Глава 14
Возвращение в школу было сногсшибательным. Я будто стала местной знаменитостью. Ребята подходили, жали руку и поздравляли. Моя фотография и фотография Сандры красовались на доске почета. И рядом маленькая статья о соревнованиях.
—Приятно, скажи? — Толкнув меня плечом произнесла Сандра.
—Не то слово— восторженно сказала я.
Неделя прошла обычно. В пятницу папа опять не смог забрать меня. А Кассандра отпросилась еще в среду. Родили собирались в другой штат к семье. Дженна уехала в четверг. Я оставалась в комнате совсем одна.
—Розмари, мне нужна твоя помощь. — в комнату вошла миссис Харпер.
—Да, чем могу помочь.
—Нужно украсить первый этаж к Рождеству. Почти все разъехались.
—Конечно миссис Харпер. Я только переоденусь.
Спустившись вниз она достала огромную коробку со всякими наклейками, украшениями и гирляндой.
—Ох спасибо дорогая! Снаружи работники украсили, а тут. Хочется уюта. Но директор жлоб, сказал что оплачивать работников не будет. Украшайте сами. А я тут одна.
— Миссис Харпер, спокойствие. Управимся.
—Прайс! Томас Прайс — в этот момент Томас со своей компанией проходил по низу холла.
—Миссис Харпер! — сказал он протяжно.
—Прайс! Ты мой должник! Оставайся помогать Розмари внизу. Остальные за мной на верх. Нужно украшать столовую.
Вы же управитесь вдвоем. — спросила женщина даже не подозревая на что нас наталкивает.
—Конечно! — с улыбкой сказал Томас..
Я закатила глаза, но не смогла скрыть лёгкой улыбки. Томас подошёл ближе, схватил гирлянду и небрежно повис на одной из лестничных перил, наблюдая, как я распаковываю коробку с украшениями.
— С чего начнем? — спросил он, не отводя взгляда.
— С потолка, наверное. Гирлянды. — Я быстро нарезала цепочки, чтобы можно было развесить их равномерно.
Он кивнул, потом тихо добавил:
— Ты стала... звездой, да?
Я удивлённо посмотрела на него.
— Откуда знаешь?
— Объявления, доска почета... — он пожал плечами, будто это было само собой разумеющееся. — Все говорят о тебе.
Внутри меня смешались гордость и неловкость. Я отвернулась, чтобы зацепить крючок для гирлянды на потолке, чувствуя, как Томас наблюдает за каждым моим движением.
—Не думала что такое веселое занятие... будет таким напряженным. — пробормотала я.
— С тобой любая работа напряжённая, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая шутка, хотя взгляд оставался серьёзным.
Мы молча развешивали гирлянды, а я чувствовала, как в груди растет странное тепло — смесь удовольствия от обычного дела и внутреннего напряжения от его присутствия. Томас тихо помогал, а иногда просто стоял рядом, наблюдая, и это... сводило меня с ума.
— Почти готово, — наконец сказала я, отступая, чтобы оглядеть результат.
— Действительно. Красиво, — согласился он, улыбнувшись.
— Спасибо... — выдохнула я, чуть растерявшись от его взгляда.
—Осталось повесить дождик на вход — выдыхая сказала я.
Наши руки то и дело соприкасались.
—Да вот же криво.
—Ты все портишь.
Мы спорили, резали все короче и короче...
В итоге у нас получился не дождик, а коротенький газон.
Я не смогла сдержать смех. Томас тоже хихикнул, склонившись, чтобы подправить нашу «короткострижку».
— Ну, теперь это настоящий арт-объект, — сказал он, оглядывая результат. — Модерн какой-то.
— Модерн?! — я фыркнула. — Скорее, трагедия.
Он пожал плечами, но глаза его улыбались, будто в них была тайная победа.
— Зато мы вместе работаем... — тихо произнёс он, почти шепотом.
Я почувствовала, как сердце слегка подпрыгнуло. В комнате стало тихо, кроме нашего смеха и слабого шума улицы. Мы снова наклонились к гирлянде, поправляя её вместе, и на долю секунды пальцы снова пересеклись.
— Ну всё, — наконец сказала я, отступая, чтобы оценить результат ещё раз. — Можно выдохнуть.
— Согласен, — Томас улыбнулся. — Миссис Харпер будет в восторге.
И на мгновение казалось, что весь этот вечер, весь шум и гирлянды — просто предлог, чтобы быть рядом.
Миссис Харпер вернулась вниз спустя несколько минут, оглядывая украшения с широкой улыбкой.
— Боже мой, вы настоящие молодцы! — воскликнула она, хлопая в ладоши. — Никогда не думала, что мы справимся так быстро! А гирлянды...
— Спасибо, миссис Харпер, — улыбнулась я, чувствуя лёгкое облегчение и радость, что всё получилось.
— А вы, Томас, молодец, что помог Розмари, — добавила она, слегка подмигнув. — Если что, я могу дать вам рекомендательное письмо, хаха!
— Ой, миссис Харпер, спасибо, — пробормотал Томас, слегка краснея.
Я проводила их взглядом, пока миссис Харпер уходила наверх, а потом направилась к себе в комнату, ощущая, как усталость смешивается с волнением. Опустив голову на подушку, я пыталась успокоиться и просто быть собой.
Через пару минут, снова шуршание за окном. Я подняла глаза и замерла: на пожарной лестнице, у окна моей комнаты, стоял Томас.
— Том... — прошептала я, не в силах поверить.
— Привет, Рози, — тихо сказал он. — Можно зайти?
Сердце снова начало бешено колотиться, а разум кричал: «Ты только что забыла о нем!»
Но тело предательски тянуло к нему.
Томас осторожно залез в окно, как будто боясь нарушить какую-то невидимую грань. Он тихо сел на подоконник, и мы оказались на расстоянии вытянутой руки.
— Рози... — начал он, голос мягкий, почти взволнованный. — Я... я скучал. Эти три месяца... каждый день, каждую минуту, я думал о тебе.
Я села на кровать, не отводя взгляда, ощущая, как сердце то сжимается, то словно пытается вырваться.
— Ты... правда? — тихо спросила я, будто боясь, что он скажет что-то другое.
— Правда, — кивнул он, и в его глазах была честность, которую невозможно было притворно показать. — Я пытался себя убедить, что это просто воспоминания о прошлом... Но нет. Ты всё время была в голове. И я понял, что не хочу терять даже малейшую возможность быть рядом с тобой.
Я почувствовала, как внутри всё растаяло и одновременно затряслось от волнения.
— Томас... я... — начала я, но слова застряли в горле.
Он осторожно наклонился ближе, будто уважая моё молчание, и продолжил:
—Ты все еще должна мне свой горячий поцелуй, холодная Аляска. Сердце билось слишком громко, и дыхание сбивалось.
Я замерла, ощущая, как кровь приливает к щекам. Его взгляд был серьёзным, но в нём проскальзывала лёгкая дерзость, та самая, что сводила меня с ума.
— Томас... — прошептала я, пытаясь найти слова, — ты знаешь, что это неправильно...
— Может быть, — мягко ответил он, чуть улыбаясь, — но мне кажется, мы давно живём с этим на грани, Аляска.
Он сделал медленный шаг ближе, и тепло его дыхания коснулось моей щеки. Я чувствовала, как каждое его движение вызывает дрожь, смешанную с страхом и желанием.
— Так... — выдохнула я, — твое поведение иногда убивает.
— А твоя холодность иногда сводит с ума сильнее, чем любое тепло, — сказал он тихо, но уверенно, и этот шёпот пробрался глубоко внутрь.
Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось, и я поняла: в этот момент весь мир сузился до нас двоих.
Через какое-то время я сделала шаг назад, пытаясь вернуть себе хоть немного рассудка, но его присутствие словно притягивало меня, не давая отойти.
— Томас... — голос дрожал, но я всё-таки решилась — Ты... ты действительно скучал? Все эти три месяца?
Он кивнул, тихо, почти робко:
— Каждый день. Я думал о тебе, Рози... постоянно. И не просто вспоминал, а считал дни до того момента, когда смогу увидеть тебя снова.
Мои пальцы непроизвольно сжали края свитера. В груди что-то дернулось — смесь облегчения, тревоги и странной, почти пугающей близости.
— А я думала, что... что это всего лишь игра, — выдохнула я, глядя в его глаза.
— Игра? — переспросил он, наклоняясь чуть ближе, так что я могла различить лёгкий аромат его одеколона. — Нет, Аляска. Это правда. Всё, что было между нами — правда. И я... я не хочу больше ждать.
Я почувствовала, как дыхание стало ещё более прерывистым, а сердце словно пыталось вырваться. Каждое его слово отзывалось внутри меня эхом.
— Томас... — снова прошептала я, не решаясь смотреть вниз, — мы должны... нам нужно быть осторожными...
— Я знаю, — сказал он, тихо, почти шёпотом, — но иногда осторожность не имеет смысла. Иногда важно просто... быть честными с собой.
Он сделал ещё один шаг ближе, и мир вокруг сузился до его глаз, его дыхания и того невероятного напряжения, что витало между нами.
— Я... я не знаю, смогу ли я... — начала я, но слова застряли в горле.
Он улыбнулся, мягко, почти нежно:
— Тогда просто будь здесь. Сейчас. Со мной. Всё остальное подождёт.
Мы снова стали чем то целостным.
Я не знаю сколько это длилось. Но в какой то момент мы все таки оторвались друг от друга. Мы легли на кровать.
—Рози. — неуверенно начал Томас
—М? — я приподнялась на локте.
— Будет глупо если я скажу, что кажется слишком сильно влюбился в Аляску?
—Почему же. Это правда прекрасный штат. Несмотря на свою суровость и холод - он воистину прекрасен.
Парень перевернул меня на спину и навис сверху.
— Я влюбился в тебя Розмари Хэйл.
Я задержала дыхание. Эти слова будто повисли между нами — тяжёлые, тёплые, настоящие. Не как признание из фильма, а как что‑то, что уже давно жило в воздухе и просто наконец было названо.
— Томас... — тихо сказала я, и впервые не нашла в себе ни иронии, ни защиты. — Ты понимаешь, что говоришь?
Он кивнул, не отводя взгляда. Его ладони упирались в матрас по обе стороны от меня, но он не касался — будто давал мне пространство решить самой.
— Понимаю. Я не хочу играть, Рози. Не хочу прятаться, не хочу недомолвок. Я думал, что смогу забыть. Что время всё сотрёт.
Он усмехнулся коротко.
— Не сработало.
Я провела пальцами по его запястью — осторожно, почти неосознанно. От этого простого жеста он вздрогнул, и это странно придало мне уверенности.
— Я боялась, — призналась я. — Боялась, что это было мимолётно. Что для тебя — просто момент. А для меня...
Я замолчала, подбирая слова.
— Для меня это стало чем‑то, что я носила с собой каждый день.
Томас наклонился ниже, уперевшись лбом в мой.
— Тогда мы одинаково облажались, — прошептал он. — Потому что я чувствовал то же самое.
За окном тихо шуршал зимний вечер, где‑то в коридоре хлопнула дверь, но здесь, в комнате, мир словно сузился до дыхания, тепла и этого хрупкого «мы», которое только что родилось — не на эмоциях, не на импульсе, а на честности.
Он мягко коснулся моих губ — без спешки, без требования. В этом поцелуе не было обещаний на всю жизнь, но было главное: выбор быть здесь и сейчас.
И в этот момент я поняла — что бы ни ждало нас дальше, это уже не интрижка. Это начало.