Глава 21
Два урока пролетели мучительно медленно. Я старалась погрузиться в учебу, вести себя как обычно, но каждое мелькнувшее в классе движение Томаса, каждый его взгляд — заставляли сердце подпрыгивать. Я делала вид, что не знаю его, что не замечаю, но внутри все клокотало: страх, гнев, растерянность.
Главное — Лиз. Что, если она решит рассказать всем о том, что знает? Что если её маленький, но точный удар по моему миру разрушит все, что мы с Томасом так осторожно строили? Я не знала, что делать.
Наконец прозвучал звонок на обед. Я шла в столовую, стараясь не смотреть вокруг, стараясь не встретиться с его глазами. Но судьба, кажется, решила иначе.
Томас сидел за столом, и Лиз подошла к нему слишком близко, слишком уверенно. Она засмеялась, наклонилась и... продемонстрировала поцелуй.
Сначала я думала, что это просто странная шутка. Потом увидела: Томас замер, его глаза расширились от шока, губы чуть приоткрылись. Он явно не ожидал.
Я остановилась. Сердце сжалось до боли. Слезы навернулись сами собой, и я быстро отвела взгляд. Всё, что было между нами, казалось теперь тонкой линией, которую легко стереть.
Я хотела отвернуться, убежать, скрыться, чтобы никто не видел, как дрожат руки, как подступают слезы. Всё внутри кричало, что это несправедливо, что это не должно происходить, что это... не я.
Но глаза Томаса нашли меня на мгновение — смесь ужаса, растерянности, сожаления. Лиз посмотрела на меня с ухмылкой. Она победила.
Я даже не дошла до своего стола. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Слезы жгли глаза, дыхание сбивалось. Я сделала резкий поворот и бросилась к выходу из столовой, не оглядываясь.
— Рози! — слышала где-то позади голос Сандры, но я уже не слышала ничего, кроме собственного сердца.
Глаза жгло, дыхание сбивалось, коридор расплывался перед глазами. Мне нужно было только одно — добраться до комнаты и закрыть дверь. Спрятаться.
Я резко свернула за угол — и врезалась в кого-то плечом.
— Чёрт... — вырвалось у меня.
—Роуз?
Я замерла. Этот голос я узнала бы где угодно. Сердце болезненно дёрнулось. Только этого мне сейчас не хватало.
Я подняла глаза. Джастин. Стоял передо мной с тем самым выражением лица — смесь удивления и осторожной улыбки, будто мы расстались не так давно и не так плохо.
— Ты... здесь? — выдавила я, стараясь держаться ровно.
— Да, — он кивнул, будто это было самой обычной вещью в мире. — Моего отца тоже перевели сюда. Решили, что мне будет лучше, продолжить учёбу в этой академии.
Слова ударили сильнее, чем я ожидала. Прошлое, которое я так старательно пыталась оставить позади, вдруг оказалось совсем рядом — в этом же коридоре, в этот же день, в этот же момент, когда мне и без того было невыносимо.
Джастин внимательно посмотрел на меня.
— Ты в порядке? — спросил он тише.
Я быстро отвела взгляд, делая шаг назад.
— Да. Просто... опаздываю.
Это была ложь, и он это понял. Но он не стал настаивать.
Добравшись до комнаты, я почти рухнула на кровать. Руки дрожали, и слёзы текли сами собой. Никогда ещё я не чувствовала себя так беспомощно, так... разбито.
На телефон пришло пару сообщений от Томаса. Я не стала отвечать. Не могла. Не знала, что сказать. Все навалилось. Еще и Джастин.
Когда я поднялась и подошла к телефону, Сандра тихо постучала:
— Рози... ты в порядке?
— Да... я... наверное заболела, — выдохнула я, стараясь придать голосу обычное спокойствие.
Сандра посмотрела на меня внимательно. Я знала, что она понимает — это ложь. Но ничего не сказала. Просто кивнула и оставила меня одну.
В коридоре шепот, смешки, тихие взгляды — все видели поцелуй Лиз. Все знали, что она с Томасом «пара».
Я села на кровать, прижав колени к груди. Первый раз за долгое время я пропустила последние уроки и тренировку. Всё, что оставалось — это тишина моей комнаты, шум за стенами академии и чувство, что мир вокруг вдруг сжался до размеров этой маленькой комнаты.
В голове крутилось одно: «Я не могу так больше. Нужно понять, кто он для меня, и что я для него». Но как это выяснить, когда каждый его взгляд, каждый его жест наполнены смесью нежности и обязательств, о которых он сам боится говорить вслух?
Сандра оставила меня одну, и в этом было и облегчение, и ужас. Облегчение — потому что могла побыть с мыслями в тишине, ужас — потому что теперь оставалась полностью наедине с собственным страхом и болью.
«Нужно собраться», — тихо сказала я себе, сжимая кулаки. «Нельзя больше прятаться. Нельзя позволять страху управлять мной».
Но даже когда я пыталась настроиться на хладнокровие, мысли о нём — о его взгляде, о его прикосновениях, о том, что могло быть между нами — не отпускали. И я понимала: это только начало того, что станет сложнее, чем я могла себе представить.
Сандра тихо постучала и зашла в комнату, присаживаясь на край моей кровати.
— Рози... ты пропустила ужин, — сказала она шёпотом, будто боясь, что кто-то услышит.
Я только кивнула, не поднимая глаз.
— Я знаю, что сегодня было тяжело, — продолжила она, осторожно, — и я вижу, что тебе сложно... Но знаешь что? Не пытайся держать всё в себе.
Я слегка вздохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает.
— Просто... я не знаю, что делать с Томасом, — призналась я тихо, взглядом уткнувшись в одеяло.
Сандра мягко улыбнулась, положив руку мне на плечо:
— Всё нормально, Рози. Я вижу, что ты его любишь, и это... нормально. Просто дай себе время. А пока забудь про все разговоры и взгляды остальных. Ты должна думать только о себе.
—Джастин теперь учится здесь.
Глаза Сандры расширились.
—Тот самый? Какого черта он забыл тут?
—Наши отцы работают в одной компании. Отца Джастина тоже перевели.
Тишина заполнила комнату, но на этот раз она была не пустой.
—И что теперь? — спросила меня подруга.
—Надеюсь он не доставит мне еще больше проблем.
Томас сидел в своей комнате в академии, телефон в руках. Его взгляд застывал на экране, где ещё горели мои непрочитанные сообщения. Он прокручивал их снова и снова, но не решался писать.
— Чёрт... — пробормотал он, с силой сжимая телефон. — Почему она не отвечает?
Он вспоминал день: моё лицо, когда я увидела Лиз, её поцелуй, моё замешательство. И теперь тишина. Полная, холодная тишина, которая сжимала грудь.
В голове крутились мысли: «Она избегает меня... И это всё из-за Лиз... Я должен что-то сделать».
Томас встал, ходил по комнате, размышляя. Он понимал, что Рози в растерянности, что она боится, что кто-то узнает о нас, что её эмоции сейчас бурлят, как вулкан.
Наконец он сел на край кровати и набрал короткое сообщение:
— Рози... я понимаю, если тебе нужно время. Просто знай, что я рядом.
Он смотрел на экран, думая: «Может быть, это слишком мало... может быть, она вообще не откроет мне окно».
Но в глубине он знал одно: неважно, сколько преград, сколько других людей, он не оставит её. Не сейчас, когда всё только начинается.
Ночь была тихой, только редкие огни академии пробивались сквозь темноту. Я сидела на кровати, обхватив колени, и пыталась успокоить сердце. Телефон снова вибрировал, но я решила не смотреть — не сейчас.
Вдруг услышала тихий скрип окна. Сердце подпрыгнуло.
— Том...? — выдохнула я, едва веря своим глазам.
— Рози, — сказал он тихо, не заходя полностью, — могу я?
Я кивнула, а он медленно забрался внутрь. В комнате стало теплее. Его запах, его присутствие — всё одновременно успокаивало и будоражило.
— Я... не мог оставить всё так, — сказал он, подходя ближе. Его глаза искали мои, стараясь понять, как я себя чувствую.
— Я знаю, — выдохнула я, всё ещё стараясь контролировать дыхание. — Я просто... боюсь.
Он мягко взял мою руку, сжал её, но не спеша.
— Всё, что тебе нужно — это довериться мне, Рози. Я рядом, — произнёс он почти шёпотом, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось и тут же растаяло.
Наши взгляды встретились, и мир вокруг исчез. Его лицо стало ближе, дыхание смешалось с моим. Лёгкий, робкий поцелуй коснулся губ — снова, но уже иначе.
Я закрыла глаза и позволила себе просто быть с ним, слышать только его дыхание, ощущать тепло рук и сердца.
Я резко отстранилась, отступив на шаг назад. Сердце ещё билось слишком быстро, руки дрожали.
— Том... — начала я, срываясь на шёпот, — я... так больше не могу. Хватит этой... интрижки.
Он нахмурился, слегка растерянный, но оставался на месте, тихо дожидаясь продолжения.
— В прошлом году... — продолжила я, чувствуя, как ком в горле растёт, — я уже доверилась человеку, который тайно встречался с моей подругой. Я пережила предательство, и... — я с трудом глотнула — я не хочу снова это проходить. Мне больно переносить всё это.
Я посмотрела ему в глаза, пытаясь донести всю тяжесть своих слов.
— И знаешь... я понимаю Лиз. То, что она делает, какие у неё эмоции... Я знаю, как это сложно. И я не хочу, чтобы наша история... была похожа на всё то, что я уже пережила.
Томас замер. Его глаза искали мои, руки чуть опустились, и на лице отразилось сожаление. Он понимал, что я говорю серьёзно.
— Рози... я... — начал он, но я подняла руку.
— Нет, Томас. Это не про тебя. Это про меня. Мне нужно... время. И честность. Я не могу больше жить между тайнами и страхами.
В комнате снова воцарилась тишина. Лёгкий ветер сквозь окно шевелил занавески, но внутри всё словно замирало. Мы стояли, чувствуя расстояние и напряжение, которое возникло между нами — не из-за отсутствия чувств, а из-за страха потерять себя снова.
Он опустил голову, тихо выдохнул:
— Я понимаю... Я подожду.
Томас сделал шаг ближе, осторожно, будто боялся сломать хрупкое равновесие между нами.
— Рози... — сказал он тихо, почти шёпотом, — позволь остаться сегодня.
Я взглянула на него, сердце сжалось, руки дрожали. Каждая клетка тела кричала, что это неправильно, что так больше нельзя... но в глазах Томаса была такая боль и мягкость, что я не смогла сказать «нет».
— Ладно... — выдохнула я через силу, — только сегодня.
Он тихо улыбнулся, словно победив собственные сомнения, и сел рядом. Мы легли, не меняя позу, просто прижимаясь друг к другу. Его дыхание стало медленным, ровным, и оно как будто согревало всё моё тело.
Мы молчали. Ничего не нужно было говорить. Каждое прикосновение, каждый легкий скольжение руки по спине — говорили больше, чем слова. Это был прощальный жест, полный нежности и боли одновременно.
Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его тепло проникает внутрь, как будто пытается удержать что-то неуловимое. Он обнял меня крепче, но без спешки, без желания нарушить границы — просто быть рядом, пока ночь не уйдёт.
И мы лежали так всю ночь. Молча, тихо, будто прощаясь навсегда, зная, что на рассвете каждый снова уйдёт в свой мир, и только память об этом мгновении останется внутри.