Монолита

Первая комната, в которую их провели, когда-то была музыкальным залом. На стенах ещё висели детские рисунки — солнце, зелёные человечки, дома с красными крышами. Рядом, на этих же стенах, приколоты карты Зоны: с отмеченными точками, стрелами, красными крестами.

Посередине стоял длинный стол, сделанный из нескольких дверей, положенных на ящики. На нём лежало оружие, карты, консервы.

Возле стола сидел Чанбин. Его руки были сильные, жилистые, и он ловко перебирал детали автомата. Каждое движение — привычное, механическое. Джисон заметил, что на пальцах у него были застарелые мозоли и шрамы.

— Боишься? — вдруг спросил Чанбин, даже не глядя на Джисона.

— Нет, — слишком быстро ответил тот.

Чанбин усмехнулся и щёлкнул затвором.
— Врёшь. Все врут, когда впервые попадают сюда.

Вторая комната была спальней. Кровати? Нет.
На полу — тонкие матрасы, кое-где прямо на голом бетоне. У стены стояли два ржавых детских шкафа, внутри которых теперь лежали рюкзаки, бронежилеты и обувь. На полке — засохший плюшевый мишка с оторванным ухом. Джисон не мог оторвать от него взгляд.

Феликс заметил.
— Его нашли здесь же. — Он мягко улыбнулся, но в его глазах блеснула усталость. — Иногда кажется, что эти игрушки видят больше, чем мы.

— Жутко, — признался Джисон.

— Добро пожаловать в Монолит, — отозвался Феликс.

Дальше была кухня. Когда-то — игровая. На стене всё ещё висел плакат с надписью «Мир детям!», но теперь прямо под ним стояла буржуйка, на которой булькала жестяная кастрюля. Запах тушёнки и керосина смешивался с сыростью и железом.

За столом сидели двое бойцов. Один ел молча, второй рассказывал какую-то историю — грубую, с матами, но все вокруг смеялись.

Феликс взял со стола банку консервов и протянул Джисону.
— Держи. Твоя первая еда в Монолите.

Железный вкус тушёнки с кусками жира ударил в рот. Джисон с трудом проглотил, но виду не подал.

— Непривычно? — спросил Феликс.

— Да нет... нормально, — соврал Джисон, вытирая губы.

Они прошли дальше. Там был спортзал, переделанный в склад. Горы ящиков с оружием, броня, аптечки, даже старые противогазы. И всё это — среди нарисованных на стенах солнц и радуг.

И вдруг — звук.
Детский голос.

Джисон обернулся.
— Ты слышал? — выдохнул он.

Феликс посмотрел серьёзно, без улыбки.
— Здесь часто слышат то, чего нет. С этим надо научиться жить.

Джисон почувствовал холод внутри.

Вечером все собрались в «зале совещаний» — в том самом музыкальном, где вместо песен и танцев теперь звучали карты и планы.

Бан Чан стоял у стола, его ладони упирались в карту Зоны.
— Завтра вылазка, — сказал он. Его голос был твёрдым, резал воздух. — Джисон идёт с нами.

— Чё, серьёзно? — хмыкнул Хёнджин. — Он же ещё даже толком не понял, где сортир.

— Научится, — отрезал Чан.

Все замолчали. В этом голосе нельзя было спорить.

Джисон почувствовал, как у него по спине пробежал холодный пот.
Его первая ночь в Монолите начиналась.