II ~ РЭМ
На тихой глади небольшого озера сияли Хелия и Мол, сопровождаемые звёздной пылью. В открывшейся долине таких озёр было множество. Доран подумал о них, как о таинственных вратах, ведущих к сердцу мироздания. Вокруг водяных зеркал росли цветы – горящие голубые огоньки.
- Сорви цветок и позаботься, что бы ракхаши проглотил его, - сказал Арагхар. Трудно было предположить, о чём он сейчас думает, как если бы вы попытались заглянуть в голову любому паукообразному существу. Доран без вопросов сорвал цветок и хотел было дать его Ирви, как его прервал дарриец.
- Глальвиант! – вскричал Сур-Даг. – Зачем ты даёшь его ему, он разорвет Ирви от энергии!
- Так сказал Арагхар, - ответил Доран.
- Но это убьет его.
- Но он и так умрёт, - пожал плечами юноша. Не думаю, что Арагхар привел нас сюда для того, что бы убить умирающего.
Сур-Даг хотел что-то сказать, но запнулся, обдумывая сказанное. Тогда же он просто коротко кивнул и Доран закончил начатое.
Тело Ирви стало быстро подымать температуру, он затрясся, судорожно взымая грудь, в горячке. Эритра приблизился к нему и острым ядовитым шипом одной из восьми конечностей, проделал в плече ракхаши рану. Тело тут-же вспыхнуло голубоватым свечением, выплюнув из себя колоссальное количество энергии, - Ирви буквально поднялся в воздухе, а затем рухнул обратно на мягкую траву. Жар понемногу стих.
- Он будет без сознания ещё несколько дней.
- Арагхар, я бы хотел, что бы ты присутствовал сегодня со мной.
- Тебе не обязательно было это говорить.
Доран повернулся к Сур-Дагу, - Поспешим в форт Норд. Там твой приятель, да и ты сам восстановите силы.
Дарриец кивнул, затем они подняли тело и двинулись к окраинам, в сторону лирийского моря.
Близ окраин резкие перемены включали в себя снежный покров и свежий солоноватый запах моря. Старый форт Норд всё так-же возвышался над утесом, обещая опрокинуться в море. Внутри прибывших встретило тепло очага, из которого по всему холлу и на шахматной плитке играли блики огоньков.
- Морд, - подозвал юноша в меховом сером плаще.
Низкорослый, округлый, плешивый слуга с длинным острым носом высунулся из-за небольшой коморки, ковыляя по холлу.
- Да, юный господин. – Морд сверкнул крысиными глазками на Дорана, перевел взгляд на ящерообразное двуногое создание в коричневой робе, затем на бессознательное тело ракхаши, повисшее на плечах двух упомянутых.
- Разбуди ещё двоих, позаботьтесь об этом ракхаши – отнесите его в свободную гостевую.
- Да, юный господин.
Доран посмотрел на Сур-Дага. – Ступай вместе с ними и отдохни, уверен, ты едва держишься на ногах.
- Спасибо тебя, человек.
Слуга шустро заковылял и спустя минуту был в сопровождении двух рослых, крепких мужчин. Втроём, они подняли тело Ирви и понесли, подымаясь по ступеням на верхние этажи. Держась за перила, следом забирался Сур-Даг.
Дождавшись, пока они скроются из виду, Доран направился к широким вратам, отворил их и впустил Арагхара. Эритре было непросто удерживаться острыми шипами конечностей на гладкой каменной плитке пола. Затворив врата, Доран снял с ремня змееголовый длинный меч, сел в деревянное кресло у камина и положил клинок на колени. На зеркальной стали заиграли алые огоньки. Арагхар был позади него. В полном молчании, так что слышны были лишь завывания ветра снаружи и хруст пылающих дров внутри, Доран опустил руку в мешочек, достал тканевый свёрток, развернул его – гранёный алый камень, осколок богов, обитель демона обнажился, зловеще поигрывая красным сиянием. Атмосфера вокруг словно сгущала в себе темную энергию. Камень издавал слабые шипящие звуки, и чем то напоминающие беспрерывный хруст пылающих углей. Раньше такого Доран не замечал. Юноша закрыл свои глаза и намеревался было дотронуться до камня, как молчание нарушил Арагхар, остановив его.
- Я допустил ошибку. Прости меня. Мы найдем другой камень. Этот нужно уничтожить.
- Что? Что ты такое говоришь? Я ждал так долго, пока ты искал его… Сколько ещё я должен ждать?
- Я давно чувствовал присутствие этого существа. Ждал я потому, что ты не был готов к нему.
- Но сейчас то я готов! - в его голосе звучали разочарование и раздраженность с нетерпением, злость... Он отвернулся от эритры, заглянув в пламя очага. – Я уже давно готов, - тихо молвил он, дрожащим голосом.
- Теперь, дело не в этом. Дух слишком силён. Поглотив немного энергии ракхаши, он стал пробуждать свою истинную мощь. Должно быть, он не питался уже многие тысячи лет. Он кровожаден и жаждет владеть. Он – сгусток чистой темной силы. Это не тот союзник, которому ты мог бы доверять.
- Он поглотит меня? Ты хочешь сказать, я не справлюсь?
- Да, Доран. А если нет, то большая часть тебя уже бесповоротно станет принадлежать ему. Готов ли ты пожертвовать собой, ради своей цели, в лучшем случае?
Затем, наступило молчание. Арагхар знал, что делает с самого начала. Он знал, что тьма, сокрытая в камне – не знает границ. Только это существо могло помочь Дорану обрести достаточную силу, что бы осуществить задуманное. Но у парня оставались сомнения. Перед тем, как принять испытания духа, пусть испытает сам себя – размышлял эритра.
Доран молчал. Он смотрел на пламя и видел в нём свою мать. Прикованная к столбу, она повисла на цепях, скользя невидящим взглядом куда-то вдаль. На её обнаженном теле не было и сантиметра нетронутой плоти - кровоточащие раны, порезы, синяки были всюду. Её длинные, спутанные грязные волосы слегка колыхались на ветру. Они тут-же взмокли от вылитого на голову черного масла, которое растеклось по всему телу. Кто-то бросил факел и она загорелась, громко вопя. Она так громко кричала, будто её крики были у него в голове. Он тоже пытался кричать, но стражник, державший его – девятилетнего мальца – зажимал ему рот грязной ладонью.
Вскоре, она перестала кричать. Плоть закипала от горящего масла, жар которого скукоживал тело, обнажая черепную коробку. Следивший за всем император – будто вестник тьмы, облаченный во всё чёрное, включая его длинные ровные волосы цвета смолы – поднялся из своего тронного стула и распорядился, что бы тело убрали.
«Почему он оставил меня в живых?» - спрашивал теперь Доран себя в который раз. – «Почему он забрал жизнь моей матери? Почему лишил жизни моих младших сестру и брата?»
Его взгляд упал на алый камень, шипение коего стало сильней. Глаза застилала пелена тьмы и ярости.
- Уходи, Арагхар. Я не ручаюсь за твою долгую жизнь. – проговорил он медленно и тихо, словно смертник, принявший свою участь, после чего коснулся камня. Языки пламени вырвались из очага, заполонив весь холл. Доран вздрогнул от внезапного женского крика, но ухватившись правой рукой за змеиную рукоять меча, овладел собой. Языки пламени обжигали холодом, словно к коже приложили лед; они алели, обретая вид густой крови, хлынувшей фонтанами, заливая глаза. Он чувствовал, как кровь наполняется, заливая его, - перед глазами стояла бордовая пелена. Кровь затопила его с головой. Она согревала... Крики затихли. Доран закрыл глаза и заговорил, смутно слыша свой собственный голос где-то в отдалении.
- Я хочу поговорить с тобой, существо.
Вдруг всё исчезло, растворилось во тьме. Стул, пол под ним, ощущения… - лишь холодная твердая сталь меча чувствовалась, но руки, держащей его - не было.
Тьма была повсюду, простираясь бесконечностью, не подвластной времени. Сколько он пробыл здесь? Минуту? Час? День? Лишь тьма и ничего больше. Может быть прошел год – он не знал. А кто, он? Лишь холодный стальной меч и туманный голос, но откуда он исходил? Казалось, словно он был повсюду и одновременно нигде; он раздавался эхом, безумным воплем, всхлипами и рыданиями…
- Нет, я хочу остановить их! Заткнитесь! – и голоса стихли во мгле. Вновь тьма.
Сконцентрировавшись, он заставил себя вспомнить:
- Я – блуждающий вопрос во тьме. Я – холодная сталь, - бесформенная воля. Я тот, кто формирует себя сейчас, рождаясь во тьме. Я и есть тьма!
- Ты тьма? – в отдалении прозвучал нежный женский голос.
- Кто ты?
Ответом был её мягкий смех, приятно обволакивающий появившееся в нем существо – Доран обрёл форму, – во мраке, она слегка светилась красной дымкой. Смех продолжался, доставляя ему невероятное удовольствие, подобно экстазу. И как всё невероятно приятное – смех прекратился.
Он один? Он – сгусток красноватого свечения, смутно напоминающего человеческую форму тела. В его правой руке серебряный меч, а в левой, - внезапно он увидел полностью обнаженную, красивую девушку, которая улыбалась и держала его за руку. Её плоть сияла во тьме. Длинные шелковистые черные пряди ниспадали на нежную грудь. Черные глаза на страстном лице и дерзкая улыбка откровенно воспевали о грехе.
- Кто ты, вновь спросил он.
Она прижалась к его новому телу, такому же чистому и обнаженному. – Я – тьма, – её слащавый, нежный голос проникал в самое его существо.
- Тьма… - Повторил он дрожащим голосом. – Мне так одиноко… Ты останешься?
- Если ты захочешь. – Она смотрела ему в глаза и улыбалась. – Я всегда была с тобой, с самого начала…
Видение рассыпалось, открывая иное пространство:
Он стоял, окружённый кольцом вздымающегося пламени. В кольце, у его ног лежали трупы. Вот его маленькая сестричка… Её пустые глазницы уставились в затянутое смогом небо… А вот братик… - ворон вырвал его глаз и взлетел, поднявшись над горящей империей. В отдалении звучал звонкий смех императора. Женщины, дети, мужчины, старики спасались от огня, вопя, падая и тут-же попадая под сапог. Фаланга солдат появилась, перестраиваясь кольцом вокруг столба огня.
Доран тяжело опустил взгляд, уставившись на меч. Ненависть, ярость захлестнули его сердце, тело горело холодными красными и черными сгустками.
- Ты хочешь отмстить? – раздался знакомый голос у него в голове.
- Да.
Столб огня исчез. Он стиснул зубы в оскале и бросился на солдат, но черные твари опередили его, оставляя за собой кровавое месиво; они хватали тела, впивались в них зубами, вырывали куски, разрезали доспех и отделяли конечности, словно острая бритва – нежную бородку юноши. Закончив, они поглотили ошметки тел, став ещё крупнее, затем встали пред Дораном и склонили свои вытянутые головы пред ним.
- Я жажду осуществления твоих замыслов. И что бы они закалялись, я хочу заключить с тобой сделку, - представшая девушка теперь была в черном длинном платье с серебряными узорами. Она подошла к нему – одетому в черный плащ – и прильнула к его груди.
- Почему? – спросил он, положив руки ей на бедра.
- Потому что ты способен дать нам всё, что мы сможем пожелать. Я чувствую, что выбрав тебя, соединившись в единое целое, мы осуществим все наши желания. Вместе, мы утолим жажду мести. Вместе, мы разделим наше одиночество. Я стану твоей навсегда…
- Продолжай… прошептал он. Она потянулась к нему и их губы соединились в поцелуе. Затем она слегка отстранилась:
- Для начала, нам нужно окрепнуть. Ты будешь приносить мне по три жизни, каждый день. Их поглощенные души будут питать меня… Больше душ – больше силы. Если пожелаешь, можешь и больше трёх… - на её лице появилась улыбка. – Твой меч… - она посмотрела на серебристый, широкий, длинный клинок в его руке, - он отнял много жизней. Но прежний собрат, заключённый в нём, был слабым, безвольным. А я жажду силы и крови, точно так же, как и ты. Потому, юный господин, я повинуюсь твоей воле, ибо воля твоя сродни моей. Я наделю тебя великой силой, что будет расти с возросшимися, забранными нами жизнями, – она погладила его по затылку, коснулась шеи. – Три жизни в день, пока я не окрепну, и я буду твоей, а твои желания обретут плоть.
Он чувствовал, что сейчас был решающий миг, который бесповоротно изменит его, и вместе с тем, он не сомневался в её словах. Она называла его господином, но это ему хотелось служить ей. Он чувствовал то, что никогда не испытывал раньше… Он чувствовал, что обрёл себя и полюбил её – девушку тьму, злобного демона-духа.
- Я не хочу владеть тобой. Я – всего лишь человек. Но я хочу стать кем то большим, чем-то большим… Если ты поможешь мне стать этим большим, тогда я клянусь тебе в верности. Я согласен приносить тебе по три жизни в день.
Она перестала улыбаться. Её взгляд изменился. Он был блуждающим и растерянным. Затем, она медленно проговорила:
- Вставь камень в меч и назови новым именем. Наша связь навсегда станет нерушима. Наши души сольются воедино. – она вновь поцеловала его.
Холл появился перед глазами. В очаге с хрустом горели дрова.
Он вставил камень в сердцевину клинка. Меч воспылал черно-алым пламенем, от кончика лезвия, до навершия рукояти; багровый камень пульсировал меж голов. Змеи вдруг ожили, обвив его правую руку. Они впились в неё серебряными иглами-клыками. Доран вздрогнул, ощущая сильную боль, скривился и застонал.
«Не сопротивляйся» - услышал он её голос. - «Сила растекается по твоим жилам. Прими её.»
Доран почувствовал вместе с болью силу, с жаром разливающуюся по его телу.
- Ещё… дай ещё… - он корчился в болезненной усмешке, повторяя, - Хочу ещё…
«Мне нужны души» - ответила она.
Боль стихла, а змеи заняли своё место, ложась гордой на рукояти.
«Имя»
- Твоё новое имя – Рэм – приносящая смерть, на языке человека.
«Замечательное имя! Восхитительное! Я принимаю его.»
Арагхар наблюдал за ним всё это время. Он чувствовал, что теперь всё изменится. Не только для самого Дорана – теперь в его руках судьбы многих рас. Не совершил ли он – Арагхар, который существовал ещё когда миром правили драггары – роковую ошибку, - спрашивал он себя. В конце концов, он лишь осуществлял волю богов...