Оттенки нас

Утро встретило холодом. Я открыла глаза и на мгновение забыла, где нахожусь, пока взгляд не упал на пустое место рядом. Томас уже ушёл.

Тишина комнаты напомнила о том, чего не вернуть. О маме. Её не было рядом уже два года, и даже самые яркие моменты с Томасом не могли изменить этого факта. Сердце сжалось, когда я вспомнила её улыбку, мягкий голос, руки, которые всегда поддерживали.

И в этом тихом утреннем свете я поняла, что всё, что у меня есть сейчас — память о маме, забота папы и то, что Томас рядом... пусть теперь только в прошлом ночном объятии. Но даже оно давало силу жить, дышать и двигаться дальше.

Эта неделя прошла как один длинный, тягучий сон. Джастин держал дистанцию. Не делал лишних шагов. Иногда просто здоровался в коридоре.
Соревнования, на которые я так долго готовилась, стали... разочарованием.

На дистанции 18 метров мои стрелы не попадали в цель так, как раньше. Руки дрожали, дыхание сбивалось, а голова была вся в мыслях о Томасе, о том, что произошло, и о том, что ещё может случиться.

Когда объявили результаты, я даже не удивилась, что не прошла в полуфинал. Сердце сжалось от разочарования, но сильнее — от осознания, что весь мой фокус ушёл не на стрелы, а куда-то в сторону, куда-то, где нет мишеней и правил, а есть только мысли о нём.

— Рози... — тренер Винсент Лит подошёл ко мне после соревнований, — сегодня был не твой день. Но это не конец. На следующей дистанции ты снова покажешь свой уровень.

Я кивнула, но улыбка была натянутой. Слова тренера доходили до меня, но не задерживались в голове. Я шла мимо, ощущая пустоту и тяжесть.

Даже победы других казались далёкими, как чужие сны. Всё, что сейчас занимало место в моей голове — это события последних месяцев и тот беспокойный шёпот сердца, который напоминал, что мысли о Томасе не уйдут просто так.

Я вернулась в комнату общежития, кинув сумку на кровать, и на мгновение села, опустив голову. Всё тело казалось усталым не только от тренировок, но и от мыслей, которые не давали покоя.

Каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться на стрелах, на технике, на дисциплине, учебе  — мысли о Томасе прорезались как тёплый свет сквозь плотный туман. Его голос, взгляд, даже воспоминание о ночи на крыше — всё это мешало, но и согревало одновременно.

Я знала, что нельзя так больше. Голова забита не тренировками, не мишенями, не учебой и оценками, а переживаниями, страхами и желаниями. Но как оставить это позади? Как снова стать той Рози, которая могла полностью отдаваться себе, не думая о том, кто рядом, кто далеко, кто может разрушить мир одним неверным взглядом?

Сандра заглянула в комнату, слегка улыбнувшись:

— Всё в порядке? — спросила она мягко.

— Да... — выдохнула я, но даже сама себе не поверила. — Просто немного устала.

Она кивнула, поняв больше, чем я хотела показывать. Я осталась одна, сжимая подушку, и позволила себе на секунду расслабиться. Внутри всё ещё бурлило, но теперь было ясно: мне придётся выбирать, где моя сила — на тренировках, в жизни или в сердце, которое не может забыть Томаса.

Выходные снова привели меня домой. После недели учебы, тренировок и внутренней борьбы хотелось только одного — забыться хотя бы на немного. Я едва успела оставить сумки в комнате, как услышала звонок в дверь.

— Рози, ты дома? — прозвучал голос Ванды.

— Да, заходите, — выдохнула я, пытаясь придать голосу спокойствие, хотя сердце уже билось быстрее.

Отец, похоже, не успел предупредить, что они придут. И вот они уже входили в гостиную: Ванда с улыбкой, а за ней Лиз, которая тут же бросила на меня взгляд, полный хитрой уверенности.

— Привет, Рози! — Ванда обняла меня, а Лиз лишь слегка кивнула. — Не ожидали, что застанем тебя дома, обычно ты убегаешь гулять с подружками.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как внутри поднимается напряжение. Каждый раз, когда Лиз оказывалась рядом, невозможно было игнорировать её взгляд, её присутствие. И хотя мы пытались вести обычный разговор за столом, внутри всё сжималось от тревоги.

— Мы просто зашли на чашку чая, — сказала Ванда, как бы оправдываясь за внезапное вторжение. — Папа не успел предупредить?

—Он вышел за сладостями к чаю. — только сейчас я поняла, что скорее всего он намекал, что чаепитие у нас не на двоих.

Внутри была буря. Каждый момент с ними напоминал о том, что тайны и эмоции, которые я пыталась скрыть, могут выплеснуться в любую секунду.

Лиз вдруг встала и, улыбаясь почти вызывающе, повернулась ко мне:

— Рози, давай сходим в твою комнату, поболтаем, — сказала она тихо, но с таким тоном, что я сразу почувствовала, что это не просто дружеский визит.

Я моргнула, недоумевая:
— Что... ты хочешь в мою комнату?

Она легко улыбнулась, но в глазах мелькнула та самая хитрая уверенность, которая раньше меня пугала.
— Да. Нам нужно кое-что обсудить. — Она сделала шаг ближе. — Не бойся, это просто разговор.

—Рози, будь гостеприимней. Идите поболтайте — сказал папа.

Я кивнула, хотя сердце колотилось быстрее обычного. Мы поднялись в комнату, и я села на кровать, пытаясь сохранять спокойствие, но внутри всё клокотало.

— Знаешь, Рози... — начала Лиз, садясь напротив, — я всё видела. Всё. И мне кажется, нам нужно поговорить честно.

Я замерла. Честно? О чём она может говорить честно, кроме того, что я пыталась скрыть?

— Ты любишь Томаса, — продолжила Лиз спокойно, словно это факт, который невозможно оспорить. — И я вижу, как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит.

Я почувствовала, как дыхание сбилось, а в груди всё сжалось.

— И знаешь... — Лиз улыбнулась почти мягко, — я не собираюсь скрывать, что мы с ним «пара». Но я понимаю тебя, Рози. Я знаю, что ты переживаешь, и мне есть что сказать. Всё, что было между вами... он что-то чувствует к тебе.

Я замерла. Слова звучали странно и тяжело одновременно. Лиз смотрела прямо, без лукавства, без издёвки. Она говорила откровенно.

— Я не хочу разрушать то, что у вас есть, — продолжила она, — но ты должна понять: он со мной пока. А ты... ты часть его мира. Ты — та, кто для него важен.

Я не знала, что сказать. Сердце колотилось, слёзы подступали, а разум пытался понять, что делать с этой правдой. Лиз замолчала, давая мне время переварить услышанное.

— Тогда почему ты не оставишь его? — спросила я, голос дрожал, но я старалась быть ровной.

Лиз чуть наклонила голову, её взгляд стал серьёзным.

— Это бизнес, — спокойно ответила она. — Ты наверняка знаешь, что наши отцы друзья и партнёры по бизнесу. Так нужно. Я не могу просто так разорвать это... пока.

Я почувствовала, как внутри сжалось сердце. Каждое слово Лиз звучало как приговор, но в то же время было честным, без лукавства.

— Ты справишься, Рози, — Лиз сказала мягче, почти дружелюбно. — Но знай, я говорю тебе всё честно. Я не враг. Я лишь... часть правил, которые нам всем придётся принять.

— А зачем поцеловала его,  тогда в столовой? — спросила я.

Лиз посмотрела на меня спокойно, будто всё объяснять не стыдно.

— Мне нужно было убедиться, — ответила она ровно. — На сколько у вас с Томасом всё серьёзно. И... я убедилась.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Слова прозвучали как приговор и одновременно как странное признание. Лиз не пыталась меня ранить, не играла злой игры — она просто была честна.

— Значит... — я прошептала, пытаясь собрать мысли, — ты проверила... и поняла, что это настоящие чувства?

— Да, — кивнула она. — Он действительно... не просто увлечён. Он думает о тебе. Но пока есть обстоятельства, мы все вынуждены играть по этим правилам.

Я опустила взгляд, сердце билось слишком быстро, а голова была забита смешанными эмоциями: боль, облегчение, растерянность.

— Я... — начала я, но слова застряли в горле. Всё казалось слишком сложным, чтобы понять сразу.

Лиз тихо улыбнулась, почти мягко:

— Не вини себя, Рози. Это не твоя вина. Ты просто часть того, что он чувствует. И он действительно тебя любит.

Я сжала руки в кулаки, пытаясь удержать эмоции, но голос Лиз продолжал резонировать в моей голове.

— Просто не дай нашим отцам узнать о вас, — добавила она, взглядом словно пронзая меня насквозь. — Думаешь, другая девушка на моём месте не поняла бы, что её парень ей изменяет?

Я почувствовала холодок по спине, но ещё больше меня поразила следующая фраза:

— Наши отношения изначально были моей выгодой. — Лиз кивнула, чуть улыбнувшись, как бы подчеркивая свою честность. — Но я не враг. Я лишь действую в рамках того, что обязана. Ты — не причина, ты — факт. И Томас... он твой, в том, что касается сердца.

Я замолчала, обрабатывая её слова. Всё внутри меня колотилось: обида, растерянность, боль, но и облегчение — он всё ещё любит меня, несмотря ни на что.