Глава 7
Утро пятницы выдалось на удивление солнечным. Дмитрий проснулся от того, что луч света, пробившийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, упал прямо на лицо - тёплый, почти нахальный, словно само мироздание решило напомнить ему, что даже в ноябре бывают просветы. Он поморщился, перевернулся на бок, пытаясь спрятаться от назойливого солнца, но сон уже ушёл, оставив после себя только лёгкую головную боль и вязкое ощущение недосказанности.
Который час? Он нащупал на прикроватной тумбочке телефон. Экран высветил 07:42 - позже, чем обычно. Дмитрий не любил валяться в постели без дела, но сегодня позволил себе эту маленькую слабость. За окном, за распахнутыми шторами, которые он забыл задёрнуть на ночь, открывался вид на заснеженные крыши соседних домов. Ночью, оказывается, выпал первый настоящий снег - не та ледяная крупа, что мучила город последние дни, а пушистый, чистый, укрывший всё вокруг белым покрывалом. Деревья во дворе стояли, словно присыпанные сахарной пудрой, и в лучах низкого ноябрьского солнца снег искрился так, что было больно смотреть.
Он сел на кровати, провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть остатки сна. В голове, как назойливая муха, крутилась одна и та же мысль. Вернее, не мысль - лицо. Серо-зелёные глаза, смотрящие на него с той странной смесью вызова и уязвимости, которая каждый раз выбивала его из колеи. Ветрова.
Он сам не понимал, зачем предложил ей работать вместе.
Нет, в профессиональном плане решение было оправданным. Девчонка действительно умна, схватывает на лету, задаёт вопросы, от которых у иных аспирантов челюсть бы отвисла. Её ответы на лекциях - живые, нешаблонные, иногда спорные - показывали, что она не просто заучивает материал, а пропускает его через себя, анализирует. Такие студенты - редкость, и Дмитрий, как любой увлечённый своим делом преподаватель, не мог пройти мимо.
Но была и другая причина. Та, в которой он боялся признаться даже самому себе.
Она его зацепила.
Не как студентка. Не как потенциальный объект для романа - об этом не могло быть и речи, он слишком хорошо знал границы дозволенного. А как человек. Как личность. В ней чувствовалась какая-то внутренняя глубина, которую она сама, кажется, ещё не осознавала до конца. И эта глубина манила его, как манит исследователя неизведанная территория.
Дмитрий встал с кровати и, поёжившись от утренней прохлады - отопление в его квартире работало отвратительно, старая система не справлялась с ноябрьскими холодами, - прошлёпал босиком на кухню. Пол под ногами был ледяным, и он мысленно обругал себя за то, что забыл купить тапочки. Кофемашина загудела, наполняя кухню знакомым уютным звуком и ароматом свежемолотых зёрен. Дмитрий достал из шкафа любимую чашку - чёрную, без рисунка, строгую, как он сам, - и стал ждать, глядя в окно.
Снег продолжал падать - крупные, пушистые хлопья кружились в медленном танце, оседая на карнизах и ветвях. Дворник в оранжевой жилетке лениво скрёб тротуар, но снег тут же заметал его следы. В такую погоду хотелось остаться дома, заварить чай покрепче и читать что-нибудь из старой доброй классики, не думая о лекциях, кафедральных интригах и семейных дрязгах.
Но у него были планы. И эти планы, как ни странно, включали Ветрову.
Он сам себе удивлялся. Обычно он не подпускал студентов так близко. Его кабинет был его крепостью, его убежищем, куда допускались лишь избранные коллеги да иногда - по большой необходимости - аспиранты. А тут он позвал второкурсницу. Филологичку. Девушку, которая, вполне возможно, пришла к нему с какой-то своей, далеко не академической целью.
Он не был наивным. Он видел, как она на него смотрит. Нет, не с откровенным кокетством - Ветрова была слишком умна для таких примитивных игр. Но в её взгляде читалось что-то ещё, что-то, что заставляло его сердце биться чуть быстрее, а мысли - возвращаться к ней снова и снова.
И ещё он знал про Артёма.
Знал с самого начала. Ещё тогда, в своём кабинете, когда племянник обронил её имя, Дмитрий запомнил. Ульяна Ветрова. Девушка, которую использовали и выбросили. «Временный вариант». «Пустышка». Он помнил, с какой небрежностью Артём говорил о ней, и помнил, как внутри у него самого тогда что-то неприятно шевельнулось. Не жалость - он не умел жалеть. Скорее, глухое раздражение на племянника и на весь этот мир, где люди так легко играют чужими чувствами.
И теперь эта девушка сидит на его лекциях, задаёт умные вопросы и смотрит на него так, будто он - ключ к какой-то загадке. Что ей нужно? Отомстить Артёму? Доказать что-то? Или она действительно увлеклась предметом?
Он не знал. И это раздражало. И одновременно - интриговало.
Кофе был готов. Дмитрий взял чашку, сделал глоток - горячий, горький, без сахара, как он любил, - и подошёл к окну. Снег падал и падал, укрывая город белым саваном. В такую погоду хорошо думалось. И плохо - потому что мысли, от которых он пытался убежать, настигали его именно в такие моменты.
Он вспомнил вчерашний разговор после лекции. Её горящие глаза, когда он предложил работать вместе. Это «да», выдохнутое с таким искренним восторгом, что он на мгновение почувствовал себя... нужным. Важным. Тем, кто может дать что-то ценное.
Глупо. Ему двадцать восемь. Он профессор. Он не должен искать подтверждения своей значимости в глазах какой-то студентки. У него есть карьера, репутация, уважение коллег. У него есть всё, что нужно для счастливой жизни.
Вот только счастья почему-то не было.
Была работа. Были книги. Был кофе по утрам и тишина в пустой квартире. Были редкие встречи с друзьями - такими же одинокими волками, как он сам. Были звонки от сестры, которые он игнорировал, потому что не хотел слышать очередные упрёки в том, что он «отдалился от семьи». Была Вероника, которая всё ещё надеялась на возобновление отношений, хотя он ясно дал понять, что прошлое осталось в прошлом.
А счастья не было.
Дмитрий допил кофе и поставил чашку в раковину. Хватит рефлексировать. Сегодня пятница, а значит, нужно ехать в университет, проводить консультации, разбирать почту и... готовиться к встрече с Ветровой.
Он поймал себя на том, что при мысли о ней в груди что-то слабо, но ощутимо теплеет. И это пугало.
В университет он приехал к десяти. Снегопад продолжался, превращая город в декорацию к рождественской сказке. Машина с трудом пробиралась по заснеженным улицам - коммунальные службы, как всегда, оказались не готовы к зиме, - но Дмитрий не торопился. Он даже поймал себя на том, что рассматривает заснеженные деревья в парке, мимо которого проезжал каждый день, но никогда не замечал их красоты. Сегодня всё виделось иначе. Словно пелена спала с глаз.
На парковке у главного корпуса было почти пусто - не все рискнули выехать в такую погоду. Дмитрий заглушил двигатель, вышел из машины и вдохнул холодный, пахнущий снегом воздух. Ветер тут же швырнул в лицо горсть колючих снежинок, заставив зажмуриться. Он поднял воротник пальто и быстрым шагом направился ко входу.
В коридорах было тихо и пустынно. Пятница, конец недели, многие студенты уже разъехались по домам, а те, кто остался, предпочитали не высовываться из аудиторий. Дмитрий поднялся на третий этаж, прошёл мимо триста седьмой - сегодня его спецкурса не было, - и свернул к кафедре.
Кабинет встретил его привычной тишиной и запахом книг. Он повесил пальто в шкаф, включил кофемашину и сел за стол, разбирая накопившиеся за неделю бумаги. Отчёты, заявки, чья-то курсовая, которую он обещал проверить ещё в понедельник. Всё это казалось таким далёким и неважным по сравнению с тем, что занимало его мысли.
Ветрова должна прийти после четвёртой пары. В три часа.
Он посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Ещё куча времени. Можно было бы заняться делами, разобрать почту, наконец-то проверить ту злосчастную курсовую. Но мысли разбегались, как тараканы от света. Он снова и снова возвращался к ней.
Кто она такая? Что ею движет?
Он вспомнил их последний разговор. Её ответ на его личный вопрос: «Мне интересно. По-настоящему». Она сказала это так просто, так искренне, что он почти поверил. Почти. Потому что где-то на задворках сознания всё ещё сидел червячок сомнения. А что, если она играет? Что, если весь этот интерес - лишь искусная маскировка?
Он не любил, когда им манипулировали. Слишком часто в прошлом он становился жертвой чужих игр. Вероника, например. Их отношения начинались красиво - общие интересы, жаркие споры на научные темы, ночи напролёт за обсуждением статей и монографий. А потом выяснилось, что она использовала его связи, чтобы продвинуть свою карьеру, и когда подвернулся более выгодный вариант - стажировка в Европе, - она ушла, даже не оглянувшись.
С тех пор Дмитрий стал осторожнее. Он научился распознавать фальшь, научился держать дистанцию, научился не подпускать людей слишком близко. И вот теперь эта девчонка с серо-зелёными глазами грозила разрушить все его защитные барьеры.
Он вздохнул и потянулся за очередной папкой. Работа - лучшее лекарство от ненужных мыслей.
В час дня в дверь постучали. Дмитрий оторвался от бумаг и бросил короткое: «Войдите».
На пороге стоял Артём.
Вот уж кого он не ожидал увидеть. Племянник мялся, переминаясь с ноги на ногу, и выглядел непривычно растерянным. Обычно он входил без стука, разваливался в кресле и начинал вещать о своих проблемах, не спрашивая, есть ли у дяди время. Сегодня же он словно стеснялся собственного присутствия.
- Дядь Дима, привет, - Артём натянуто улыбнулся. - Не занят?
- Занят, - холодно ответил Дмитрий, не отрываясь от бумаг. - Что-то срочное?
Артём прошёл в кабинет и неуверенно присел на край стула для посетителей.
- Я хотел поговорить. О той девушке. Ульяне Ветровой.
Дмитрий медленно поднял голову. Внутри что-то напряглось, но он сохранил непроницаемое выражение лица.
- Слушаю.
- Она ведь ходит на твои лекции, да? - Артём замялся. - И ты, говорят, предложил ей работать вместе над каким-то исследованием.
- Кто говорит? - Дмитрий прищурился.
- Да так, слухи ходят, - племянник пожал плечами. - В универе всё быстро разлетается.
Дмитрий мысленно выругался. Он не хотел, чтобы их сотрудничество с Ветровой становилось предметом обсуждения. Но, видимо, у стен есть уши.
- Предположим, - сказал он ровно. - Что дальше?
Артём заёрзал на стуле, явно не зная, как сформулировать мысль.
- Ты в курсе, что мы с ней... ну, встречались?
- В курсе.
- И ты знаешь, что мы расстались?
- Догадываюсь.
Артём вздохнул и провёл рукой по волосам - жест, который Дмитрий помнил у него с детства. Когда-то, лет пятнадцать назад, этот мальчишка был забавным карапузом, который любил сидеть у дяди на коленях и слушать сказки. А потом вырос и превратился в избалованного мажора.
- Дядь Дима, я не знаю, что она тебе рассказывала...
- Ничего, - перебил Дмитрий. - Она мне ничего не рассказывала. И мне, честно говоря, неинтересно. Если у тебя есть что сказать по существу - говори. Если нет - не трать моё время.
Артём помолчал, собираясь с мыслями.
- Она странная, - сказал он наконец. - После нашего расставания она изменилась. Раньше была тихая, незаметная, а теперь... Не знаю. Мне кажется, она что-то задумала. И я боюсь, что она использует тебя, чтобы насолить мне.
Дмитрий откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
- Артём, - произнёс он медленно, - ты хочешь сказать, что беспокоишься обо мне?
- Ну... да. Ты мой дядя, в конце концов.
- Забавно, - Дмитрий усмехнулся. - Обычно ты вспоминаешь о нашем родстве, только когда тебе что-то нужно.
Артём покраснел.
- Это не так...
- Именно так, - отрезал Дмитрий. - Но давай оставим это. Если тебя действительно волнует Ветрова и моё общение с ней, то позволь тебя успокоить: я достаточно взрослый, чтобы самому разбираться в людях. И если она пытается меня использовать, я это увижу. А теперь извини, у меня много работы.
Он демонстративно вернулся к бумагам, давая понять, что разговор окончен. Артём посидел ещё несколько секунд, потом поднялся и направился к двери.
- Просто будь осторожен, - бросил он через плечо. - Она не так проста, как кажется.
Дверь закрылась. Дмитрий остался один.
Он долго сидел, глядя в одну точку. Слова племянника задели его сильнее, чем он хотел признать. Не потому, что он поверил Артёму - тот был известным манипулятором и редко говорил правду. А потому, что его предупреждение совпадало с собственными сомнениями Дмитрия.
Ветрова действительно что-то скрывала. Он чувствовал это кожей. Но что именно?
Он не знал. И это выводило его из себя.
Ближе к трём часам Дмитрий поймал себя на том, что нервничает.
Он сидел за столом, перебирал бумаги, делал пометки, но мысли постоянно соскальзывали к предстоящей встрече. Он поймал себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, и каждый раз, когда кто-то проходил мимо его двери, сердце пропускало удар.
Глупо. По-детски глупо.
Он встал, подошёл к окну. Снег за стёклами продолжал падать - теперь уже не крупными хлопьями, а мелкой, колючей крупой, которую ветер швырял в разные стороны. В парке под окнами почти никого не было - только одинокая фигурка в тёмном пальто брела по заснеженной аллее, оставляя за собой цепочку следов.
Дмитрий смотрел на эту фигурку и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад он не знал о существовании Ульяны Ветровой. А теперь она занимала его мысли с той же неотвратимостью, с какой снег заметал городские улицы.
В дверь постучали. На этот раз стук был тихим, неуверенным.
- Войдите, - сказал он, отворачиваясь от окна.
Дверь открылась, и на пороге появилась она.
Ветрова была в том же тёмно-синем свитере, что и вчера, и в длинном сером пальто, с которого ещё не успел растаять снег. Щёки раскраснелись от мороза, волосы, собранные в небрежный хвост, слегка намокли и прилипли к вискам. В руках она держала потрёпанный рюкзак, из которого торчал уголок тетради.
- Здравствуйте, Дмитрий Александрович, - голос прозвучал тихо, но твёрдо. - Я не опоздала?
- Нет, - он кивнул на стул. - Проходите. Садитесь.
Она прошла в кабинет, оставляя на полу мокрые следы, и села на край стула, положив рюкзак на колени. Дмитрий заметил, как она оглядывается по сторонам - с любопытством, но стараясь не показывать этого. Его кабинет, должно быть, казался ей чужим миром: стеллажи с книгами до потолка, массивный дубовый стол, кофемашина в углу, старые гравюры на стенах.
- Хотите кофе? - спросил он неожиданно для самого себя.
Она удивлённо моргнула.
- Если можно.
Дмитрий подошёл к кофемашине, достал вторую чашку - простую, белую, для гостей, - и приготовил две порции эспрессо. Себе - чёрный, ей - с каплей молока, хотя он понятия не имел, как она пьёт кофе. Просто интуиция подсказала, что чистый эспрессо может быть для неё слишком горьким.
Он поставил чашку перед ней и сел напротив.
- Итак, Ветрова, - начал он, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. - Исследование, о котором я говорил, касается восприятия медиаконтента разными возрастными группами. Мне нужен человек, который поможет с первичным сбором данных, анализом источников и, возможно, подготовкой чернового варианта статьи. Работа займёт несколько месяцев. Вы всё ещё заинтересованы?
- Да, - она кивнула, и в её глазах снова зажёгся тот самый огонёк, который он видел вчера. - Очень.
- Хорошо. Тогда давайте обсудим детали.
Он достал из папки заранее подготовленный план и начал объяснять. Ветрова слушала внимательно, делала пометки в своей тетради, иногда задавала вопросы - точные, по делу. Дмитрий отвечал, и постепенно напряжение, которое он чувствовал в начале встречи, начало спадать. С ней было легко работать. Она схватывала на лету, не боялась переспрашивать, если что-то было непонятно, и, что самое приятное, не пыталась казаться умнее, чем есть.
В какой-то момент он поймал себя на том, что рассматривает её руки. Тонкие пальцы с аккуратными ногтями без лака, ручка, которую она то и дело покусывала, задумываясь. На запястье - простые часы на кожаном ремешке, явно недорогие, но стильные. Никаких украшений, никакой вычурности. Всё в ней было каким-то... настоящим.
- Дмитрий Александрович? - её голос вырвал его из задумчивости.
- Да, простите, - он отвёл взгляд. - Задумался. На чём мы остановились?
- На методологии анализа, - она улыбнулась уголками губ. - Вы говорили о контент-анализе.
- Да, верно. Продолжим.
Они проработали ещё около часа. Когда все основные вопросы были обсуждены, Дмитрий откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё.
- Ветрова, можно ещё один личный вопрос?
Она напряглась, но кивнула.
- Почему вы выбрали именно мой курс? Среди студентов ходит много... скажем так, более простых спецкурсов. А мой - один из самых сложных. Что вас привлекло?
Она долго молчала, глядя в свою чашку с остывшим кофе. Дмитрий ждал, не торопя.
- Изначально... - начала она медленно, - изначально у меня была другая причина. Не связанная с учёбой.
- Какая же? - он подался вперёд.
Она подняла на него глаза, и в них он увидел борьбу. Словно она решала, сказать правду или соврать.
- Я хотела отомстить вашему племяннику, - выпалила она наконец.
В кабинете повисла тишина. Дмитрий смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вот оно. Правда. Та самая, которой он ждал и боялся одновременно.
- Продолжайте, - сказал он ровно.
И она продолжила. Рассказала всё: про вечеринку, про Марину, про «пустышку» и «временный вариант». Про то, как решила отомстить, соблазнив его дядю. Про то, как пришла на его лекцию с холодным расчётом. И про то, как план провалился, потому что она не ожидала, что ей действительно станет интересно.
- Я понимаю, что это звучит ужасно, - закончила она, опуская глаза. - Я использовала вас. Вернее, пыталась. И вы имеете полное право сейчас выгнать меня и забыть о моём существовании.
Дмитрий молчал. В голове крутились десятки мыслей, но ни одна не могла оформиться в слова. Он должен был разозлиться. Должен был почувствовать себя обманутым, использованным. Но вместо этого он чувствовал... облегчение?
Да. Именно облегчение. Потому что теперь всё встало на свои места. Её странные взгляды, её упорство, её нежелание говорить о личном. Всё объяснилось. И самое главное - она сказала правду. Сама. Без принуждения.
- Ветрова, - произнёс он наконец. - Посмотрите на меня.
Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но она держалась.
- Я знал, - сказал он тихо. - С самого начала знал, что вы - та девушка, с которой встречался Артём. Он упоминал ваше имя.
Она замерла.
- Вы знали? И всё равно...
- И всё равно предложил вам работать вместе, - закончил он. - Потому что вы умны. Потому что ваши ответы на лекциях - лучшее, что я слышал за последние годы. И потому что я хотел понять, кто вы на самом деле.
- И кто же я? - прошептала она.
- Я пока не знаю, - честно ответил он. - Но теперь, когда вы рассказали правду, у меня появился шанс это узнать. Если вы, конечно, всё ещё хотите работать над исследованием.
Она часто заморгала, прогоняя слёзы.
- Вы... вы не злитесь?
- Злюсь? - он усмехнулся. - Ветрова, я прожил достаточно, чтобы понять: люди совершают глупости. Особенно когда им больно. Главное - не сама глупость, а то, что человек делает потом. Вы признали свою ошибку. Вы были честны. Это дорогого стоит.
Она выдохнула, и напряжение, сковывавшее её плечи, ушло.
- Спасибо, - сказала она тихо. - Я не ожидала...
- Я тоже, - перебил он. - А теперь давайте договоримся: с этого момента никаких игр. Только работа. И, возможно, со временем - доверие. Идёт?
- Идёт, - она улыбнулась, и в её улыбке было столько облегчения, что у Дмитрия что-то дрогнуло внутри.
- Тогда до понедельника, Ветрова. Я пришлю вам материалы на почту.
Она кивнула, поднялась и направилась к двери. У самого выхода остановилась и обернулась.
- Дмитрий Александрович.
- Да?
- Вы... вы невероятный человек. Спасибо вам.
И вышла, оставив его одного в тишине кабинета.
Дмитрий долго сидел, глядя на закрытую дверь. В груди разливалось странное, давно забытое тепло. Он не хотел признаваться себе в этом, но эта девушка с серо-зелёными глазами и глупым планом мести стала для него кем-то большим, чем просто студенткой.
Кем именно - он пока не понимал.
Но впервые за долгое время ему было интересно это выяснить.
Вечером, вернувшись в пустую квартиру, Дмитрий сделал то, чего не делал уже много лет: налил себе бокал красного вина, сел в кресло у окна и стал смотреть, как за стёклами падает снег.
Мысли текли медленно, лениво, как густое вино в бокале. Он думал о Ветровой. О её признании. О том, как она смотрела на него, ожидая осуждения, и как расцвела, когда он не осудил.
Он не знал, что будет дальше. Не знал, приведёт ли их сотрудничество к чему-то большему или останется просто работой. Не знал, сможет ли она когда-нибудь увидеть в нём не просто профессора, а человека. Мужчину.
Но одно он знал точно: точка невозврата пройдена.
Он больше не сможет делать вид, что она для него - лишь одна из сотен студенток. Она стала частью его жизни. Частью его мыслей. И, возможно, частью его самого.
Снег за окном всё падал, укрывая город белым покрывалом, и в этом безмолвном танце было что-то умиротворяющее. Что-то, что обещало: после зимы всегда приходит весна.
Дмитрий сделал глоток вина и улыбнулся своим мыслям.
Впервые за долгое время ему было не страшно смотреть в будущее.