
Ульяна задумалась. Эта мысль приходила ей в голову, но она старалась её гнать. Если Северов знает, кто она, то почему продолжает с ней общаться? Почему отвечает на её вопросы, даёт дополнительную литературу, тратит на неё время?
- Может, знает, - сказала она наконец. - А может, нет. В любом случае, я не могу сейчас остановиться.
- Потому что план? - Яна прищурилась.
- Потому что... - Ульяна замялась. - Потому что мне интересно. По-настоящему.
Яна долго смотрела на неё, а потом вздохнула и вернулась к борщу.
- Ладно. Но помни: если что, я рядом. И у меня есть запасной план - утопить Князева в унитазе, а Северова соблазнить сама.
Ульяна невольно рассмеялась.
- Спасибо, Ян. Ты настоящий друг.
- Знаю, - подруга подмигнула. - Ешь давай, а то котлета остынет.
В триста седьмую Ульяна пришла, как всегда, за десять минут до начала. Аудитория ещё пустовала - только пара студентов с первого ряда листали конспекты. Она заняла своё место: третий ряд, с краю. Достала тетрадь, ручку, положила перед собой аккуратно сложенный список вопросов, которые подготовила за неделю.
Сегодня она надела тёмно-синее платье - то самое, в котором была на вечеринке у Артёма. Странный выбор, она сама не понимала, зачем его надела. Может, чтобы напомнить себе, с чего всё началось? Или чтобы доказать, что эта вещь больше не ассоциируется у неё с болью?
Аудитория постепенно наполнялась. Студенты рассаживались, перешёптывались, доставали телефоны. Ульяна смотрела на дверь, ожидая.
Он вошёл ровно в назначенное время.
Сегодня на нём был чёрный свитер с высоким горлом и тёмные брюки. Волосы чуть влажные - видимо, попал под мокрый снег. В руке неизменный стакан с кофе. Он прошёл к кафедре, положил папку, снял очки и протёр их платком. Ульяна смотрела на его руки - сильные, с длинными пальцами, - и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
- Добрый день, - начал он своим низким, обволакивающим голосом. - Сегодня мы поговорим о роли журналиста в эпоху постправды. О том, как отличить факт от мнения и почему это важно.
Лекция захватила Ульяну с первых минут. Северов говорил о том, как современные медиа размывают границы между реальностью и вымыслом, как алгоритмы социальных сетей загоняют людей в информационные пузыри, как важно сохранять критическое мышление в мире, где правда стала товаром. Он приводил примеры - живые, актуальные, из сегодняшних новостей, - и Ульяна слушала, забыв обо всём.
В какой-то момент он задал вопрос:
- Как вы думаете, почему люди так легко верят в то, что подтверждает их картину мира, и отвергают то, что ей противоречит?
Несколько рук поднялось. Он выслушал ответы, кивал, но Ульяна видела по его лицу, что он ждёт чего-то другого. И тогда она подняла руку.
- Ветрова, - он посмотрел на неё. - Слушаю.
- Потому что признать, что ты ошибался, - это больно, - начала она, тщательно подбирая слова. - Это значит признать, что твоя картина мира несовершенна. Что ты был уязвим для манипуляций. Что ты не такой умный и проницательный, каким себя считал. А люди не любят боль. Они предпочитают комфорт. Даже если этот комфорт построен на лжи.
В аудитории повисла тишина. Северов смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, и Ульяна чувствовала, как под его взглядом закипает кровь.
- Интересная мысль, - произнёс он наконец. - А вы сами, Ветрова, часто признаёте свои ошибки?
- Стараюсь, - ответила она честно. - Хотя это непросто.
Он кивнул и отвернулся к доске, продолжая лекцию. Но Ульяна заметила, как уголки его губ чуть дрогнули - не улыбка, но что-то близкое к ней.
После пары, когда аудитория опустела, Ульяна, как обычно, подошла к кафедре. Северов собирал бумаги, не глядя на неё.
- Дмитрий Александрович, у меня есть несколько вопросов по сегодняшней теме.
- Слушаю, Ветрова.
Она достала свой список и начала задавать вопросы. Он отвечал - подробно, развёрнуто, иногда с лёгкой иронией. Они обсуждали, спорили, и Ульяна не заметила, как пролетело полчаса.
- Ветрова, - сказал он вдруг, прерывая её очередной вопрос. - Можно личный вопрос?
Она замерла. Сердце пропустило удар.
- Да, конечно.
- Почему вы так упорно занимаетесь? Я вижу, вы читаете больше, чем требуется. Ваши вопросы глубже, чем у большинства студентов. Что вами движет?
Ульяна почувствовала, как кровь приливает к щекам. Что ответить? Правду? Что изначально она пришла сюда, чтобы отомстить его племяннику? Что её план провалился, потому что она сама не заметила, как увлеклась?
- Мне интересно, - сказала она наконец. - По-настоящему. То, о чём вы рассказываете, заставляет меня думать. А я... я люблю думать.
Он смотрел на неё долго, словно пытаясь заглянуть внутрь.
- Хорошо, - произнёс он. - Тогда у меня к вам предложение. На кафедре готовится небольшое исследование по теме медиавосприятия. Мне нужен помощник. Работа неоплачиваемая, требует времени и усилий. Но вы получите опыт и, возможно, публикацию. Интересует?
Ульяна почувствовала, как внутри всё вспыхнуло.
- Да, - выдохнула она. - Очень интересует.
- Тогда жду вас завтра после пар в моём кабинете. Обсудим детали.
Он взял папку и вышел из аудитории, оставив Ульяну стоять с открытым ртом.
В общагу Ульяна летела, не чуя ног. Мокрый снег хлестал в лицо, ветер трепал волосы, но она ничего не замечала. В голове билась одна мысль: он предложил ей работать вместе. Он её заметил. По-настоящему заметил.
Яна ждала её в комнате, сидя на кровати с книгой в руках.
- Ну? - спросила она, едва Ульяна переступила порог. - По твоему лицу вижу, что случилось что-то грандиозное. Либо ты получила пятёрку автоматом, либо он сделал тебе предложение.
- Он предложил мне работать вместе, - выпалила Ульяна, сбрасывая мокрое пальто. - Над исследованием. Помощником. Ян, ты понимаешь? Он меня выбрал!
Яна присвистнула.
- Ого. Это серьёзно. Северов, насколько я знаю, никого просто так не приближает. У него репутация одиночки. Значит, ты его реально впечатлила.
Ульяна села на кровать и закрыла лицо руками.
- Ян, я не знаю, что делать. Это ведь было частью плана, да? Привлечь его внимание. Но теперь... теперь мне кажется, что план вышел из-под контроля.
Яна отложила книгу и пересела к ней.
- Уль, посмотри на меня.
Ульяна подняла глаза.
- Ты умная, красивая, интересная девушка. И если ты нравишься ему не как часть плана, а сама по себе - это нормально. Может, именно так и должно было случиться. Может, судьба привела тебя к нему не для мести, а для чего-то настоящего.
- Но я же... я же изначально хотела его использовать, - прошептала Ульяна. - Как я могу теперь претендовать на что-то настоящее?
- А ты не претендуй, - Яна пожала плечами. - Просто будь собой. Честной. Если он узнает правду и отвернётся - что ж, значит, так тому и быть. Но если нет... Может, это и есть твой шанс на счастье.
Ульяна долго молчала, глядя в одну точку. Потом медленно кивнула.
- Ты права. Я больше не буду притворяться. Если он спросит - я расскажу правду. Всю.
- Вот и молодец, - Яна обняла её. - А теперь давай пить чай. У меня есть печенье с шоколадной крошкой. И расскажи мне подробно, что он говорил и как смотрел.
Ульяна рассмеялась и потянулась за чайником. Впервые за долгое время на душе было легко.