Глава 17
Было нелегко смириться с мыслью, что меня вышвырнули из дома как собаку, которой не досталось места. Я не старалась прикрывать свое опухшее лицо, которое почти полностью было в мелких ссадинах и покраснениях. Я не стала скрывать этого уродства под слоем косметики. Я жаждала показать всем, с чем мне приходилось сталкиваться все свое детство, всю свою юность. Меня переполняло желанием высвободиться от боли, полностью раскрыться окружающим, показать им, с чем мне приходилось бороться почти всю свою жизнь. Я хотела показать матери, какими страшными бывают внезапные вспышки гнева, которые порой приводят к ужасным последствиям. Но еще мне больнее было осознавать, что мать не считала мое изодранное ею лицо последствиями ее гнева.
Было немного не по себе находиться в своей комнате, теперь кажущейся мне совершенно чужим пространством. Наполнявшие когда-то теплом воспоминания о моем укромном месте больше не вызывали у меня никакого трепета. Это было место, где я чаще всего укрывалась от невзгод, от злого общества, от вечных семейных конфликтов.
Вечером я собирала вещи, особо не разбирая того, что беру с собой. Бросив небольшое количество одежды в сумку, я спешно застегнула молнию. Тело все еще ломило, и от резких движений я невольно морщилась и сжимала челюсть. В очередной раз не выдержав волну боли, я сразмаху ударяю кулаком об пол. Костяшки пальцев побелели, я почувствовала пульсацию. Я хотела сорваться и закричать, но сразу прикусила язык, до боли. Беспомощно подняв глаза к потолку, я с силой зажмурила их, стараясь не давать волю слезам. Я чувствовала скрипучую боль в спине, которая сковывала мои движения. Я не могла дотронуться до участков своего тела, на которые обрушились удары. Я лишь осторожно легла на кровать.
Мне до конца не хотелось верить в то, как со мной обошлись. Я чувствовала себя неловко, когда представляла, как недовольная мать оставляет меня у порога дома отца, а тот с удивлением глядит на нас обеих. Мне неприятно было осознавать, что отец также становится человеком, который разочаровывается во мне, стоит лишь ему узнать обо всем. Временами, лежа в кровати без сна, уже ночью, я вспоминала про недавнюю поездку в лес, и думала, что именно с нее все и началось. Я могла приблизительно вообразить себе, как реагируют студенты университета, когда узнают, что меня там больше не будет. Многие, наверное, облегченно вздохнули бы, или даже обрадовались, а многие и не подали бы виду. Черт бы побрал этот университет!
Я отрываюсь от подушки, не реагируя на то, как резко заболело тело. Мою голову пронзила мысль, что мне необязательно всегда быть послушной, не нужно бесприкословно выполнять того, что диктует мать, не нужно ехать жить к отцу только из-за того, что так хочет мать. Я вправе делать выбор за себя, за то, чего я хочу. На данный момент я хотела сбежать. Я могу и буду ослушиваться всех, кто будет указывать мне.
Я с грохотом срываюсь с места, на ходу роняя на холодный деревянный пол свое тоненькое одеяло. Мои босые ноги в темноте ощущают валяющиеся под ногами окурки сигарет, которые я недавно смело выкурила, и вместо того, чтобы выбрасывать их в окно, я безразлично бросала их на пол. Мне не понадобилось освещения, чтобы отрыть в углу комнаты свой рюкзак, в котором валялся выключенный телефон. Почти полная луна слабо освещала комнату. Я нетерпеливо рылась на дне сумки, стараясь как можно быстрее найти мобильник. Мне казалось, что время летит со скоростью света, и каждые минуты казались мне секундами, и казалось, что еще чуть-чуть - и наступит утро, и мать ворвется ко мне в комнату. Я старалась действовать быстро и бесшумно, потому что, как мне казалось, на кону стояла моя жизнь, хоть до утра была еще целая вечность.
Наконец отрыв свой телефон, я судорожно пытаюсь включить его, чувствуя, как дрожат мои руки. От одной мысли о том, что я собиралась сделать, меня бросало в жар, в голове крутилось множество кричащих и волнующих мыслей. Один миг - и все это прошло. Мое сердцебиение утихло, дышать стало легче и голова вдруг прояснилась, когда я набрала номер Рафаэля. У меня не было намерений больше оставаться здесь. Но прежде, чем нажать на кнопку вызова, я затормозила и подняла глаза к окну. Внутри меня появились сомнение и тревога. А вдруг, он не поднимет трубку? А что будет, даже если он и ответит, то пошлет меня куда подальше, так еще и посмеется над моими словами? Перед глазами отчетливо стояла картина сегодняшнего утра. Ведь я без зазрения совести покинула его в мотеле, даже не предупредив. Захочет ли он теперь меня слушать?
Но пути назад не было. И я решилась.
Послышались гудки, которые прорывали ночную тишину в комнате. Я судорожно сглотнула, начав грызть ноготь. Сердце вновь колотилось, и казалось еще чуть чуть - и оно выпрыгнет из груди. Но ответа не было. Первый гудок, второй, третий... Я простояла у окна до тех пор, пока звонок не оборвался. Выключив экран мобильника, я почувствовала легкое разочарование и безысходность положения. В моей голове сразу начали всплывать другие варианты моего побега, но все они казались мне безнадежными. Я готова была разрыдаться и принять то, что мне придется уезжать к отцу. Но в эту же минуту тишину пронзил рингтон телефона, и я подскочила к нему.
— Элис? — послышался голос из трубки, и я задержала дыхание, чтобы не разрыдаться. Я мимолетно взглянула на экран мобильника - время было заполночь. Я удивилась тому, что голос Рафаэля не был сонным и отстраненным, а наоборот – бодрым, и даже недоумевающим. Казалось, он не был разбужен моим звонком.
Мне было стыдно обращаться к нему, поэтому некоторое мгновение я стояла молча, пытаясь собрать свои мысли.
Но на этот раз мы молчали оба и не решались заговорить.
— Элис, что стряслось? — послышалось на конце провода. Его тон стал требовательней и... жестче? А я настойчиво кусала себя за язык, пытаясь выдавить из себя слова. На мгновение мне показалось, что это бредовая затея, и мне скорее захотелось повесить трубку, но я не решилась на это.
— Как дела? — ляпнула я не подумав, и сразу же спохватилась на месте, ударив себя по ноге, ведь это совсем не соответствовало тому сценарию слов, который я составила в голове.
— Ты шутишь? — усмехнулся мой напарник, и мне показалось, что в его голосе проскочили нотки злости и раздражения. Ну конечно! Какой идиот станет тревожить людей в такое время!
Парень вздохнул.
— Почему ты сегодня сбежала? — спросил он. Его холодный, спокойный тон загнал меня в тупик, и это было впервые, как я не знала, что ответить. Не найдясь ответом, я выпалила:
— Приедешь за мной?
Ответа я не услышала. Я лишь ждала. И боялась. На мгновение мне показалось, Рафаэль положил трубку, но только убедившись, что он еще тут, я облегченно вздохнула. Я нервно кусала свои губы, переводя взгляд с окна к кровати. Парень, немного помолчав, прервал тишину:
— Где ты сейчас?
Его слова прозвучали уверенно, и я на миг поневоле стушевалась, но отчетливо объяснила ему свой адрес и выключила телефон. Я была в ожидании. Несколько, как мне казалось, минут я просидела в ступоре, все еще не понимая того, что происходило. Но спустя мгновение я, будто ужаленная, встрепетнулась и подскочила с места. Я с дрожью в руках перебирала вещи, которые затолкала в дорожную сумку. Я старалась отобрать лишь самые необходимые, теплые вещи. Когда мой рюкзак был переполнен моими кофтами, я приподняла край матраса и пошарила рукой по поверхности досок. Я вытянула оттуда все купюры, и пересчитав их, осталась довольна тем, что имела достаточно денег.
Я стояла у окна, набросив на плечи рюкзак и надев удобную обувь. Мое сердце колотилось, а дыхание все время сбивалось, несмотря на то, что я пыталась успокоить себя. Я все время прислушивалась к звукам и мне казалось, что как только я спущусь вниз с окна, то меня сразу же заметят. Но я старалась отогнать от себя эти мысли.
К дому подъехала машина, и я, при виде ее, встрепетнулась. На мобильник пришло уведомление:
"Я тут".
Я аккуратно открывала окно, как услышала какие-то звуки, исходящие с коридора, которые напугали меня. На цыпочках подойдя к двери, я прислушалась к звукам, которые, как оказалось, были чьими-то шагами, приближавшимися в мою сторону. Меня охватила паника, мои глаза забегали по комнате, и я не нашлась больше решения, как скинуть рюкзак с плеч и быстрым шагом направиться к кровати. Я молниесно подобрала одеяло с пола, и укуталась в него, зажмурив при этом глаза. Дверь в мою комнату приоткрылась, и слабый лучик света проник в темноту, отчего мое дыхание участилось. Я молилась, чтобы мой телефон в этот момент не зазвонил. Мне казалось, что человек, открывший дверь услышит, как сильно стучит мое сердце. Я лежала не двигаясь, притворяясь спящей. Но вдруг я почувствовала, что половица скрипнула под чьими-то ногами, и я поняла, что этот человек зашел в комнату. Я не могла увидеть того, кто был, ведь я лежала зажмурившись. Я ожидала дальнейших действий. Мне казалось, что кто-то подойдет ко мне и посмотрит мне в лицо или откинет с меня одеяло, и тогда мне бы настал конец. Но я вдруг вспомнила, что оставила окно открытым и сильно выругалась про себя. Точно что-то заподозрят. Но в следующее мгновение я услышала, как кто-то подошел к окну и спустил его. Звуки, издаваемые его движениямм, были тихими и осторожными, словно этот человек был очень ловким. Мне казалось, что он не собирается уходить и что дверь не собирается закрываться, но через какое-то мгновение она закрылась и лучик слабого света, проскочивший через щель, исчез. Я облегченно вздохнула и потянулась к телефону.
"Жди меня, сейчас спущусь". – набрала я Рафаэлю и выждала некоторое мгновение, пока все не уляжется. И только убедившись в том, что не слышу больше никаких шагов, я тихонько поднялась с места и схватила свой рюкзак. Предстояло самое сложное - спуститься вниз через окно. Затихшая на мгновение боль снова охватила мое тело, но я не обращала на нее внимание.
Я снова раздвинула окно, и постаралась свесить с него ноги, сверив высоту со второго этажа. Машина Рафаэля все еще стояла на дороге. Мои глаза отчаянно блуждали по сторонам в поисках крепкой опоры, пока взгляд не упал на водосточную трубу. Дотянувшись до нее, я проверила ее на прочность, пошевелив и, не найдя никакой опоры лучше, постаралась крепко ухватиться за трубу, стараясь при этом не шуметь. Тело предательски задрожало, а ноющая боль при этом усилилась. От осознания происходящего адреналин в моем организме подскакивал, а в голове появилась какая-то нервируюущая пульсация, и я чувствовала ее. Я старалась не давить на трубу сильно, так как она была слегка шаткой, и в любой момент я могла сорваться вниз. Я осторожно спускалась вниз, опираясь одной ногой на подпиравшую трубу стену. Я чувствовала, как царапала руки о ввпиравшие гвозди, но терпела боль. Дотянувшись ногой до земли, я, наконец, слезла с трубы и оглянулась по сторонам. Убедилась, что никакой опасности вокруг не было и перебежала через лужайку, мысленно прощаясь с домом, в который я не собиралась больше приходить. Мне пришлось попрощаться со своей машиной, которую я очень любила. У меня были мысли просто уехать на ней, но я сразу же подумала, что меня легко найдут. Я собиралась начать новую жизнь, без всего старого.
С колотившимся сердцем я распахнула дверь машины и уселась на сидение. Перед глазами стояла смутная пелена, голова была словно ватная, и я не до конца осознавала всю реальность. Лишь отдышавшись немного, я посмотрела на изумленного Рафаэля.
— Что с твоим лицом? — недоумевая спросил он, окидывая меня взглядом. Я поймала свой взгляд в боковом зеркале, и мне стало немного неловко. Рссказывать про ситуацию с матерью я не хотела, но думаю, он и сам догадался.
Я лишь пожала плечами и отвела взгляд. В машине повисла тишина. Краем глаза я уловила бегающий взгляд Рафаэля, и мне показалось, что он жалеет о том, что приехал сюда.
— Давай уедем отсюда? — с мольбой в глазах взглянула я на парня, и он бросил короткий взгляд на меня, продолжая глядеть вдаль.
— Куда? — задумчиво спросил он.
— Не важно куда, лишь бы подальше отсюда.