Глава 15
Утро встретило меня яркими нежными лучами.
Я медленно открыла глаза и почувствовала, как рядом на кровати тихо дышит Томас. Сердце ещё чуть дрожало от вчерашнего вечера, а разум пытался осмыслить, что произошло.
— Ммм... — пробормотал Томас, слегка ворочаясь, но не открывая глаз. — Доброе утро, холодная Аляска...
Я улыбнулась, чувствуя, как улыбка сама собой вырывается сквозь остатки сна. Нежность и тревога смешались внутри — всё ещё не верилось, что это было настоящим.
Мой телефон тихо завибрировал на тумбочке. Я взглянула на экран: папа.
— Рози... — пробормотал он, но я резким движением перебила его:
— Том! Тише! Папа звонит!
—Рози какой номер комнаты? Я уже на втором этаже, не могу разобраться.
—Я сейчас выйду пап.
— Что? — Томас вскинул брови.
— Беги в окно! — выдохнула я, хватая его за руку. — Если папа увидит тебя здесь... он меня убьёт!
— Рози...
— Нет времени объяснять! — Я чуть не закричала, сердце колотилось так громко, что мне казалось, что папа слышит его через стены.
Томас быстро вскочил, и мы вместе направились к окну. Я открыла створку, и холодный утренний воздух ударил в лицо. Паника делала руки скользкими, но я держала его крепко.
— Спокойно... — шептал он, но в его глазах была та же тревога, что и у меня.
Томас схватился на пожарную лестницу и аккуратно спустился вниз.
Я в свою очередь побежала к двери. Папа был у соседней. На каждой двери написано имя учеников которые в ней проживают.
—Рози, могла бы сказать что твоя комната просто последняя.
—Прости, я только проснулась, не сообразила.
Мы медленно шли по коридору, когда папа вдруг остановился и глубоко вдохнул:
— Хм... что это за запах такой? — улыбнулся он, слегка нахмурив брови.
Моё сердце замерло. Мужской аромат. Прямо сейчас. Если он догадается...
— Эм... — я замялась, — Сандре... недавно прислали духи, и... — замяла я слова, придумывая оправдание на ходу. — Они... они случайно разбились в комнате, и, кажется, там оказался... ну, мужской запах.
Папа расхохотался, качая головой:
— Ах, вот оно что. Ладно, милая, запах хороший, не переживай. — Он сделал ещё шаг, как будто случайно принюхиваясь, и добавил с усмешкой: — Даже мне нравится.
В спешке, с сердцем, всё ещё колотящимся после утренней паники, я быстро собрала вещи, стараясь не забыть ничего важного. Томас успел спуститься по пожарной лестнице, и комната снова стала пустой, тихой и казавшейся почти обычной.
Папа уже ждал у входа, аккуратно осматривая сумки и проверяя, не оставила ли я что-то в спешке.
— Всё собрано, Рози? — спросил он, улыбаясь и слегка шутливо покачивая головой.
— Да, пап, кажется, ничего не забыла, — пробормотала я, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё пульсировала тревога.
Мы сели в машину, и я чувствовала, как напряжение постепенно спадает. Дорога домой казалась бесконечной, но одновременно безопасной — здесь не будет случайных взглядов, запахов, испорченных флаконов.
Я глубоко вдохнула, ощущая, как холодный воздух из кондиционера смешивается с успокоением: сегодня больше ни один человек не узнает, что утром произошло в комнате общежития.
Сердце постепенно успокаивалось, но память настойчиво возвращала к утреннему хаосу
Я ловила себя на том, что улыбаюсь, хотя мысли кружились, словно ураган. «Мужской аромат... Сандра, конечно... да, разбили флакон, и запах остался. Папа сказал, что запах хороший. Он и не подозревает... и пусть не подозревает».
Взгляд скользнул за окно. Листья медленно кружились в воздухе, осень ещё не совсем ушла. «Нужно держать всё под контролем. Томас — это... сложно. Слишком сложно. Но... как же он смог всё это сделать со мной?»
Я глубоко вдохнула и попыталась переключиться. «Скоро Рождество. Мы с папой решили отмечать его в Ситке у бабушки и дедушки, как всегда, до переезда в Калифорнию. Там всё привычно»
Словно проглотив ещё один глоток воздуха, я откинулась на спинку сиденья, позволяя себе на мгновение просто быть собой — Рози Хэйл, девочкой, которая всё ещё пыталась понять, что значит быть взрослой, и как можно сочетать сердце, разум и свои маленькие тайны.
«Да, Рождество у бабушки... Там будет уют, запах хвои, мандарины, и ни одного разбитого флакона. Там я смогу немного перевести дыхание».
И в этом простом осознании было немного покоя. Пусть дорога домой долгая, пусть мысли ещё кружатся, но впереди — тепло, которое можно удерживать.
— Всё готово, Рози? — папа улыбнулся, проверяя свои сумки с подарками.
— Да, пап, — я кивнула, но взгляд скользил куда-то в пустоту. — Закупили всё, что нужно.
Мы с папой устроились в креслах самолёта. Облака проплывали за иллюминатором, а двигатели мягко гудели, создавая странное чувство безопасности и одновременно ожидания. В салоне пахло кофе и слегка чем-то металлическим — запах самолёта, к которому привыкаешь сразу, но который никогда не становится привычным.
Он заметил моё отвлечённое состояние, но не стал давить: папа умеет замечать тревогу, не спрашивая лишнего. Я же пыталась сосредоточиться на упаковках с мандаринами, маленьких коробочках и ярких ленточках, но мысли ускользали.
«Томас...» — про себя прошептала я. — «Как так получилось? Мы даже нормально не попрощались. И сейчас... сейчас я здесь, а он там. И всё ещё думаю о нём».
Я проверила телефон. Сообщений не было — и это одновременно облегчало и тревожило. Мы просто уехали, а между нами осталась... что? Что между нами?
Я перевела взгляд на облака за иллюминатором. Они казались такими же лёгкими и недосягаемыми, как мысли о нём. «Что же делать? Как вернуть контроль? Или не надо?»
Рядом папа проверял список подарков: «Бабушке — свитер, дедушке — чай...» — и его спокойный голос слегка убаюкивал, но тревога внутри меня всё равно бурлила.
— Мы скоро приземлимся, — заметил он, закрывая глаза на мгновение. — Держись, Рози. Всё будет хорошо.
Я кивнула, но сердце всё ещё стучало быстрее. И пока самолёт медленно снижался к Ситке, я понимала одно: даже среди облаков, среди подарков и спокойного голоса папы, Томас Прайс продолжал оставаться во мне — как невысказанное, тёплое «может быть», которое ждёт своего часа.
— Рози! — вдруг раздался знакомый звонкий голос, и я подняла глаза.
На перроне стояла Кэт, улыбка растянулась от уха до уха. Она помахала рукой, держа в другой сумку с подарками, явно догнав нас сразу после выхода из терминала.
— Кэт! — я бросилась к ней, и мы крепко обнялись. — Я... давно тебя не видела!
— Я знаю, я знаю, — она отпустила меня и быстро оглядела вокруг. — И как же ты там? Всё в порядке после... ну, после всего?
Я кивнула, но в душе снова всплыли мысли о Томасе. — Да, всё хорошо... только самолёт был долгим.
Папа подал руку Кэт и с улыбкой сказал:
— Привет, Кэтлин. Рад тебя видеть.
Я шла рядом с Кэт, чувствуя облегчение от её присутствия, но одновременно странную тревогу: мысли о Томасе никак не отпускали. Даже сейчас, в этом уютном зимнем воздухе, его лицо всплывало в голове, и я понимала, что разговор с Кэт будет лишь временным отвлечением.
— Давай быстрее, — подмигнула Кэт, — у бабушки уже всё готово. Теплый чай, печенье и горы историй о том, что здесь произошло, пока ты была в Калифорнии.
Я улыбнулась, стараясь сосредоточиться на настоящем, но в голове всё ещё тихо шептало имя Томаса.
— Как же я скучала по этому холоду, — сказала я, натягивая шарф.
— По холоду или по дому? — хитро уточнила Кэт.
— По дому, — честно ответила я.
Папа ехал впереди, за рулём арендованной машины, а мы с Кэт болтали обо всём и ни о чём: кто с кем встречается, кто уехал, кто вернулся, как изменился город за последние месяцы. Это было легко. Просто. Без напряжения.
Дом бабушки встретил нас тёплым светом в окнах и запахом корицы. Дверь распахнулась почти сразу.
— Рози! — бабушка прижала меня к себе так крепко, будто боялась снова отпустить. — Совсем взрослая стала.
Телефон завибрировал, когда я как раз помогала бабушке раскладывать печенье на противне. Я машинально вытерла руки о полотенце и посмотрела на экран.
Томас.
На секунду мир будто стал тише.
Я вышла на веранду, прикрыв за собой дверь. Снег хрустнул под ногами, холод сразу обжёг щёки.
«Ты уже дома?» — писал он.
Я усмехнулась. Конечно, с этого он бы и начал.
«Да»
«Сан Диего опустел без тебя» и следом «Хотел убедиться что ты долетела»
Я опёрлась локтями на перила, глядя на тёмные ели. Сердце билось спокойно — без паники, без той ночной лихорадки. Просто тепло.
«Долетели нормально. Спасибо, что написал.»
Пауза. Чуть дольше обычного.
«Прости, что мы так и не попрощались нормально.»
Я на мгновение закрыла глаза.
«Мы оба знаем, почему так вышло.»
Он поставил реакцию — маленький самолёт. Я фыркнула себе под нос.
«Я не хотел отпускать тебя вот так,» — пришло следом.
Я медленно вдохнула морозный воздух.
«Иногда правильные способы самые сложные,» — набрала я и добавила, уже не стирая:
«Я рада, что ты написал.»
На веранде загорелся тёплый свет — бабушка звала меня обратно в дом. Я убрала телефон в карман, но прежде чем зайти, экран снова ожил.
«Я тоже. Счастливого Рождества, Рози.»
Я улыбнулась — тихо, по-настоящему.
«И тебе, Томас.»
И на этот раз мне не хотелось ни бежать, ни прятаться.
Просто позволить этому быть.