Глава 16
Я не сразу поняла где нахожусь, когда раскрыла глаза. Передо мной предвстала интересная картина парня, мирно посапывающего. Невольно засмотревшись на притягивающие очертания лица, я слегка притрагиваюсь к его губам.
Осознание происходящего не сразу приходит ко мне, и лишь осознав то, что мы оба натворили, я чувствую постепенно нарастающую тревогу и панику. Живот болезненно скручивает, ноги пронзает мелкая дрожь и неприятный ком подступает к горлу. Я тут же срываюсь с места и как можно тише стараюсь добраться до унитаза. Вчерашний ужин вырывается из моего желудка, когда я едва склонившись над унитазом, хватаюсь за живот. Меня сворачивает всю наизнанку, будто бы желудок пытается вырваться наружу. Я не замечаю, как из глаз нахлынули слезы, а волосы спали с плеч и тут же заляпались моей рвотой. Я чувствую неприятный запах рвоты вперемешку с немытым туалетом. Мне кажется поток не собирается кончаться.
Вытерев стекшую по подбородку слюну, я болезненно сморщиваюсь. Торопливо спустив воду, я пытаюсь отдышаться и глотаю воздух. Впервые за все время оглядываю ванную, в которой нахожусь. Грязные плиты, на которых были отчетливо видны следы застоявшейся воды, грязная ванна, в которой я уж точно не собиралась мыться и скудное мыло, расположившееся на краю раковины.
С трудом поднявшись с места, я ковыляю к зеркалу и застаю в нем нечто такое, при виде которого люди подумали бы - шлюха. Макияж растекся, образуя вокруг моих глаз два черных круга. Искусанные до крови губы, отчетливо виднеющийся след зубов на щеке - вероятно укуса. И самое ужасное - багрово-фиолетовые пятна на шее и ключицах. Засосы выглядели так, будто меня насиловали - местами переливающиеся в лиловый оттенок, с многочисленными вкраплениями крови на них. Как я такое могла допустить?!
Рассматривая следы прошлой ночи, я чувствую, будто что-то внутри меня разбивается на множество мелких кусочков. Я чувстую сожаление, будто бы на меня накатывает истерика за все совершенное мною, но не возратимое больше назад. Обжигающая щеку слеза скатывается вниз к уголку губ, отчего я чувствую ее солоноватый привкус. Болезненный всхлип вырывается из меня, я осознаю всю серьезность ситуации. Я чувствую, что хочу уткнуться кому-нибудь в плечо и разрыдаться от боли. Но с точностью могу сказать, что не в плечо Рафаэля. От него мне хочется лишь бежать.
"Нужно умыться" - думаю я, наспех включаю воду и полоскаю ею лицо.
Высунувшись с ванной, я застаю парня все еще спящим, что кажется удивительным. Очевидно, я наделала много шума.
Смотря на него, мне с яростью хочется выхватить из под него подушку и удушить его ею. Чувство необратимости вновь нахлынуло на меня и я понимаю, что повлиять или изменить ситуацию я теперь никак не могу. Если бы я могла вернуться в прошлое и ударить себя, пьяную, чем-нибудь тяжелым по голове. Лучше бы я тогда умерла, чем осталась живой. Еще один человек, которого мне бы хотелось задушить на данный момент - я сама.
Вдруг, я представила себя на месте Миранды. Интересно, чувствовала ли она то же самое, что и я в такой момент? Чувствовала ли она, будто была использована и выброшена, как больше ненужная вещь? Чувствовала ли тот ураган эмоций, когда все вокруг нее были невозмутимо спокойны? Чувствовала ли она одиночество и страх? Страх осуждения. Страх быть непринятой и отвергнутой.
Нащупав свою одежду в бардаке вещей, я наспех натягиваю ее и проверяю карманы на наличие телефона. Хватаю свой рюкзак с вещами. В последний раз кинув взгляд на спящего, я подавляю все бушующие чувства и направляюсь к двери.
От меня все еще пахло рвотой, но ничего с этим поделать я не могла. Оставаться на завтрак было бы глупостью, да и есть мне не хотелось.
Выскочив на улицу, я кашлянула. Воздух в полуразвалившемся мотеле был спертым и после того, как я вышла на улицу, дышать стало легче. Было пасмурно и несмотря на то, что было уже утро, легкие сумерки все еще стояли в небе. Надвигались темные тяжелые тучи, и мне лучше было бы поторопиться, чтобы не промокнуть. Но вокруг не было ни единой души. Будто бы на свете существовала одна я, проснувшаяся в очень раннее время. Не было слышно ни единого звука - ни шелеста листьев, со временем пожелтевших и вымерших, ни свиста ветра, ни птиц. Все вокруг мертво.
Мотель, в котором мы остановились, располагался посреди трассы, которая вела с леса в город. Вокруг единственного здания больше ничего не было, никаких остановок, заправок и даже телефонных будок. Стоять и ждать попутчиков было безнадежно. Взглянув на панель своего телефона, я набрала номер Ричарда и собиралась попросить его забрать меня. Но задумалась, прежде чем сделать звонок.
"Fuck it" - подумала я и злостно выключила мобильник. Кинула его на дно рюкзака, и решила, что дойду до города пешком. К чертям все это. Мне дико хотелось остаться наедине с собой, чего мне не удавалось сделать последние несколько дней.
Проходя мимо припаркованной машины Рафаэля, я со злостью пнула ее колесо. Большой мой палец на ноге тут же заныл от боли. Но это еще больше разозлило меня. Сжав кулаки, я подобрала с земли камень с острым наконечником и вмиг решилась исписать и исцарапать покрытие машины. Это казалось мне взбудораживающим, так как я представляла, как точно так же кто-то царапает мою машину, и это мгновенно выводило меня из себя. Машина была самой дорогой для меня вещью. И я собиралась подпортить ее Рафаэлю.
Пока я царапала, я старалась выплеснуть всю боль и разочарование. Перед глазами вновь и вновь представала ночная картина нас, обнаженных и слившихся в одно единое. Я царапала, не разбирая букв, глаза застилала размытая пелена слез. Но я всячески старалась смахивать их, то бесконечно протирая их курткой, то смаргивая их. Я вспоминала все прикосновения, которые уже сейчас, как мне казалось, были грязными отпечатками на моем теле. Они были обжигающими. Мне хотелось содрать свою кожу. Мне вновь и вновь представлялся мой утренний безобразный вид, искусанные ключицы и шея, которые были все в пятнах. Те глаза в отражении, полные недоумения и боли.
"Motherfucker" - было выведено на краске. Я отбросила камень в сторону и устало вздохнула. Поплелась по дороге.
***
Элис продолжила свой путь по направлению к городу. Ее наихудшие опасения сбылись, и она осталась под дождем. Постепенно промокающая, она не оборачиваясь шла вперед. Ей было противно даже находиться там. Противно думать о проведенном вечере, о позоре, на который, как ей казалось, она уже давно себя нарекла.
Шли часы за часами, погода не собиралась менять свои темпы. Сильнее полил дождь, который обмочил девушку полностью. В таком виде ее подобрал попутчик. Не задавая лишних вопросов, мужчина усадил Элис на переднее сидение и поехал дальше. Во время поездки он боязливо поглядывал на ее безжизненное тело и безэмоциональное лицо. Она была похожа на наркоманку, которую выбросили у дороги - потрепанная, в помятой одежде, с ужасно торчащими волосами и багровыми пятнами на шее, которые выглядывали через водолазку. У него сложилось не очень-то хорошее впечатление о ней. Элис и сама это заметила, но ей было совершенно безразлично. Доехав до центра, она поблагодарила своего попутчика и слезла. Ей предстояло ехать на противоположный конец города, чтобы попасть домой. Сев на автобус, она откинулась на сидение и надела капюшон. Ей предстояла нелегкая встреча со все еще злившейся матерью и обиженным Ричардом. Но никакого страха и тревоги она при этом не чувствовала, словно разучившись вообще чувствовать что-либо.
***
Парень сладко потянулся и перевернулся на другой бок, плотнее закутавшись в одеяло. Утро казалось ему по-настоящему добрым, не таким, как те многочисленные пробуждения с девушками, которых он безразлично окидывал взглядом и вскоре покидал без всякого предупреждения. Но это пробуждение было совсем не таким, ему вовсе не хотелось уходить. Причиной была девушка, которая находилась рядом. Ему хотелось обхватить ее в широкие и крепкие объятия и прижаться к ней всем телом, как он делал это вчера. Он вдыхал ее дурманящий запах волос и шеи, оставлял на ней свои отметины. Нежно и чувственно иследовал ее тело, с трепетом целовал и даже кусал ее. Ему хотелось быть нежным и ласковым с ней.
Рафаэль с улыбкой повернулся на другую сторону кровати, и улыбка его сразу же померкла. Сторона Элис пустовала. Смятая простыня и отброшенное в сторону одеяло. Надежда, что она могла находиться в ванной комнате поселилась у парня в голове и он поднялся с места. Но и там ее не было.
Недоумевающим взглядом обсмотрев комнату, он приметил, что ее вещи отсутствовали.
"Черт, сбежала!" - выругался он и мигом набрал ее номер телефона, который был не в сети. Он выругался еще раз. Но быстро нарастающее беспокойство дали о себе знать. Куда она могла пойти в такое время? Без машины, одна. Обратно в лес? Или в город?
Мигом оказавшись в одежде, парень схватил с тумбочки ключи от машины и буквально выбежал на первый этаж. Администратор сказал, что видел невысокую девушку, которая выходила из мотеля рано утром. Это была она.
Он покинул мотель.
Надпись, которая была оставлена на машине, очень удивила, или даже растроила парня. Девушка явно была в обиде на Рафаэля.
"Неужели я обидел ее, был грубым? Что я сделал не так?" - выплывало у него в голове, когда он уже был на пути к городу. Ему было плевать на испорченную машину. Казалось бы, если бы на месте Элис была какая-нибудь другая девушка, с которой у Рафаэля были отношения, он бы не на шутку взбесился. Но это был не тот случай. Все, что его волновало сейчас - это Элис.
***
Я сошла на ближайшей к моему дому остановке. Дождя уже не было, но моя одежда была сырой. До дома мне оставлось немного пройти.
Всю дорогу мою голову вновь не покидали назойливые мысли о Рафаэле. Я была точно уверена, что он уже пробудился, безразлично окинул мою койку пустым взглядом и махнул на это рукой. Поехал кататься дальше. Но почему это должно было меня волновать? С каких пор меня волнует Рафаэль - главный ловелас университета? Да и вообще, что я могу думать и чувствовать к казанове, который просто помог мне?
Миг, и я уже стою у парадной двери. Со времен моего уезда ничего не изменилось. Все та же аккуратно постриженная лужайка, чисто выметенная парадная дорожка и вымытые массивные окна. Я прокралась к заднему двору и перелезла через забор. Через него я всегда сбегала из дома. Оглянувшись, я бегу к задней двери и благо - она оказалась незапертой. Я собиралась проскользнуть к себе в комнату. В доме было непривычно тихо. Не было видно кухарок и домработниц. Я лишь махнула рукой. Но уже на лестнице меня больно перехватили за волосы, и я, не сдержав равновесия, покатилась вниз и пересчитала несколько ступенек. Мать стояла надо мной, у нее валил пар из ушей и казалось, что ее глаза налились кровью при виде меня.
- Явилась домой! - взметнулась она, мигом подняв меня на ноги. Она казалась хрупкой и слабой, но на самом деле была сильнее меня. Схватив меня за волосы, она замахнулась и влепила мне пощечину. Щека запульсировала, ее словно что-то обожгло. Мелкая неприятная дрожь прошлась по ней, а потом я почувствовала боль. Следующий удар пришелся мне прямо в ухо, только ударили меня уже кулаком. Заболело еще сильнее. Но я вытерпела, лишь сжавшись у нее в руках. Но и этого ей было мало. В последуюшие секунды я рассекла лбом перила лестницы, которые были изготовлены из тяжелого дуба. Я почувствовала что-то щекочущее, ползущее по моему лицу. Дотронувшись до раны, я увидела, что это была кровь.
Мать мигом повалила меня на пол. Поток ударов обрушился на мое тело, которое итак ныло от боли. Но тут она заметила засосы на моей шее, и это больше взбесило ее.
- Так вот, как ты ходила в поход? На кого ты похожа! - прокричала она, напоследок пнув меня по спине. Копчик пронзила сильная и острая боль, отчего я скорючилась на полу. В глазах сразу потемнело, челюсти сжались, я почувствовала напряжение мышцах. Так продолжалось бы бесконечность, если бы не спохватившийся Ричард, который подлетел к нам. Он пытался оттащить от меня мать, которая не унималась. Град ударов по моим ногам и рукам продолжал сыпаться, пока я не отползла в сторону, пытаясь поймать ртом воздух. Ричард держал мать, которая испепеляла меня взглядом.
- Видеть тебя здесь больше не желаю! Езжай к своему отцу, живи у него и чтобы ноги твоей больше не было в моем доме! - изнеможенно кинула она, и прежде чем уйти, добавила: - Машину и ключи от дома оставь на полке!
Вот и все. На Ричарде и лица не было. Встревоженный дядька подбежал ко мне, но я лишь высвободила свою руку. Я с трудом поднялась с места, опираясь на перила.
- Я сама. - сказала я ему, глядя на его побледневшее лицо. Я ясно дала ему понять, что никакой помощи мне нужно. Возражения в такой я не могла принять.
- Ну уж нет. - он схватился за мою руку, но в этот раз я ее уже выдернула. Посмотрела на него умоляющим взглядом.
- Пожалуйста. - прошептала я сквозь ноющую боль.
- Точно? - Ричард усомнился, и на его лице это явно было написано.
- Конечно. - непринужденным тоном вставила я, делая вид, будто все хорошо, будто меня не выгоняют из дома и не отправляют жить к отцу. Я притворялась, что все отлично, хотя сама верила в это с трудом.