63
Сквозь туман моих слез и криков до меня донеслись звуки сирены – скорая. За ней, почти сразу, в квартиру ворвались родители Егора: мачеха Кристина Алекс и отец, Владимир Николаевич. В их глазах читался ужас, но они, увидев меня, бросились ко мне, пытаясь успокоить, хотя я была неуправляема.
— Эмили, милая… — голос Кристины дрожал, но она обняла меня так крепко, как только могла, прижимая к себе, словно я была ее собственной дочерью. — Тише, тише…
Мужчины из скорой работали быстро, суетливо, их движения были отрывистыми, резкими. Они экстренно увезли Егора, его безжизненное тело исчезло за дверью, а я… я еле держалась на ногах. Ноги подкашивались, голова кружилась от шока и отчаяния.
Кристина, моя любимая Кристина, крепко обняла меня, ее объятия были единственным, что удерживало меня от полного падения. Она гладила меня по голове, шептала успокаивающие слова, которые не доходили до моего сознания. Я ощущала только ее поддержку, ее любовь.
— Говорил я ему… говорил, — голос Владимира Николаевича был низким, полным горечи и отчаяния, — Надо было слушать Егора… Надо было… А теперь что? Оба… оба на грани смерти. Только кому-то меньше жить осталось… — его последние слова ударили меня как обухом по голове. Кому-то меньше жить осталось… Он говорил обо мне.
Я была в истерике. Это было больше, чем просто плач, это был внутренний разрыв. Я не хотела смерти Егора. Мысли метались в голове, как сумасшедшие птицы, одна страшнее другой. Егор… мертвый… Нет! Нет, нет, нет!
— Его спасут, Эмили! Слышишь? Его спасут! — Кристина встряхнула меня за плечи, ее глаза были полны решимости, сквозь слезы она пыталась быть сильной. — Но вот ты… Ты должна жить. Ты должна, милая! Егор любит тебя, он будет мучаться, если… если ты сдашься. Он ради тебя жил. Ты должна жить, должна пытаться, пробовать, лечиться! Ради него! Слышишь меня?! Ради Егора!
Ее слова пронзили меня, как молния. Ради Егора. Ради него. Он меня любит. Будет мучаться. Я должна. Я должна жить. Это было единственное, что имело смысл, единственная причина, по которой я могла дышать. Я сделала глубокий, прерывистый вздох, пытаясь собрать себя по частям.
— В больницу… — еле выдавила я, мой голос был охрипшим и чужим. — Поехали…
Кристина кивнула, крепче сжимая мою руку. Владимир Николаевич молча двинулся к выходу. Мои ноги еле переставлялись, но я шла. Я должна была идти. Ради Егора. В больницу. Туда, где он сейчас боролся за свою жизнь. И я должна была бороться за свою.