Эмми и Хейл

Спустя два дня. Школьная Лаборатория
Эмми сидела в пустой школьной лаборатории после уроков. В руках у неё был микроскоп, а рядом — маленькая пробирка с образцом того самого аконита, который она успела сорвать (под гневное бормотание Дерека).
Она была в своей стихии. Ее темные, растрепанные волосы были слегка заколоты, открывая сосредоточенный взгляд. Скептицизм требовал фактов, а факты требовали химии.
— Хорошо, — пробормотала она себе под нос, — токсин аконита, скорее всего, блокирует какие-то рецепторы в ЦНС, вызывая паралич. Но почему он действует так специфически на оборотней?
Она сравнивала химическую структуру яда с теоретическими "нейромедиаторами гнева", которые Скотт пытался контролировать своим "кубом-якорем".
Дверь лаборатории открылась. Дерек, как всегда, не потрудился постучать. Он прошел и встал рядом с ней, его кожаная куртка тихо зашуршала.
— Ты не должна здесь находиться, — его голос был низким. — И ты не должна играть с ядом. Ты нарушила все, что я тебе сказал.
— Я не "играю", я исследую, — ответила Эмми, не отрываясь от микроскопа. — И, Дерек, ты сказал мне, что я опасна. Если я опасна, значит, я могу защитить себя. И, кстати, я определила структуру. Мне нужно знать, что в крови оборотня может так специфически реагировать.
Дерек уперся руками в лабораторный стол, нависая над ней. Он чувствовал запах ее целеустремленности и раздражался ее абсолютной человеческой невосприимчивостью к опасности.
— Мы не твои лабораторные крысы, Эмми. Наша природа... она не в учебниках по химии. Она в крови и в инстинкте.
— Кровь — это просто жидкость, переносящая кислород и питательные вещества, — возразила она, наконец поднимая голову. — А инстинкт — это просто рефлексы. Ты, Хейл, пытаешься заставить меня поверить в нечто мистическое, когда у нас есть очевидные биологические аномалии.
Эмми вытащила из папки листок, написанный ее аккуратным почерком.
— Гипотеза: Трансформация происходит из-за активации неактивных генов, которые существуют у всех людей, но "включены" у тебя и Скотта. Укус Альфы действует как триггерный фермент. Волчий аконит блокирует эту активацию.
Дерек посмотрел на формулы и слова, написанные ее почерком. Это было странно. Никто никогда не пытался объяснить его существование через "активацию неактивных генов".
— Что ты хочешь от меня? — спросил он, смягчая тон.
— Мне нужно знать, где они хранят аконит, — сказала Эмми. — Охотники. Они не будут носить его в карманах. Если я найду их лабораторию или склад, я смогу понять, как его нейтрализовать.
Дерек отвел взгляд. Он знал, что охотники хранят свои арсеналы очень надежно. Вспомнил он и о строгом, древнем Кодексе охотников, который запрещал им убивать невинных людей. Но Эмми уже не была невинной. Она знала слишком много.
— Есть хранилище, — медленно произнес Дерек. — Оно принадлежит семье Арджент.
Эмми резко выпрямилась.
— Эллисон? Девушка, в которую влюблен Скотт? Ее семья?
— Да. Охотники, — его губы сжались. — Они следуют Кодексу. Они охотятся на нас. И если они узнают, что ты...
— Что я знаю о 78 хромосомах и ферментах-триггерах? — закончила Эмми с сарказмом. — Замечательно. Значит, Скотт влюблен во врага. Это очень логично в его ситуации.
— Кодекс, — Дерек подошел ближе. — Он означает, что они не тронут тебя, если ты не будешь прямой угрозой. Но они будут следить. И они будут пытаться понять, что ты знаешь.
Эмми посмотрела на него, ее мягкие черты лица стали жесткими.
— Я пойду в это хранилище.
— Нет! — Дерек хлопнул рукой по столу. — Ты не пойдешь к Арджентам! Это самоубийство! Я могу...
— Ты можешь драться. А я могу думать, — Эмми скрестила руки на груди. — Я миниатюрная, Дерек. Меня легко недооценить. Я могу проникнуть туда, где ты вызовешь тревогу. И, в отличие от тебя, я могу говорить с ними, не рыча.
Она сделала шаг к нему, уменьшая расстояние. Она была маленькой, но ее решимость была огромна.
— Ты хочешь спасти Скотта, Дерек. Я хочу научно решить его проблему. Это требует риска. Ты либо помогаешь мне, либо я иду одна.
Дерек смотрел в ее карие, почти черные глаза. Он видел упрямство, которое могло бы сбить с ног целую стаю. Ее логика, ее хладнокровие, её полное отсутствие страха перед его властью — все это было для него новым и странно притягательным.
— Если ты сделаешь это, — сказал он, его голос был низким и напряженным, — я буду рядом. Ты будешь моим отвлечением. Но ты делаешь все, что я говорю.
— И я буду твоим аналитиком, — кивнула Эмми. — А теперь, расскажи мне о системе безопасности Арджентов. И, пожалуйста, без драматизма. Только факты.
Дерек, угрюмый оборотень, стоял рядом с маленькой девушкой в худи, которая пыталась найти химическое объяснение его существованию. И впервые за долгое время он чувствовал, что у него есть нечто более ценное, чем просто сила — мозги и дерзость.