Глава 3
Воскресенье выдалось таким же серым и безрадостным, как и её настроение. Дождь, начавшийся ещё ночью, не прекращался ни на минуту, барабаня по жестяному подоконнику монотонную, усыпляющую дробь. Ульяна проснулась поздно - солнце, спрятанное за плотной пеленой туч, едва пробивалось сквозь задёрнутые шторы, окрашивая комнату в бледные, размытые тона.
Первые секунды после пробуждения были блаженными - пустыми, свободными от воспоминаний. А потом реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью.
Артём. Вечеринка. «Пустышка». «Вариант на пару месяцев».
Она зажмурилась, сворачиваясь калачиком под одеялом, словно это могло защитить её от боли. Но боль уже поселилась внутри - тупая, ноющая, разливающаяся по телу с каждым ударом сердца. Ульяна прижала ладони к лицу и глубоко задышала, пытаясь унять подступающие слёзы.
- Уль, ты проснулась? - голос Яны прозвучал откуда-то сбоку.
Ульяна открыла глаза и увидела подругу, сидящую на своей кровати с кружкой чая в руках. Яна выглядела встревоженной - даже её вечно взлохмаченные рыжие волосы казались прилизанными, будто она всю ночь не спала.
- Который час? - голос Ульяны прозвучал хрипло, чуждо.
- Почти полдень, - Яна отставила кружку и пересела к ней на кровать. - Я не стала тебя будить. Решила, что тебе нужно выспаться.
Ульяна села, прижимая одеяло к груди. В комнате было прохладно - старая батарея едва грела, и от окна тянуло сыростью.
- Спасибо, - пробормотала она. - И за вчерашнее... тоже спасибо. Если бы не ты...
- Забудь, - Яна отмахнулась. - Я же сказала: я всегда рядом. А теперь давай-ка приводить тебя в порядок. Я сгоняла в магазин, купила твоих любимых круассанов и нормальный кофе, а не ту бурду из автомата. Завтракаем, а потом решаем, что делать дальше.
Ульяна посмотрела на подругу и почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы - но на этот раз не от боли, а от благодарности. Яна была её спасательным кругом. Тем, что удерживало на плаву, когда всё вокруг рушилось.
Они сидели на кухне общежития - крошечной, с облупившейся краской на стенах и вечно гудящим холодильником. Кроме них, здесь никого не было - воскресное утро, студенты либо спали, либо разъехались по домам. Яна разлила кофе по кружкам, достала круассаны и решительно придвинула к Ульяне тарелку.
- Ешь. Тебе нужны силы.
Ульяна послушно откусила кусочек, хотя вкуса почти не чувствовала. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же: его лицо, его слова, его ложь.
- Ян, - сказала она наконец. - Я всю ночь думала. О том, что ты рассказала про его дядю. Про профессора Северова.
Яна напряглась, но промолчала, давая подруге высказаться.
- Ты сказала, что Артём его боится. Что он хотел выглядеть «солидным» перед ним. Так?
- Ну да, - Яна кивнула. - Северов - единственный в их семье, кого Артём, кажется, уважает. Или, по крайней мере, чьё мнение для него важно. Хоть он и младший брат его матери. Успешный, независимый, всего добился сам. Артём на его фоне - просто папенькин сынок.
Ульяна задумчиво помешивала ложечкой кофе. В голове медленно, как пазл, складывалась картина.
- А что, если... - начала она, но замолчала, не решаясь произнести это вслух.
- Что «если»? - Яна подалась вперёд. - Уль, не тяни. Я же вижу, у тебя что-то на уме.
- Что, если я... познакомлюсь с ним? - Ульяна подняла глаза на подругу. - Ближе. Гораздо ближе.
Яна замерла с кружкой в руке.
- В смысле «ближе»? Ты хочешь...
- Я хочу, чтобы Артём увидел меня рядом с человеком, которого он уважает. С тем, перед кем он хотел выглядеть «солидным». Представь его лицо, когда он узнает, что его «пустышка» встречается с его собственным дядей.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник да капли дождя барабанят по стеклу.
- Уля, - Яна медленно поставила кружку на стол. - Ты понимаешь, что это... безумие? Северов - взрослый мужик, ему почти тридцать. Он профессор. У него репутация. Он не станет связываться со студенткой только потому, что она строит ему глазки.
- А я и не собираюсь просто «строить глазки», - Ульяна выпрямилась. - Я хочу, чтобы он сам заинтересовался. По-настоящему.
- И как ты это сделаешь?
Ульяна задумалась. Она и сама пока не знала. Но внутри уже загорелся тот самый огонёк - холодный, расчётливый, который она впервые почувствовала вчера на вечеринке. Азарт. Желание доказать - себе, ему, всему миру, - что она не пустышка. Что с ней нельзя играть и выбрасывать.
- Для начала, - сказала она медленно, - я схожу на его лекцию. Посмотрю, что он из себя представляет. А там... видно будет.
Яна долго смотрела на неё, а потом вздохнула и покачала головой.
- Ветрова, ты сошла с ума. Но... знаешь что? Я с тобой. В конце концов, наблюдать за тем, как ты пытаешься соблазнить неприступного профессора, - это будет эпично. Лучше любого сериала.
Ульяна слабо улыбнулась.
- Спасибо, Ян.
- Пока не за что, - подруга взяла кружку и сделала глоток. - Но обещай мне одну вещь.
- Какую?
- Если ты поймёшь, что это заходит слишком далеко, что ты сама начинаешь в это верить... Остановись. Не позволяй мести сожрать тебя изнутри.
Ульяна кивнула, но в глубине души уже знала: обратного пути нет.
Понедельник начался с того, что Ульяна чуть не проспала.
Всю ночь она ворочалась с боку на бок, проваливаясь в тревожную дрёму и снова выныривая из неё. Снился Артём - его лицо, его улыбка, его голос, шепчущий «пустышка». Она просыпалась в холодном поту и долго лежала, глядя в тёмный потолок.
Будильник прозвенел в семь. Ульяна с трудом разлепила глаза, чувствуя себя разбитой и опустошённой. Но внутри теплилась странная, почти лихорадочная энергия - предвкушение. Сегодня она сделает первый шаг.
Они с Яной собрались быстро. Ульяна надела свои обычные джинсы и свитер - ничего вызывающего, ничего такого, что могло бы выдать её намерения. Она не хотела привлекать внимание внешностью. Она хотела привлечь его чем-то другим. Чем - пока не знала.
Первые две пары прошли как в тумане. Ульяна сидела в аудитории, делала вид, что записывает лекцию, но мысли её были далеко. Она боялась одного - столкнуться с Артёмом. К счастью, их расписания в понедельник не совпадали, и она могла дышать свободно. По крайней мере, до поры.
На перемене Яна поймала её в коридоре и сунула в руки стаканчик с кофе.
- Держи. Тебе понадобится. Третья пара через пятнадцать минут. Готова?
Ульяна сделала глоток - кофе был горячим и горьким, как раз то, что нужно.
- Готова, - сказала она, хотя внутри всё дрожало.
Триста седьмая аудитория находилась на третьем этаже старого корпуса. Ульяна бывала здесь раньше - пару раз на общих лекциях, - но сегодня это место казалось ей другим. Более значительным. Словно она переступала порог не просто учебного класса, а арены, где должна была начаться её игра.
Аудитория оказалась просторной, светлой, с большими окнами, выходящими в университетский парк. Сквозь стёкла было видно, как дождь хлещет по голым ветвям деревьев, как ветер гонит по аллеям мокрые листья. Внутри было тепло и сухо, пахло мелом и книгами.
Несмотря на то, что до начала пары оставалось ещё минут десять, почти все места были заняты. Студенты сидели плотными рядами, раскладывали ноутбуки и тетради, перешёптывались. Чувствовалось напряжение - не то страх, не то предвкушение.
Яна утянула Ульяну на галёрку, к самому последнему ряду, где ещё оставались свободные места. Отсюда вся аудитория была как на ладони, включая кафедру, за которой пока никого не было.
- Смотри, сколько народу, - прошептала Яна, оглядываясь. - Даже с журфака припёрлись. И вон те, с экономического. Популярный дядечка.
Ульяна рассеянно кивнула, разглядывая доску. На ней уже были написаны какие-то тезисы ровным, почти каллиграфическим почерком: «Медиа как инструмент мягкой силы», «Информационные войны XXI века», «Роль журналиста в формировании глобальной повестки». Она невольно отметила, что формулировки были чёткими, без воды, с явным намёком на дискуссию.
Ровно в назначенное время дверь открылась, и в аудиторию вошёл мужчина.
Дмитрий Александрович Северов.
Ульяна видела его раньше мельком - в коридорах, на каких-то университетских мероприятиях. Но никогда не всматривалась. Сейчас же она буквально впилась в него взглядом.
Высокий, подтянутый, в тёмно-синей рубашке с закатанными до локтя рукавами. Широкие плечи, прямая спина, уверенная походка. В одной руке он держал папку с бумагами, в другой - стакан с кофе. Лицо - острое, с чёткими скулами и прямым носом с едва заметной горбинкой. Тёмные волосы уложены с небрежной аккуратностью. Очки в тонкой металлической оправе придавали ему вид строгий, почти суровый.
Но больше всего поражала его аура. Он шёл сквозь аудиторию, и студенты перед ним затихали сами собой, словно по команде. Не из страха - из уважения, смешанного с каким-то почтительным любопытством. Он не смотрел по сторонам, не отвечал на приветствия, только кивнул кому-то из сидящих на первом ряду.
Гул голосов стих. Тишина наступила такая, что стало слышно, как дождь барабанит по стёклам.
Северов прошёл к кафедре, положил папку, снял очки и, достав из кармана платок, неторопливо протёр стёкла. Только после этого поднял глаза на аудиторию.
Взгляд у него был тяжёлый, цепкий, сканирующий. Он обвёл глазами ряды, задерживаясь на некоторых лицах, и Ульяне на мгновение показалось, что его взгляд остановился на ней. Чуть дольше, чем на других. Сердце пропустило удар. Но уже через секунду он скользнул дальше, и она списала это на разыгравшееся воображение.
- Добрый день, - его голос оказался ниже, чем она ожидала. Глубокий, с лёгкой хрипотцой, обволакивающий. - Меня зовут Дмитрий Александрович Северов. Для тех, кто здесь впервые - я читаю спецкурс «Современные медиа и глобальная политика». Предупреждаю сразу: халявы не будет. Если вы пришли сюда, чтобы поспать или посидеть в телефоне - лучше покиньте аудиторию сейчас. Я не обижусь. Остальным - добро пожаловать.
Никто не двинулся с места. Тишина стала ещё гуще.
- Отлично, - Северов надел очки и взял в руки мел. - Тогда начнём.
Лекция захватила Ульяну с первых минут.
Северов говорил о медиа и политике так, словно это был не сухой академический предмет, а захватывающий детектив. Он не читал с листа, не бубнил монотонно, а вёл живой диалог с аудиторией, даже когда говорил один. Задавал вопросы, делал паузы, давая время подумать, приводил неожиданные примеры из современной политики и истории.
Он рассказывал о том, как СМИ формируют общественное мнение, как одно и то же событие может быть подано с разных сторон в зависимости от интересов тех, кто стоит за каналом. О том, как важно уметь отделять факты от интерпретаций. О том, что журналист - это не просто ретранслятор новостей, а человек, который несёт ответственность за каждое сказанное слово.
Ульяна слушала, забыв обо всём. Даже боль, сидевшая в груди тупым осколком, на время отступила. Она смотрела на этого человека - на его сильные руки с длинными пальцами, которыми он чертил на доске схемы, на то, как он поправлял очки, когда задумывался, на лёгкую улыбку, мелькавшую на его губах, когда кто-то из студентов давал удачный ответ, - и чувствовала странное, пугающее восхищение.
Он был другим. Не таким, как Артём. Там - лоск, поверхностность, вечная игра на публику. Здесь - глубина, сдержанная сила, ум, который не нужно выпячивать, потому что он виден в каждом слове.
Где-то в середине пары Северов вдруг остановился и обвёл аудиторию взглядом.
- Ветрова, - произнёс он, и Ульяна вздрогнула, услышав свою фамилию. - Вы, кажется, с филологического? Я прав?
Сердце ухнуло в пятки. Кровь прилила к щекам. Яна рядом замерла, вцепившись в край парты.
- Да, - голос прозвучал тихо и хрипло. Она прокашлялась и повторила громче: - Да, Дмитрий Александрович. Филологический факультет, второй курс.
- И что же привело филолога на спецкурс по глобальной политике? - его голос был ровным, но в глазах мелькнул огонёк интереса. - Любопытство? Или желание расширить профессиональные горизонты?
Ульяна на мгновение замешкалась. Что ответить? Правду? Что она пришла случайно, потому что подруга потащила? Или соврать что-то про интерес к медиа?
Она выбрала третье.
- Филолог тоже должен понимать контекст, в котором существует текст, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Современная литература не существует в вакууме. Она отражает политические и социальные процессы. Чтобы анализировать текст, нужно понимать мир, в котором он создан.
В аудитории повисла тишина. Северов смотрел на неё, чуть склонив голову набок, и на его губах промелькнуло что-то похожее на тень улыбки.
- Неплохо, - произнёс он наконец. - Очень неплохо, Ветрова. Особенно для незапланированного визита. Надеюсь, вы и дальше будете посещать мой курс. Филологам здесь всегда рады. Они умеют задавать правильные вопросы.
Он отвернулся к доске и продолжил лекцию, а Ульяна выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Яна под столом сжала её колено и прошептала одними губами: «Ты красава!».
Оставшаяся часть пары прошла для Ульяны как в тумане. Она слушала, но мысли то и дело ускользали. Она думала об этом человеке. О том, как он на неё посмотрел. О том, что он, оказывается, знает её фамилию - хотя она точно не представлялась и не была в списках его курса.
И о том, что именно он - дядя Артёма.
Когда пара закончилась и студенты потянулись к выходу, Ульяна нарочно замешкалась, делая вид, что убирает тетрадь в рюкзак. Яна уже стояла в дверях, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, но Ульяна бросила на неё взгляд, означающий «подожди снаружи». Подруга понимающе кивнула и вышла.
Ульяна осталась почти одна в опустевшей аудитории. Северов собирал свои бумаги у кафедры, не глядя по сторонам. Она подошла ближе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
- Дмитрий Александрович, - позвала она.
Он поднял голову. Без очков его глаза оказались темнее, чем она думала. Почти чёрные, с тёплым карим отливом у зрачка.
- Да, Ветрова? Слушаю.
- Я хотела спросить... - она замялась, подбирая слова. - Ваш курс... он открыт для свободного посещения? Я имею в виду, можно ли присоединиться не с начала семестра?
Северов выпрямился и посмотрел на неё внимательнее. В его взгляде читалось что-то непонятное - не то удивление, не то ирония, не то профессиональный интерес.
- Можно, - ответил он после паузы. - Если есть желание учиться, а не просто получать отметку о прослушанном курсе. У вас, как я понимаю, желание есть?
- Есть, - сказала Ульяна твёрдо. - Большое.
Она не солгала. Желание действительно было. Вот только она пока не знала, чего именно она желает больше - знаний о глобальной политике или возможности находиться рядом с этим человеком.
- Тогда жду вас на следующей лекции, Ветрова. Четверг, та же аудитория, то же время. И захватите конспект. Будет много материала.
- Спасибо, - она кивнула и уже повернулась, чтобы уйти, когда его голос остановил её.
- И да, Ветрова.
- Да?
- Если вы пришли сюда из-за моего племянника - не стоит. Я не имею привычки обсуждать семейные дела со студентами.
Ульяна замерла. Кровь отхлынула от лица. Он знает? Откуда? Неужели Артём уже рассказал? Или он просто догадался?
Она медленно обернулась. Северов смотрел на неё всё тем же изучающим взглядом, но теперь в нём читалось что-то ещё - предупреждение.
- Я не из-за него, - сказала она тихо, но твёрдо. - Я из-за себя.
Он кивнул, принимая ответ.
- Хорошо. Тогда до четверга.
Ульяна вышла из аудитории, чувствуя, как дрожат колени. В коридоре её ждала Яна с круглыми от любопытства глазами.
- Ну?! Что он сказал? Ты будешь ходить? Уль, у тебя такое лицо, будто ты привидение увидела!
- Буду, - ответила Ульяна, и в её голосе прозвучала странная решимость. - Я буду ходить на его курс.
- И что дальше? - Яна прищурилась. - У тебя же есть план, да?
Ульяна посмотрела в окно. Дождь наконец стих, и сквозь разрывы в тучах пробивались робкие солнечные лучи. Мир за стенами университета казался умытым, свежим, полным новых возможностей.
- План есть, - сказала она медленно. - Но пока я не готова о нём говорить. Сначала нужно понять, что он за человек. Понять, как к нему подступиться.
- И как ты собираешься это понять?
- Ходить на лекции, - Ульяна пожала плечами. - Слушать. Наблюдать. Задавать вопросы. Быть... интересной.
Яна хмыкнула.
- Ну, с последним проблем не будет. Ты и так интересная, просто раньше этого никто не замечал.
Ульяна слабо улыбнулась. Впервые за эти два дня она почувствовала что-то кроме боли и гнева. Что-то похожее на надежду. Не на возвращение Артёма - об этом она даже не думала. А на то, что она сможет стать другой. Сильной. Той, кто сама управляет своей жизнью.
Они вышли из корпуса на свежий воздух. Ветер трепал волосы, пахло мокрой листвой и приближающейся зимой. Ульяна глубоко вдохнула и посмотрела на небо - серое, но с проблесками света.
Четверг. Та же аудитория. То же время.
Она придёт. И это будет только начало.