Трудный Путь, или Младшая Хатаке [Naruto | Наруто]

       — Да умолкнешь же ты когда-нибудь или нет? — спросонья прохрипела Карма громко трезвонящему у неё над ухом будильнику (из-за севшего голоса вопрос её прозвучал скорее жалобно, чем раздражённо) и тут же зашлась кашлем. Всё тело ломило.

       «Засыпать под ливнем на улице и впрямь было не лучшей идеей... — с кислым выражением лица подумала девчонка, мимолётно ощупывая нещадно болевшее горло, в которое будто вонзались сотни острых игл. Общие ощущения были далеко не самыми приятными: голова раскалывалась, шея ужасно ныла, а тело будто налилось тяжёлым свинцом. — А ведь сегодня мне ещё предстоит миссия... Остаётся только надеяться, что на этот раз она не будет заключаться в сопровождении таких пренеприятнейших личностей, как тот бес, именуемый ребёнком, вчера».

       Пролежав ещё несколько минут, тупо глядя в пространство перед собой и пытаясь отвлечься от своего, надо признать, весьма плачевного состояния, Курай вдруг с какой-то непонятной злостью, будто бы признак слабости, отринула от себя тёплое одеяло, отвергая тот уют, что до этого укутывал её мягким облаком, и всё же нашла в себе силы не только подняться, но и кое-как размять гудевшие конечности. Времени у неё было ещё предостаточно, однако задерживаться в постели дольше обычного лишь из-за плохого самочувствия Карма не намеревалась: как бы ей ни не хотелось, идти всё равно придётся, независимо от того как она себя чувствует, — уж такова обязанность шиноби. С крайне невесёлыми думами девочка наспех выполнила привычные каждому утренние дела, после чего тщательно проверила всё своё оружие, откладывая в сторону даже слегка затупившееся, — прошедшее эту проверку она убрала в специальную сумку, не забыв, помимо всего прочего, рассовать сюрикены, несколько стальных лезвий и пару маленьких пузырьков по потайным карманам на непредвиденный случай. Взглянув на время и убедившись в том, что его всё ещё предостаточно, она села на пол, подтянув к себе колени и уперев в них подбородок, и вновь апатично уставилась на ровную стену: чувствовала себя Курай по-прежнему прескверно.

       Наконец, Карма во второй раз за утро поднялась на ноги, на секунду замерев из-за внезапного, но, к счастью, кратковременного помутнения в глазах, и решительно спустилась вниз по лестнице, заметив, что от созерцания стены, как ни странно, лучше не становится нисколько.

       — Утро доброе, — поприветствовал младшую сестру всё ещё сонный Какаши, мгновением назад что-то высматривавший в холодильнике.

       — Доброе, — с усилием приняв, как ей показалось, приветливый вид, ответила та.

       — Выглядишь неважно, — заметил джоунин, и в голосе его проскользнули лёгкие нотки беспокойства. — Всё в порядке? — спросил он, внимательно вглядываясь в усталое и какое-то неестественно бледное лицо.

       — Да, всё нормально, — поспешно заверила мужчину Курай и тут же перевела взгляд на часы, что висели в совершенно другой от него стороне: не с целью узнать время (едва ли на циферблате произошли сильные изменения, пока она спускалась), но чтобы избежать прямого зрительного контакта.

       Хатаке вздохнул.

       — Скажи, пожалуйста, правду, — только и произнёс он.

       Карма вновь обернулась к Какаши и пристально посмотрела на него: прямые брови, чуть сведённые к переносице и тем самым выдающие волнение, небольшая и такая же напряжённая складка между ними, мягкий взгляд свободного от повязки тёмного глаза, изучавший девочку столь же внимательно, сколь она сама всматривалась в старшего брата.

       «Нет, вряд ли он сказал, не подумав, или просто из вежливости, — мысленно вынесла она свой вердикт, не переставая следить за малейшими изменениями в выражении лица Хатаке. — Так он и в самом деле беспокоится?»

       Подумав с минуту, Курай приняла окончательное решение.

       — Просто голова болит с самого утра, — призналась она, однако обо всём остальном всё же решила умолчать, не пожелав доставить джоунину ещё больше неудобств.

       — Могу предложить таблетку от головной боли, но сначала было бы нелишним позавтракать. Как ты на это смотришь? — не оставлял попыток как-то «оживить» младшую сестру Копирующий ниндзя Конохи.

       — Это обязательно? Я не голодная, да и у Хокагэ надо быть через двадцать пять минут, — попробовала отпереться Карма, впрочем, без особого энтузиазма: за избавление от одной только головной боли она была готова съесть что угодно и в каком угодно количестве, даже если бы потом её желудок справедливо взбунтовался такому безобразию. Хотя сама девчонка, разумеется, ни за что бы в этом не призналась.

       — Хотя бы рис, ладно? А Хокагэ твой никуда не денется, — едва заметно улыбнулся пепельноволосый джоунин.

       — Хорошо, — вздохнула и окончательно сдалась Курай.

       Есть ей не хотелось абсолютно, но делать нечего: препираться из-за такой ерунды было бы сущей глупостью, кроме того, опоздание к старику Третьему в её планы не входило, так что Карма справедливо рассудила, что чем быстрее она выйдет, тем лучше. Прикончив крошечную порцию риса за считаные секунды под укоризненным взглядом Хатаке, проглотив таблетку и так же быстро вымыв за собой посуду, девчонка поспешила в резиденцию Хокагэ.

       Свой путь она решила сократить через небольшую детскую площадку и, проходя мимо радостного маленького ребёнка, только-только подбежавшего к своей матери, невольно стала свидетелем их разговора.

       — А мы сегодня поедим мороженое? — с нескрываемым предвкушением, которое, кажется, в такой форме свойственно лишь детям, интересовался мальчик, хитро поблёскивая светлыми глазами.

       — А горлышко у тебя не заболит? — ласково спросила у него чуть полноватая — впрочем, ей это было только к лицу — женщина и пригладила растрепавшиеся вихры мальчонки.

       — Не заболит! Мам, ну пожалуйста, оно ведь такое вкусное! — упрашивал её тот, как только мог.

       — Хорошо, сынок, но обещай есть не торопясь, — с обворожительной доброй улыбкой ответила она.

       — Обещаю! И папе купим?

       — И папе купим, и тебе купим, и мне купим, а потом все вместе дружно его съедим, — заговорщическим тоном говорила женщина, аккуратно одёргивая на своём чаде лёгкую курточку, помявшуюся от активных игр.

       — Люблю тебя! — засмеялся ребёнок, прижимаясь к матери.

       — И я тебя очень люблю, — нежно ответила та, обняв сынишку.

       Тем временем у проходившей мимо Курай что-то больно защемило в груди, и она, поспешно отвернувшись, ещё больше ускорила шаг, чтобы не видеть и не слышать эту счастливую семью, — однако случайно застанная сцена так и стояла у неё перед глазами. На душе стало невыносимо горько, словно не успевшие затянуться раны вновь открылись и начали кровоточить с ещё большей силой, чем прежде: у Кармы подобного семейного тепла уже никогда не будет.

       С самыми мрачными мыслями, которые только усугублялись скверным самочувствием, она предстала перед Хокагэ, но и здесь её злоключения продолжились: миссией девочки стала помощь в проведении соревнований совсем ещё юных шиноби в давно позабытой ею Академии...

       — Что, простите? Я ослышалась? — только и смогла произнести Курай, получив задание.

       — Ты всё услышала и поняла правильно, — по непонятным для Кармы причинам улыбнулся Хирузен. — Я прошу тебя помочь провести небольшой турнир среди младших студентов Академии.

       — Но почему я? — растерянно спросил чуунин, как никогда отчаянно желавший оказаться в полном одиночестве где-нибудь на краю света. — Неужели никого другого не нашлось? Разве не учителя...

       — Учителя будут заняты непосредственно проведением испытаний по своим дисциплинам, — мягко перебил её Третий, — кроме того, многие из них будут в это же время вести занятия у других учеников. Именно поэтому я и прошу тебя проследить за общим порядком и в конце подвести итоги всех испытаний, а после сдать их мне.

       — Да это и миссией-то не назовёшь, — Курай даже немного повысила голос. — С этим справится любой генин или будущий выпускник этого года, — она понимала, что подобные препирательства недопустимы, но остановиться уже просто не могла. — Неужели нет другого задания?

       — Не думай, что это будет так просто, — назидательно сказал глава деревни. — Ты должна проконтролировать всё во время соревнований, чтобы не было никаких происшествий. Или чуунину даже это не под силу?..

       — Когда будут проходить эти соревнования? — хмуро спросила темноволосая девчонка, наконец-то сумев запихать всё своё недовольство куда подальше.

       — Начало через сорок минут, — улыбнулся старик, мимолётно взглянув на часы.

       — Я могу идти?

       — Разумеется. Удачи.

       «Проводить детский утренник — прекрасная перспектива! — мысленно негодовала Карма, идя по пустынным коридорам резиденции. — И уже через сорок минут. А если бы я не согласилась или, скажем, сильно опоздала, что бы тогда, интересно, достопочтенный Третий делал? Никого другого, что ли, для этого во всей деревне не нашлось? А для меня — другого задания? Да лучше бы к чёрту на рога послали! И без того паршиво...»

       Сорок минут, к великому сожалению Курай, совершенно не желавшей следить за суматошными детьми, прошли быстро и как-то совсем незаметно: небольшое и почти безлюдное, но оттого ещё более уютное кафе, расположившееся на тихих улицах вдалеке от центра деревни, тёплый зелёный чай, что так приятно согрел страдавшее горло девочки, — и вот она уже стоит около Академии юных шиноби, обводя всё вокруг тяжёлым взглядом.

       — Карма! — вдруг окликнул её кто-то сзади.

       Немало удивившись, обладательница названного имени обернулась, совершенно не представляя, кому вдруг могла понадобиться. На неё смотрел сенсей Ирука собственной персоной.

       — Для начала здравствуй, я очень рад тебя видеть, — доброжелательно улыбнулся ей учитель.

       — Здравствуйте, взаимно, — кивнула Курай, даже не попытавшись изобразить хотя бы подобие радости: такая идея заранее была обречена на провал.

       — Мне сказали, что ты будешь следить за порядком на соревнованиях, это ведь так?

       — Да, это так, — с видимой неохотой подтвердил юный чуунин.

       — Что ж, давай тогда провожу тебя до места проведения турнира и подробнее объясню, что да как, — всё с той же тёплой улыбкой предложил Умино. — Сдаётся мне, Третий поведал тебе не всё. Ты знаешь, что тебе нужно стоять непосредственно среди младших студентов, ждущих своего испытания?

       — Что?.. — немного потерянно переспросила Карма. — Серьёзно?

       Учитель утвердительно кивнул, а сероглазая девчонка окончательно впала в тоску, хотя всего несколько минут назад ей казалось, что хуже уже некуда.

       — Про родителей учеников тебе тоже ничего не сказали? — заметив ещё более помрачневшее выражение лица бывшей ученицы, уже без тени улыбки спросил Ирука.

       — Видимо, должны были, — хмуро ответила та, выделяя последнее слово.

       — Ох... Им разрешено присутствовать, и за ними тебе тоже придётся приглядывать, — сообщил учитель ещё одну, далеко не самую приятную для Курай новость.

       «О каких ещё радостях жизни мне не рассказали? Может, мне заодно и за всей деревней проследить? Одному чуунину ведь и это должно быть под силу...» — раздражённо подумала она, но вслух произнесла лишь:

       — Сколько их будет?

       — Не очень много, не беспокойся. Твоей задачей будет просто не дать им подойти слишком близко к полю, чтобы они случайно не помешали своим детям или организаторам и не пострадали.

       — И вы в самом деле полагаете, что они послушают меня, а не... Проигнорируют? — скептически спросила Карма, в последний момент всё-таки изменив формулировку на куда более приличную.

       — Как раз на такой случай у тебя будет удостоверение, — улыбнулся Умино и протянул ей небольшую карточку на закрытой булавке с надписью «Смотритель за порядком» и подписью Хокагэ в нижнем углу.

       — Спасибо, — с чувством поблагодарила его девочка, даже удивившись такой предусмотрительности Третьего или, что, на её взгляд, было вероятнее, того, кто его надоумил, и почувствовала какое-никакое облегчение: теперь ей не придётся доказывать что-то родителям детей, если те не захотят её слушать. Кое-как прицепив выданное удостоверение на свой жилет, она спросила: — А куда дальше?

       — Погоди, криво — дай поправлю, — вдруг сказал Ирука и, под удивлённым взглядом серых глаз, что раньше, как он помнил, были светлее, осторожно отколол булавку, после чего снова аккуратно приколол её к зелёному жилету девочки — на этот раз карточка была прикреплена идеально ровно. — Вот теперь идём, — широко улыбнулся мужчина. — Нам нужно за... — Он вдруг прервался, увидев резко переменившееся выражение лица собеседницы. — Что с тобой?

       А Курай от такого, казалось бы, простого и ничего не значащего жеста застыла как вкопанная, в то время как перед глазами у неё так и земелькали кадры воспоминаний, которые она столь тщательно пыталась схоронить в самых далёких и потаённых уголках своего сознания, куда бы никто не смог добраться: вот мама с улыбкой стирает уличную пыль с её — тогда ещё совсем маленьких — детских коленок; вот она поправляет ей вечно сползавшую на одну сторону, несмотря на правильно подобранный размер, футболку, а вот она с добродушным смехом перезастёгивает ей сбитые на одну пуговицы на светло-серой рубашке с коротким рукавом и маленькой вышивкой на нагрудном кармане — в тот день Карма только поступала в Академию... А теперь светило всё то же солнце, её путь лежал всё в ту же Академию Шиноби — всё было так же, кроме одного: матери больше не было рядом, и теперь Курай оставалось только выть от безысходности и с болью в сердце завидовать детям вроде того мальчонки на площадке, которому ласковая женщина с любовью поправляла курточку. И сейчас таким маленьким, но от этого вовсе не незначительным проявлением заботы ей вновь напомнили об её горькой утрате.

       — Карма? — донёсся до девочки отчего-то напряжённый голос учителя, что пытался дозваться её, кажется, уже в третий раз.

       Курай тряхнула головой, чтобы прогнать прочь любые мысли не по делу, и взяла себя в руки: эмоции не должны мешать выполнению обязанностей. А иначе какой же из неё шиноби? Правильно, никакой.

       — Всё в порядке, извините. Просто задумалась, — поспешила заверить она явно забеспокоившегося Умино.

       — Надеюсь, что так, — не переставая внимательно наблюдать за своей собеседницей и подозревая, что всё не так гладко, как она утверждает, кивнул Ирука. — А вот и нужный полигон. Через пять-десять минут все соберутся, но я успею рассказать основные вещи. Было принято решение ограничиться тремя испытаниями, которыми станут теоретические знания, метание кунаев и сюрикенов, а также спарринги на выбывание: один на один и командные. Тест на знание теории все желающие уже должны дописывать, а остальные испытания пройдут по секторам. Видишь вон там красную натянутую верёвку посередине поля? Справа от неё будет метание, а слева спарринги, которые пройдут в два этапа. Вон теми синими верёвками отграничены места для пришедших родителей. Ты можешь передвигаться по всему полю, но всё же я не советую тебе подходить слишком близко к целям для метания: точность многих студентов пока оставляет желать лучшего, так что побереги себя. И последнее: в самом конце организаторы сдадут листки с результатами, и тебе нужно будет их перераспределить от лучшего к худшему, после чего сдать Хокагэ... Ну и загрузил он тебя, — сочувственно покачал головой Умино.

       Всё время, пока он говорил, бывшая ученица внимательно слушала и старалась вникать в каждое слово, больше не отвлекаясь ни на что постороннее даже мысленно.

       — Все состязания будут проходить по очереди? — на всякий случай уточнила она.

       — Да, сначала метание, потом спарринги: сначала один на один, а после него — командные, — кивнул учитель. — Не забудь, что бо́льшую часть времени тебе нужно стоять непосредственно рядом с детьми, чтобы не возникло никаких неожиданностей... — Он обернулся на оклик другого учителя, махавшего ему издалека. — Ну, кажется, мне пора. Удачи тебе!

       — Спасибо, вам тоже... — ответила Курай уже удалявшемуся сенсею и
поспешила занять своё место в зоне для проведения метания, что значилась под номером «1».

       Уже через несколько минут она увидела грозно приближавшуюся к полигону шумную толпу студентов первого года обучения и мысленно содрогнулась: громко кричащие дети, за которыми ей предстояло внимательно следить, вызывали у девчонки если не отвращение, то по крайней мере острую неприязнь, а тем временем с другой стороны начали собираться и родители учащихся, от которых тоже всякого можно было ожидать.

       «И это называется „не очень много“, Ирука-сенсей? Сколько же мне тут придётся находиться? — обречённо размышляла Карма, прикидывая, за сколькими людьми ей придётся следить и сколько времени всё это займёт. — Надеюсь, мне не придётся вмешиваться... Хотя на что я вообще рассчитываю?»

       — Эй. Не знаю, как тебя зовут, но отпусти паренька, — в следующую же секунду была вынуждена обратиться она к какому-то хулиганистому мальчишке, что, по всей видимости, как раз собирался начать выяснять отношения кулаками.

       — Но он первый сказал, что... — начал было громко пререкаться тот, но продолжить ему не позволили.

       — Мне всё равно, кто и что сказал, — холодно перебила его Курай. — Все свои разногласия будьте добры разрешить либо через спарринг, либо где-то в другом месте и в другое время.

       — И это говорит тот, кто должен следить за порядком? — с вызовом спросила у неё до этого разминавшаяся девчонка с решительным взглядом, явно нацеленная только на победу.

       — Я должна следить за порядком только здесь и только во время проведения ваших соревнований, — выделяя слово «только», пояснила Карма. — Так что давайте без глупостей.

       — А что, если мы подерёмся или пострадаем, у тебя будут неприятности, да? — недобро прищурившись, спросил первый мальчуган, которому не позволили распустить кулаки.

       — Если кто-то из вас подерётся, то неприятности в первую очередь будут у вас самих. Советую подумать о будущем: будет обидно, если путь к становлению ниндзя из-за необдуманного поступка для вас закроется... Навсегда, — произнесла Курай спокойным тоном, отчего сказанные ею слова прозвучали ещё более угрожающе. — Не так ли?

       Все шумные ребята сразу как-то притихли, а особо впечатлительные и вовсе сглотнули и стали тише воды, ниже травы.

       «Ну, теперь по крайней мере меня будут слушать...» — облегчённо подумала Карма, не спуская глаз с подопечных.

       — Да она дьявол... — еле различимо прошептал кто-то в толпе.

       — Она даже хуже, — так же тихо ответили ему.

       «И ненавидеть, кажется, тоже», — мысленно подвела она итог.

       — Соревнования по метанию кунаев и сюрикенов начинаются! — громко объявил стоявший в первой зоне учитель, привлекая к себе внимание. — Встаньте все в шеренгу, а когда подойдёт ваша очередь, назовите своё имя, прежде чем приступать. Как вы видите, перед вами три мишени. На каждую из них даётся по три сюрикена и по два куная; соответственно, сюрикенов всего девять, а кунаев — шесть. Вашей задачей будет как можно больше раз попасть в самый центр мишеней. За любые попытки кому-то помешать вы будете дисквалифицированы — это касается всех испытаний, не только этого. Можете начинать, и желаю удачи.

       — Чур, я первый! — мигом заявил кто-то.

       — Что-о, ты? — тут же раздался насмешливый вопрос. — Лучше я буду первым!

       — Эй, а девочкам вы не хотите уступить?

       — Да больно надо. Вы же слабые, всё равно ничего не сможете!

       — Что сказал?!

       — То и сказал, дура!

       — Замолкли все, — вмешалась Курай. — Какая разница, кто первый, а кто последний? На ваш результат это никак не повлияет. Ты, в голубой футболке, — вдруг указала она на стоявшего чуть поодаль мальчика, прерывая недовольные перешёптывания детей. — Да-да, ты, — ответила девочка на его немой вопрос. — Будешь первым. — Ты, который весь в чёрном, становись за ним. Ты, в зелёной куртке, будешь третьим.

       — Но почему именно они? — возмутился тот самый мальчишка, что совсем недавно собирался начать драку.

       — Потому что они не причиняли другим неудобств, — ровным голосом ответила Карма. — И не раздражали меня, чего про тебя я сказать не могу.

       — Да ты просто выбрала тех, кто тебе понравился! Это несправедливо!

       — В жизни много несправедливостей. Продолжай в том же духе — и будешь последним, если вообще останешься, а не будешь дисквалифицирован за пререкания, — всё тем же убийственно спокойным тоном произнесла Курай, буквально физически ощущая исходившую от большинства детей неприязнь. — Касается всех.

       — Разве ты имеешь на это право? — хмуро спросила её рыжая девочка, сверля «тюремного надзирателя», как многие мысленно окрестили этого недружелюбного чуунина, недобрым взглядом.

       — А вы хотите проверить? Учтите, все ваши результаты пройдут через мои руки, — ухмыльнулась Карма, мысленно проклиная этот день и этот турнир. — Спорить со мной или жаловаться кому-то бесполезно. Ты четвёртый, ты пятая, ты шестой, — указала она ещё на троих ребят, которые тут же поспешили встать в колонну. — Все остальные — становитесь по одному за ними. Любые споры приравниваются к моментальной дисквалификации.

       Маленькие студенты Академии очень раздражённо, зато практически бесшумно выстроились в одну шеренгу друг за другом, прожигая «дьявольского надсмотрщика» ненавидящими взглядами.

       — И всё-таки простой смотритель не может иметь на это права... — прошептала всё та же девочка с рыжими волосами стоявшей впереди неё блондинке.

       — Вам просто не повезло, что на эту роль выбрали меня, — услышав её реплику, беспристрастно сказала Курай и встала немного поодаль, устало, но по-прежнему внимательно наблюдая за подопечными.

       «А старик Третий был прав, — подумала она. — Навести дисциплину среди этих детей — действительно непростая задача. А ведь кто-то с ней справляется, не прибегая к угрозам и не вызывая всеобщую ненависть к себе... Хорошо хоть их родители стоят достаточно далеко, кажется, ничего не слышат и не прибавляют мне проблем. — Карма вздохнула. — Всё-таки шиноби из меня и правда самый никудышный. Да и человек, по правде говоря, тоже».

       За подобными размышлениями время тянулось если не быстрее, то по крайней мере как-то разнообразнее, ведь студенты первого года, за которыми девочке было поручено наблюдать, теперь, на удивление, соблюдали полный порядок: когда подошло время спаррингов, они сразу выстроились, ни разу не начав не то что шумных разборок — даже мелких споров, которые можно было бы заметить.

       — Эй, ты, кажется, Карма? — внезапно обратился к ней учитель, что проводил метание.

       — Да, — кивнула та. — Что-то не так?

       — Нет-нет, всё в порядке, просто подошёл отдать результаты ребят. Их же ты должна забрать, верно? — Получив в ответ очередной утвердительный кивок, он вручил ей несколько листов бумаги и, посмотрев на небо, заметил: — Кажется, скоро начнётся дождь. Надеюсь, они успеют.

       Курай лишь хмыкнула, вновь уйдя в себя. Периодически она поглядывала на уже боровшихся и только ожидавших свой черёд детей, а заодно и на их родителей, чтобы при необходимости вовремя вмешаться. Учитель, по всей видимости очень любивший поговорить, понял, что здесь его интересы не разделяют, и тактично удалился в поисках собеседника, который бы ему отвечал, а не превращал диалог в монолог своим молчанием.

       «Некрасиво, наверное, вышло, — подумала темноволосая девчонка, проводив спину уходившего отчуждённым взглядом. — Но поддерживать разговоры в моё задание и не входит, так что... — Карма посмотрела на всё сгущавшиеся тучи. — Да уж, видно, скоро и впрямь будет дождь. Хотя это даже к лучшему: быстрее закончим».

       Дождь, однако, как на зло, всё не начинался, и соревнования были проведены в полном объёме. Когда же они наконец-то закончились, Курай отыскала взглядом Ируку, как единственного знакомого ей учителя из всех присутствовавших, и направилась к нему, чтобы, во-первых, сдать удостоверение, а во-вторых — забрать результаты студентов по спаррингам.

       — Спасибо за помощь, — едва заметив её, сразу же поблагодарил Умино. — Сегодня они, на удивление, тихие и послушные...

       — Это вам так показалось, — мрачно ответила девочка, возвращая ему карточку на булавке и принимая ещё несколько листов бумаги.

       — Да ладно тебе, — немного вымученно улыбнулся сенсей. — Я боялся, что ребята не станут слушать тебя из-за возраста: они ведь и на взрослых-то не всегда обращают внимание... Но я очень рад, что тебе так быстро удалось найти с ними общий язык.

       «Общий язык? — Карма чуть не поперхнулась. — Он явно ничего не слышал».

       — И вы с ними каждый день? Трудно вам приходится, — заметила она.

       — Возможно. Но мне нравится моя работа, — уже с искренней улыбкой ответил Ирука. — Ещё раз спасибо, что обеспечила идеальный порядок.

       — Не за что, — ответила Курай, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — До свидания.

       «Ну наконец-то всё закончилось... — с облегчением подумала она и тут же наткнулась взглядом на четырёх детей во главе с тем самым задиристым мальчишкой, что перед первым испытанием едва не устроил драку, а теперь подходил к ней с самым что ни на есть воинственным видом. — Или ещё не закончилось».

       — Что тебе нужно? — холодно спросила она. — Ваш турнир окончен.

       — Я запомнил все свои результаты, так что не смей их занижать! — сказал он, забавно нахмурив брови.

       — Да! Мы все запомнили! — нестройным хором заголосили его приятели.

       — Да больно надо, — отмахнулась от них Карма. — Я и не собиралась этого делать.

       — Но ты же сказала...

       — А ты не верь каждому встречному-поперечному: любую информацию всегда нужно проверять. Запомни на будущее.

       — Запомню... — ошарашенно произнёс паренёк, совсем позабыв о своей злости и решимости спасти справедливость, над которой, как он думал до сего момента, нависла страшная угроза в лице «крайне непорядочного смотрителя за порядком».

       — Если у вас всё, то я прощаюсь, — только и сказала Курай и пошла прочь под удивлёнными взорами детей: их впечатление о «надзирателе» претерпевало стремительные изменения, а выдуманный ими же самими «дьявол» на глазах превращался в самого обыкновенного человека, всего-навсего выполнявшего свою работу.