Глава 11
Дверь в темную палату скрипнула, как и все, что находилось в этом противном здании. Белые грязные стены, где местами с них сыпалась штукатурка и появлялись новые пятна, противный холодный пол и простая рама с небьющимся стеклом в стене, огороженная железной решеткой. Вся эта комната вызывала у меня отвращение. Ни жалости, ни стеснения, ни угрызений совести. Лишь отвращение.
— Что надо? — грубо кинула девчонка, когда-то бывшая моей подругой. Я обратила внимание на ее прозрачную кожу, где местами красовались кровоподтеки и ссадины. На тонких запястьях я увидела шрамы, и осознание того, что она причиняет себе вред, доставило мне удовольствие. Неужели этому виной служу я?
"А кто ее сюда засунул?" — высветилось у меня в голове, чему я не могла не улыбнуться. Это было решением матери, с которым я впервые была полностью согласна.
— Подружка, расслабься, мне просто нужно с тобой поговорить. — я вошла в обшарпанную комнату, которая была неумело обустроена Марлин. Слишком уж заметные непонятные пятна на стенах она пыталась замаскировать плакатами рок-групп, а меня всегда раздражали ее дурные музыкальные предпочтения. Кроме скрипучей, придвинутой в угол кровати в комнату был еще занесен старый ветхий шкаф. На подоконниках красовалось множество сумок с косметикой, и я была удивлена тому, что ее до сих пор тут не отобрали.
Спокойно разглядывая палату, я медленно подошла к постели девушки, тем самым вызывая у нее волну раздражения. Все это время она пристально следила за моими действиями, отложив плеер с наушниками. Она отодвинулась к самому изголовью, прижавшись туда, когда я разместилась на ее жесткой кровати.
— Как поживаешь? Нравится сидеть в психушке? — съязвила я, все больше раздражая эту дрянь, что стиснула кулаки и зубы. Этого я и добивалась. — Мы с мамой специально подбирали для тебя люксовый номер.
Я злорадно рассмеялась над ней, при этом не чувствуя ни грамма негативных эмоций. Лишь легкость. Чтобы съязвить еще раз, я лишь брезгливо окинула комнату взглядом. Тут было холодно и чертовски неуютно, и присутствие Мврлин в ней еще более напрягало.
— Сука. Проваливай отсюда! — выплюнула она, готовая в любую минуту наброситься на меня. Все ее эмоции отражались в ее взгляде и жестах. Некая примесь отчаянности, боли, раздражения и... сожаления? Нет, не может быть!
— Я бы на твоем месте не разговаривала со мной так. — я схватила ее за подбородок, сильно сжав, отчего она сморщилась, но потом я сразу же ее отпустила, поднявшись с места.
— Эх, подруга, ты ведь знаешь, какую свинью жизнь мне подложила. -— театрально вздохнула я, раскинув руки.
Марлин теряла свое былое терпение и уже сидела на взводе, и тикала, словно бомба, готовая взорваться.
— Ты же ведь знаешь, Марлин, я столько натерпелась... — я продолжала свою игру-актерство, все больше вживаясь в роль жертвы. Я вздохнула и продолжила:
— А знаешь, мне до последнего казалось, что в моем окружении были змеи. Одной из них оказалась ты. — я сверкнула глазами, стараясь не выдавать чувств, которые постепенно просыпались во мне. Я старалась не дать им волю, так как чувствовала, что надвигается ураган, который, если во время не подавить — крушит и разметает все вокруг, не оставляя ничего живого. Я всегда прикладывала много усилий, чтобы эмоции не брали надо мной контроль. Нужно было всегда оставаться в трезвом и холодном рассудке.
Марлин все еще молчала и, видимо, не могла подобрать нужных слов в свое оправдание. Я видела, как краснеют ее щеки – черта, которую я всегда замечала, когда она стыдилась чего либо. Мне казалось, я выучила этого человека так же хорошо, как Дора выучила меня. А ведь последняя говорила мне, что Марлин – не та, которой стоило бы верить, а я лишь отмахивалась, потому как мне казалось, что одиннадцать лет дружбы с Марлин говорили об обратном. Я не замечала тех мгновенно брошенных взглядов, которые были насквозь пропитаны завистью и эгоизмом. А какими глазами она смотрела на Джейкоба... Я этого всего не замечала, так как наигранность Марлин ослепляла меня. Дора всегда пыталась всячески донести до меня это, а всего лишь думала, что она завидует.
— Я до последнего не верила, что ты на такое способна, но... недавно я узнала, что против меня готовят заговор, разоблачение, скажем так. И знаешь что стало с одной из них?
После сказанного мною лицо Марлин вытянулось.
Я вспомнила лишь одно — глаза Миранды, женщины, побежденной мною.
— Она уже поплатилась за свое. — угрожающе взглянула я на девушку, что старалась оставаться невозмутимой и холодной, но дрожь в теле с потрохами сдавала ее.
— А от меня то ты чего хочешь? — кинула она, начав рассматривать обкусанные до крови ногти. Я задумалась на миг.
— А вот второй поплатишься ты. — шикнула я и сразмаху ударила ее по щеке. Она, недолго думая, вцепилась мне в волосы , отчего я, стиснув зубы, мгновенно вынула из кармана раскладной нож. Лезвие сверкнуло в воздухе, отчего Марлин, завидев его, сразу же пожалела о содеянном, так как острие прошлось по ее белоснежной коже. Неглубокая рана заставила девушку зашипеть от боли. Как же это чувство мне известно. Режущая и острая боль разливается по всей части тела, словно укус змеи.
— Ты, дрянь, еще пожалеешь, что повелась со мной! — я уселась на нее верхом.
— А я, смотрю, ты уже в тысячный раз об этом пожалела. — с желчью выплюнула она, усмехаясь надо мной. Смеешь еще шутить?
Град ударов обрушился на ее смазливое личико, и мне даже не жалко было уродовать его синяками и ссадинами. Заслужила, стерва.
— Тебе не стоило выдавать информацию обо мне той женщине. — угрожающе шепчу я, на миг остановившись и схватив Марлин за горло.
Оставляя болезненные пометки на ней, я выпускала пар из-за всего произошедшего, а перед глазами вновь появлялись ненавистные картинки произошедшего. Я застаю близких когда-то мне людей нагими в одной постели. И после этого они смеют хоть заикаться о прощении?! Я ведь считала тебя моим другом!
— Ты это заслужила! — я захлебывалась эмоциями, продолжая избивать выдохшуюся Марлин. Я все время переживала о том, что санитары прибегут на подозрительный грохот отсюда, ведь они были очень бдительными, что отражалось на их работе. Немало людей пыталось сбежать отсюда. В их число входила и Марлин. В ту же ночь, когда она пыталась совершить побег, охрана подняла тревогу на территории больницы и вызвала мою мать, так как она была назначена опекуном Марлин, пока та полностью не отойдет от произошедшего траура и не выздоровит. Но всем было известно, что девушка находилась в здравом уме. Но мать сочла это нужным для Марлин, так как девушка неоднократно пыталась покалечить себя после утраты отца. А я чувствовала в этом и свою вину, но ничего предпринять не могла. Я не могла пересилить себя, так как мне до сих пор было сложно.
Кровь на ее лице резко приводит меня в себя, будто бы обливая ледяной водой. Я соскакиваю с Марлин, а она, лишь поднявшись на локте, смеется ледянящим душу смехом, что приводит меня в ступор.
— Ты никогда не забудешь того, как мы тебе изменили! — девушка буквально захлебывалась, размазывая кровь на лице. — Это будет сжирать тебя изнутри всю жизнь!
— Заткнись! Закрой свой грязный рот! — затыкая себе уши, я пячусь назад, не желая слышать ее. Я медленно скатываюсь по противоположной к кровати стене, смотря и поражаясь своему творению. Неужели я превратилась в монстра, готового уничтожить любого? Неужели избиение человека для меня стало нормальным?
"Монстр" — проскользнуло у меня в голове.
"Монстр"
Словно читая мои мысли, Марлин, еле подняв свое тело с помятой кровати, плетется ко мне и продолжает:
— Посмотри, в кого ты превратилась. — смеется мне в лицо. — У тебя никого нет! Никого! Ты никому не нужна! Ты не нужна была и Джейкобу! Ты бы видела, с каким обожанием он смотрел на меня тогда, в ту ночь...
"Ты никому не нужна!" — проносится эхом у меня в голове. Я буквально кричу себе оставновиться, но события той ночи вновь и вновь прокручиваются в голове, и я, словно по щелчку, подрываюсь с места и валю обессилевшую девушку на пол.
— Что уж говорить о других, — хриплым от тяжести голосом шепчет мне Марлин, — когда ты сама себя ненавидишь.
Последняя капля. С ужасом переваривая все ее слова, которые я до последнего не хотела принимать, я необдуманно подняла брошенный на пол нож и совершила то, над чем потом жалела.
Девушка истерично начала кричать, пытаясь оттолкнуть меня от себя, но было уже поздно. Она звала на помощь, а я лишь затыкала ей рот. В ее глазах застыл ужас, когда я поднесла холодное оружие к ее голове. Грубо схватив собранные в хвост волосы, я с силой стянула их. Одно движение. Один взмах и уже от густых, темных, как ночь, волос не остается ничего. Лишь некрасиво срезанный короткий ежик.
С удовольствием смотрю на копну волос в моей руке и застаю Марлин в истерике. Слезы градом сыплются из ее глаз, но, казалось, уже ничего не смогло бы вызвать во мне сожаление и жалость. Брезгливо бросив волосы хозяйке прямо в лицо, я поднимаюсь с нее.
Один щелчок двери, и мне хватило одного взгляда, чтобы мои худшие опасения сбылись, и душа рухнула вниз, разбиваясь на острые частички, которые теперь было не собрать обратно. Нагота - единственное, что бросилось мне в глаза, и она никогда не казалась мне такой мерзкой, как сейчас. Женское тело, которое было в руках Джейкоба, извивалось, будто туловище змеи. Черные длинные волосы девушки я узнала сразу, что бросило меня в жар, обжигая при этом глаза и лицо. Мне казалось, что этот кошмар был сном. Я думала, что нахожусь в кинозале в качестве зрителя, наблюдающего за фильмом, в котором молодой человек изменяет своей девушке с ее же подругой. Я чувствовала, будто вот-вот сорвусь, но, на удивление, я не могла найти в себе силы вымолвить хоть что-то, как будто из тебя выкачали всю жизненную энергию и оставили внутри тебя лишь невыносимую боль.
Волосы. Темные, как смоль. Тогда они были распущены веером по обнаженной спине и болтались при каждом резком движении телом. Было противно вспоминать это зрелище.
Я вернулась в реальность.
— Это меньшее, что я могу сделать тебе.— угрожаю я. На миг меня застилает усталось, и я подношу руки к лицу, но вспомнив об окровавленных ладонях, я удерживаю себя, чтоб не потереть ими лицо.
Марлин дерет глотку, сжимая в руке свои срезанные волосы и с жалостью глядя на них. Так же чувствовала себя и я, когда она переспала с Джейкобом. Я ведь обещала, что отомщу.
— Тебе этого мало?! — вопит она, с ненавистью глядя на меня. — Ты убила моего отца, так убей и меня!
Я думала, что на ее крик прибегут медсестры, но уже не беспокоилась о последствиях.
Но упоминание об отце Марлин застало меня врасплох.
— Я не убивала его. — с легкостью бросаю я, словно смерть человека для меня ничего не значит. — Я лишь подставила его, а убили его уже другие.
После сказанного мною Марлин завыла на всю комнату, хватаясь за голову.
— Ты переспала с ним! И не стыдно тебе, дрянь?! — сквозь слезы произносит девушка. Но никакого стыда за содеянное я чудом больше не испытывала.
— А ты спала с моим парнем. Нужно было думать о последствиях. — безразлично кидаю я и, удовлетворенная собой, отворив дверь, покидаю мрачную комнату, оставляя Марлин в одиночестве. Но уходила я в раздумьях. Как бы иронично оно не звучало, но в обоих случаях на такой проступок нас подтолкнул алкоголь. В нетрезвом виде и не соображая того, что мы делаем, мы обе совершили ошибки, за которые расплачиваемся сегодня.
Уходя я слышала крик мне вслед. Проклятия. Можешь захлебнуться ими, сучка.